32

Я поверить не могу, что Ник заявил на меня свои права. Это сверхнаглость и жестокая жесть!

«Нам без вариантов! Ты принадлежишь мне!» Кому без вариантов? Ему? А я не счет? Мне как быть? Отдаться без боя? Он созрел, видите ли, для отношений!

Мало того, что на этом дурацком празднике заловил и поставил перед фактом, так еще и написывает теперь без конца. Не отвечаю, еще чего! Боже, у меня руки-ноги отнялись, когда увидела приближающего Ника. Какого рожна спряталась за раскидистым деревом?! Извелась вся, а Иры все не было. Зато Никита появился.

Вот кого ждать вообще не пришлось. Шел на меня как завоеватель, как воин Маори. Бескомпромиссный и жесткий. Только вот мне он такой и нравится! Сильный, смелый, независимый! Упорный, наглый и нежный. Да, я знаю, какой Шахов в этом смысле и его анти-морбидецца покорила меня. Только Ник обладает талантом смешивать такие разные ощущения и дарить.

В моей жизни наступил один сплошной «Шахов». Этот маньяк везде и всюду. Не то, чтобы меня это бесит. Да, я признаюсь — Ник меня волнует, но и сдаваться просто так ему не собираюсь! Блин… Он такой… Он такой непредсказуемый. Он другой теперь. Так смотрит, словно готов на многое. Вранье, конечно! Не верю! Но как же смотрит… и что пишет мне. Сообщения пестрят словами: не отдам, моя, будь со мной, поверь. Нет, они короткие, там нет поэтических сравнений и синонимичного ряда. Смысл больше рубленный, но наполненный решительной и бескомпромиссной силой действия.

И это меня покоряет! И я почти прощаю его за тот случай. В глубине души пока еще, это же естественно, не напоказ прощаю, но я сдаюсь. Я почти готова. Покоряюсь. Бесит, но капитулирую под его воздействием. Он мой шах! Мой царь! Пока все внутри, я держу это и не выпускаю. И знать Нику об этом необязательно. Да…?

Мечусь по квартире, как запертый арестант какой. Проверяю, все ли в порядке с едой у Лапки. Спит мое белое чудо без задних ног на подоконнике. Меняю ей корм и наливаю свежей воды. Бездумно переставляю кофейные чашки, еложу салфеткой по поверхности мебели. Очнувшись, понимаю, что натираю зеркало.

Боже! На волосах растрепанная гуля. Старые трикотажные шорты надо выбросить уже, так как они максимально короткие, вон половина попы выглядывает. Майка падает с одного плеча. Я похудела, что ли? Все это время, которое себя разглядываю, продолжаю неистово полировать несчастное зеркало.

Вдруг в дверь начинают оглушительно и почти беспрерывно звонить. От неожиданности подскакиваю. Кого там колошматит около несчастного дверного звонка? Да и иду я! Зинаида Павловна, наверное, за чем-то припожаловала. Она периодически заходит ко мне то за солью, то за сахаром. Мне не жаль, я одалживаю. Да или просто на чай приходит. Милая старушка, я очень люблю с ней поболтать. Раскидываю по пути уборочные принадлежности и щелкаю замком.

И чего я в глазок не позырила? М?

— Собирайся! — раздается несокрушимая команда, когда я еле успеваю открыть дверь.

— Куда? — теряюсь от неожиданности.

— Какая разница? Я тебя зову. Едем! — завалившись на стену, с независимо раздражающим видом вещает этот деспот. А это он, да.

— Ты оборзел так разговаривать? — наконец возмущаюсь я.

Шахов дергает плечами и по бычьи яростно наклоняет голову вперед. Коротко, но шумно выдыхает и затискивает меня в квартиру. Захлопнув дверь, хватает за плечи и прижимается к лицу своим лбом.

— Леееен…ну я прошу…едем? — вроде бы и просит, но в то же время давит.

От этой близости меня начинает волочить не по-детски. Ник так прижимает к себе, неспеша поглаживает плечи и дышит на меня. Дышит и дышит. Дышит и дышит. А я не могу пошевелиться. Изо всех сил держусь, чтобы не запрыгнуть на него и не впиться в губы. Его рот, вот он — рядом. От соблазна зажмуриваю глаза и упираюсь в стену.

— Какого черта ты сотворила с волосами? — фраза-бомба обрушает меня с небес на землю.

— Чтооо? — мои глаза расширяются сами по себе. Хам! Грубиян! — Это мои волосы, что хочу, то и делаю! Выпрямила, не видишь?

Шахов немного отстраняется от меня, но плечи не отпускает. Одной рукой подцепляет резинку и разбрасывает волосы по плечам. Берет одну прядь и пропускает сквозь пальцы. Задумчиво смотрит и произносит.

— А мне твои кудри нравились больше. Когда они обратно завьются? — стоит и наглаживает мои волосы.

Я растеряна. Даже не думала, что ему что-то нравится. Особенно моя прическа. А кудри да, выпрямила. Ну там как у девочек бывает, новая стрижка — новая жизнь. Вот и я тоже, и туда же.

— Едем? — хриплый выдох Ника будоражит.

— Да куда же?!

— Увидишь. Лена, прошу, одевайся.

Вздохнув, выскальзываю из его рук и направляюсь в комнату. Предложив Нику, подождать в гостиной, удаляюсь в нишу спальни. Вслед догоняют слова.

— А ты всегда в таком виде гостей встречаешь? — гремит Шахов.

— В каком, Ник?

— С голой жопой? М? И без белья? Это нормально? — да какого черта он злится? Я не понимаю!

— Нет! Сегодня исключение, блин! — не хочу продолжать и скрываюсь из вида.

Так. Быстро-душ, смена одежды и минимум косметики. Не собираюсь наряжаться и загоняться с мейком. В баню все! Минут через тридцать выхожу и направляюсь к Никите. Он, вальяжно развалившись, сидит на диване и копается в телефоне.

— Готова. Едем?

— Мгм. Едем.

Пока обуваемся, закрываем дверь, не произносим ни слова. Также молча спускаемся к его машине. Жуковой Прадик ждет у подъезда. Боже, ну и чудовище. Мне трап нужен, чтобы в салон забраться. Зверь-машина и зверь-хозяин. Ну да, тандем равноценный, чего удивляться. Ник открывает дверь, хватает на руки и осторожно сажает на сиденье. Я может и в замешательстве, но вида не показываю. Ничего такого, просто помог. Его руки такие крепкие…Боже…

Шахов садится рядом. Внезапно он наклоняется и ловит мой подбородок руками, припечатывается к губам и улыбается. Поцелуй настолько поразительно чувственный и нежный, что сразу отправляюсь в невесомость. Независимо от своих реакций, сама тянусь и целую. Никаких языков, просто захватываю нижнюю губу Ника и тут же отпускаю.

Зря я это сделала.

Секунда, и я сижу у него на коленях, оседлав верхом. И хорошо, что сумерки на улице уже. Это хотя бы как-то меня успокаивает. Мой сладкий мучитель подсовывает руки за свитшот и невесомо касается позвонков.

— Наконец-то. — сипло бормочет, уткнувшись мне в грудь. — Я скучаю по тебе. Очень. Ты нет?

Нажимает рукой на затылок и припечатывает к своему рту. Недолгая нежность сменяется неистовством. Никогда так варварски Никита меня еще не целовал. Истязает меня настолько изощренно и пламенно, что сразу улетаю. Ник сильный, горячий и напористый. В нем бушуют сразу несколько стихий, как контролирует, не понимаю. Он буйный ветер, гром и молния, буря и натиск. Клокочет, вибрирует, ревет и немыслимо стонет. Это все внутри, но я осязаю его дикую натуру кожей, всеми фибрами и ранимыми открытыми рецепторами. Принимаю. Принимаю всего, не оставляя ничего за пределами.

Пусть все пламенеет, сметает все бастионы и укрепы, мне уже все равно.

Шахов сжимает, врывается своим влажным языком, сплетается с моим. Лижет протяжно и почти не разрывает контакт. Его безбожно собственнические руки владеют моим, вдруг ставшим таким слабым, телом. Гладят и сминают кожу. Пальцы щекочут границу джинсов и кожи, заползают немного за отворот, потом замирают и возвращаются на живот, задевают мою ящерицу, кружат около пирсинга. Кожа пульсирует и мелко дрожит. Он так трогает. Он так меня трогает!

Перемещаются жадные руки к груди и, сдвинув вверх белье, алчно сжимают. Одновременно судорожно выдыхаем. Неосознанно льну к Никите и на рефлексах припаиваюсь к паху. Потряхивает бедра, не могу сдержать себя. Еложу на его ногах и двигаюсь. В пылу безудержного удовольствия вдруг чувствую его вздыбленный член. Большой! У таких, как он не может быть маленького. И я сейчас в этом убеждаюсь.

— Мы сейчас никуда не уедем. Если не прекратишь так делать.

— Как?

— Раскачиваться на мне. — сильнее прижимает мои ноги к своим и сам немного толкается вперед. Закусываю губу от этого жгучего соприкосновения.

— Я не раскачиваюсь. — пытаюсь сидеть ровно.

— Тебе это только кажется…Ммм… — глухо стонет — Да моя ты нежная девочка. — целует, целует, целует. — Давай тормознемся. Правда. Не попадем же никуда. — мучительно откидывается на подголовник и смотрит пьяными, затуманенными глазами.

— Хорошо.

Сажусь на свое место. Надо успокоиться. Надо прийти в себя, успокоить волнующую тяжесть внизу живота, которая так смущает и тревожит. Приводим в норму дыхание и кое-как собираемся. Ник, выйдя из машины, выкуривает пару сигарет подряд, а я просто смотрю в окно и пытаюсь дышать.

— Едем? — спрашивает демон, запрыгнув на переднее сиденье.

Киваю. Мне уже интересно. И вот мы срываемся в неизвестность, но это только для меня тайна, Шахов-то знает куда везет.