44

— Эй-ей!!! Детка, встаем. — будит меня Никита.

Натягиваю простынь на голову и отворачиваюсь. Блин, только уснули под утро. Прохладные струи кондиционера приятно охлаждаю мое тело, но я все равно закутываюсь в мягкую ткань.

— У тебя десять минут. Лен, ну вставай же!

— Да-да-да. Пять минут…

— Я в душ.

— Да иди же уже!

Под шорох струй разлепляю глаза и переворачиваюсь на кровати. Тяну руку и хватаю резинку с рядом стоящей тумбочки, завязываю волосы. Шарю руками по полу и натыкаюсь на пижамные шорты и майку. Натягиваю. На фига я одеваюсь каждый вечер, если сплю все равно голая. Какой сплю! С Шаховым уснешь!

Четыре потрясающие недели мы вместе каждый день. Угу, я даже с родителями его познакомила. И Лапу туда временно перевезла. Папа долго и настороженно сканировал Ника на предмет серьезности. Не знаю, что его убедило, но он смягчился к середине нашей встречи. А мама…Это мама. Ник ей понравился. Ее-то он очаровывал больше. Ел пирожки и так нахваливал, что тут любая растает.

А вот его родители…

Накидываю шелковое кимоно и иду на кухню. Благодаря мне, у Шахова в холодильнике появилась хоть какая-то еда. И кофе с сахаром, и сливками. Завариваю себе чашку и пью. Куда он меня тащить собирается? Непонятно. Я еще не совсем проснулась. Оглушает дверной звонок. Оглядываюсь, Никиты еще нет, поэтому иду открывать сама.

На пороге стоит его отец. Я его ни разу не видела, но узнаю по фото, которые представлены в сети. Он странно смотрит на меня. От неожиданности, затягиваю туже пояс.

-З-здравствуйте.

— Вы кто? И где мой сын? — окатывает холодом. Отшатываюсь. Теперь я понимаю от кого у Ника этот ледяной взгляд и горделивая осанка. Этот господин, по-другому язык не поворачивается назвать, хоть и невозможно аристократического вида, внутри страшно груб и не обуздан. Видимо только положение в обществе дисциплинирует его и не дает отпустить свою природную мощь. Если Ник стихия, то его отец сам родитель этой мощи. — Я войду.

Отодвигаюсь в сторону и даю эту возможность. Он проходит мимо меня прямо в гостиную и останавливается в центре помещения.

— Ник! — гремит он.

— Пап, — заходит Никита — неожиданно.

— Надо переговорить. — бросает он и отворачивается.

— Лена, я недолго. Иди пей кофе, если хочешь. Или занимайся чем тебе нужно. — обнимает и целует в нос. Босой, в белой футболке и спортивных штанах. Влажный. Прохладный. Красивый. Мой. — Не вздумай слинять! — это уже на ухо.

— Хорошо. — шепчу ему и скрываюсь на кухне.

Ник прикрывает за собой дверь, и они начинают негромко разговаривать. Я быстро переодеваюсь, чищу зубы и расчесываюсь. Сильно мандражирую. Это же его отец! Как бы не закрывалась от этого, но связь с родителями неизбежна. Это неправильно, что Ник с ними в последнее время не сильно общается. Из-за меня же! Так не должно быть.

Мечусь по кухне, навожу порядок, хотя тут и так чисто. Не знаю, чем себя занять. Все делаю максимально тихо, чтобы не мешать и…услышать. Да, я пытаюсь подслушивать. Стыдно, но это так. Ну не могу с собой справится. Сначала они говорят довольно сдержанно, но потом начинается жесть.

Что-то о компании. Отец нажимает и говорит, что это семейное, а Ник настаивает на своем. Да, я знаю, что Шахов сам хочет заниматься своим делом. У него неплохие подвижки в своем направлении. Не знаю точно, что это, но связанное с бизнес-проектами. Иногда, проснувшись ночью, видела много раз, как Ник зависал над таблицами, на экране мелькало огромное количество сложных графиков, диаграмм и чего-то еще. Ему нравится, Ник зарабатывает на этом неплохие деньги. Сколько я не спрашиваю, но хватает, чтобы содержать машину, квартиру, оплачивать счета и свои желания.

И потом слышу этот разговор о Японии. Он уничтожает меня. Снова это отвратительное имя Мизуки Ямада. Что-то там о поездке, договор, брак…Боже…Брак…Зажимаю уши ладонями. И даже сквозь заглушки прорывается крик Никиты. Я застываю и сворачиваюсь клубком в кресле, в самом дальнем углу кухни. Вздрагиваю от того, как сильно хлопает входная дверь. Закрываю глаза. Мне кажется, я умираю от страха и боли предстоящей потери.

— Испугалась? — Шахов приподнимает меня и сажает к себе на колени.

Его невероятное тепло окутывает. Обнимаю в ответ и крепко-крепко приникаю. Он немного дрожит и тяжело дышит. Стычка с отцом оставила свой след. Поглаживает меня подрагивающими пальцами. Целует в висок, шею, губы.

— Тебе надо ехать? — замираю в ожидании ответа.

— Куда? — отрывается, чтобы взглянуть на меня.

— В Японию.

— Нет!

— Ну а как же…

— Никак! Все. Закрыли тему.

— Хорошо.

Никита не отпускает. Я нужна ему. Замирает в объятиях и напаивает меня своими. Трется об меня, таскает ладони везде. Гладит, залазит под майку, спину ласкает, живот, ноги. Это не секс, нет, это необходимость чувствовать. Отвечаю тем же. Трогаю. Трогаю. Трогаю.

— Ну что, едем?

— Куда только захочешь. — горячо выдаю, хочу, чтобы ему было приятно.

— Тогда экипировку возьми.

— В смысле…Фрифлай? Да? Никита, фрифлай? — визжу и вновь бросаюсь ему на шею.

Он подхватывает и кружит меня. Я счастлива. Как же я счастлива. Это непередаваемо.

— Поехали скорее. А только у меня формы нету!

— А где же она?

— Так дома у меня!

-Так едем, чего ты ждешь!

Собравшись со скоростью ветра, мчим ко мне домой и бежим на нужный этаж. Торопливо сую ключ в замок и не сразу попадаю. Чертыхнувшись, Ник отбирает его у меня и открывает квартиру. Хватаем форму и выбегаем назад. По дороге успеваем целоваться и говорить друг другу разные пошлости и невероятно прекрасные признания. Я чувствую, это самый счастливый день.

Приход отца улетает на второй план. Забываем о нем. Я — так точно, а Никита вида не показывает. Понимаю, что в будущем все равно придется налаживать отношения, иначе меня совесть сожрет. Даже если мы будем не вместе, передергивает от этих мыслей, то все равно, надо налаживать. Но он же сказал «забирай мое сердце», так что о плохом не думаю.

По дороге Ник все время в телефоне. Звонит и отправляет сообщения. Говорит странно и непонятными фразами. Может что-то случилось? Хотя погода нормальная, не понимаю пока причину его беспокойства.

В аэроклубе столько народа, что странно-удивительно мне. Я так рада всех видеть, обнимаюсь и останавливаюсь столько раз, что переодеваться попадаю только минут через тридцать. Никита временно пропадает из вида, обнаруживаю многим позже. Он стоит и разговаривает со своим другом. Величанский. И он здесь. Что делает не понятно. Руслан и фрифлай это как вода и огонь. Не совместимо.

К борту идем Ник, я и Сашок. Сашка трещит всю дорогу, рассказывает новости и сыплет комплиментами по поводу меня. В краску вгоняет. Мне приятно, конечно, но вот Никита как отреагирует. Поворачиваюсь взглянуть, а он улыбается. Это прекрасно! Наконец-то его отпустила необоснованная ревность.

Трап. Борт. Подъем. Дух захватывает! Счастлива в моменте. Как я скучала! Это не выразить. Слезы восторга заволакивают меня. Грудь распирает от нахлынувших ощущений. Сашок смотрит на меня и по-доброму посмеивается.

— Возвращайся! — кричит он мне.

Киваю ему и поднимаю большой палец вверх. Жду с замиранием правильного набора высоты. Уже не терпится, не можется. Хочу быстрее.

— Лена, далеко не отлетай. Будь рядом. — инструктирует Шахов. Киваю в ответ. — Сильно не газуй. Долго не занимались. Хорошо?

Да, я на все согласна. Открывается дверь. Бах-бах-бах, бомбит в моей груди.

-Три. Два. Один. Пошли!

Свобода! Вихревые потоки омывают нас и возносят в невесомость обостренных чувств. Нет порогов, нет препонов, нет ничего, что сковывало и тормозило наш безупречный полет. Сорок пять секунд! У нас есть целых сорок пять секунд, как тогда на соревах!

Раскидываю руки и лечу! Мой Ник рядом. И я всеми фибрами понимаю, что ему тоже хорошо. Он и небо неразделимы. Я и небо неразделимы. Мы вместе. Ник подлетает и маякует, чтобы посмотрела вниз. Время еще есть. Опуская взгляд, замираю.

На земле горит, выложенная телами этих ненормальных в ослепительно белых комбезах, надпись «ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ». Так вот почему народа было настолько много. Не берусь анализировать сейчас, сколько еще позвали, чтобы это предложение было видно с небес. Чувствую, как заливают слезы лицо. Мой Шахов покорился. Я нужна ему. Он хочет быть только со мной. Сдерживаю рыдания и киваю в ответ. Еще секунда и на моей руке защелкивается блестящий браслет. Один. Второй Шахов демонстративно прикрепляет на свое запястье.

Знак, и расходимся, дергаем кольцо парашюта. Взмываем еще раз. И пока кружим в потоке, позволяю себе коротко зареветь от переполняющего счастья. Я распадаюсь от сокрушающей любви к нему.

Необузданный дикарь, холодный парень, резкий и агрессивный, пал под натиском беспощадной любви. И я вместе с ним утонула. И не жалею ни о чем. Возможно, тяжело шли к своей любви, но пришли же. И пусть все так! Меня устраивает.

Приземлившись, отцепляем парашюты и идем навстречу друг другу. За спиной их собирают наши. Успели, подбежали ребята. Срываем одновременно шлемы и синхронно показываем на браслеты. Останавливаемся от неожиданности, что мысли одни и те же. И потом ускоряемся, крепко обнимаемся.

— Что скажешь? — мёд в ухо.

— Да! Да! Даааа!!!! — не медлю не секунды.

Ник откидывает голову и победно кричит в небеса. Делает несколько выкриков, не переставая. А я смеюсь и плачу.

-Кай! Ну что? — зовет его Ганс.

Ник победно трясет рукой в воздухе, не переставая издавать радостные звуки.

— Е-е-е-е-е-э-э-э-э-э-эс! — заводит Ганс, и все начинают скандировать вместе с ним.

Цветы, море цветов несут к нам. Разноцветные шары взмывает огромным потоком в воздух, бьет басами музыка. Все смеются, кричат, открывают шампанское и звенят бокалами. А мы будто вдвоем.

Никита склоняется, одаривает таким горящим взглядом, что можно мир осветить и, выдохнув «люблю» прижимается губами. Сжимаю крепко-крепко. Запаиваюсь на нем, влезаю под кожу, потому что не растащить нас уже, никому и никогда.