Глава 37
Вглядываюсь в фотографию и пытаюсь найти логическое объяснение. И оно должно быть. Обязано быть, иначе я просто сошла с ума.
На этом фото тот самый парень, с которым я разговаривала. Он стоял в метре от меня, при дневном свете, и я хорошо его разглядела. Достаточно, чтобы узнать его впредь.
Да и под этой фотографией есть подпись: «Григорий Мельников». Не может же быть в одном малюсеньком городке два Григория Мельникова? Два одинаковых Григория Мельникова.
Точно не может…
А это значит…?
Что это может значить, кроме того, что я окончательно поехала головой? Обезумела? В край обезумела…
Прочитываю статью несколько раз от самого первого до последнего слова. И по итогу узнаю, что парень пропал очень давно, и несколько лет от него не было никаких вестей. Будто в воду канул.
А потом эти останки…
Заключение медэкспертизы выявило у него множественные переломы всех костей в теле. Но смерть наступила от черепно-мозговой травмы. Местный следователь выдвинул свою гипотезу. В интервью он сказал, что версия следствия такова: скорее всего, парня сбила машина, а водитель не стал вызывать скорую и обращаться в полицию, он просто закопал тело в лесу. И никто бы никогда не докопался до правды, если бы не ливневые дожди тем летом. Труп был закопан неглубоко, и кости вымыло проливным дождем. Так лесник на них и наткнулся.
Перестаю читать и на какое-то время просто смотрю в одну точку, пытаясь думать. О чем думать?
История страшная. Настолько, что я вряд ли сегодня усну. Но больше всего меня пугает не это…
Я же его видела. Своими глазами видела, и он был реальным. Вполне себе живым, веселым. Мы говорили…
Да и теть Вера говорила о сыне. Она тоже головой поехала, раз говорит об умершем сыне, как о живом?
Боже, я и правда сошла с ума. Но… Если я понимаю, что я могла сойти с ума, пытаюсь рассуждать и все такое, может, я не до конца тронулась? Может, часть моего больного мозга все еще нормально функционирует?
Откладываю газету в сторону и тянусь к телефону. Теперь то, что номера телефона Григория не существует, не кажется мне ошибкой. Может, он и правда не существует, так как владелец мобильника умер?
Еще раз набираю контакт в надежде, что на той стороне провода кто-то возьмет трубку и все мне объяснит. Развеет панику и приведет меня в чувства. Не знаю, скажет, что это все совпадение или еще что…
Пожалуйста, пусть так и будет.
Но мои надежды не оправдались. Я вновь слышу в динамике: «Номер не существует» и окончательно впадаю в уныние. Теперь мне не поможет психолог. Мне нужен психиатр, и чем быстрее, тем лучше.
Блокирую телефон и кладу на стол. Придвигаю к себе коробку и высыпаю содержимое, как слышу легкий звон, и что-то катится по столу, а потом по полу. Спрыгивают со стула и догоняю беглеца. Прихлопываю ладошкой, а затем поднимаю кольцо. Кручу его в руках, и память сразу выдает вариант ответа. Это обручальное кольцо отца. То кольцо, которое когда-то мама ему надела. Но почему оно тут?
Зачем хранить его столько лет? Мог продать или сдать в ломбард.
Кручу золотой кружек в руках и вновь залипаю в одном положении. Лишь моргаю не часто.
Хранил, а значит, вспоминал о нас иногда. Может, и обо мне…
Чувствую, что к глазам подбираются слезы, и не могу объяснить природу их появления. Это не слезы боли, которыми я плакала последние полгода. Они другие.
Это слезы грусти от потери, которую я только сейчас ощутила, почувствовала. И она велика, как бы я не отнекивалась.
Вновь сажусь за стол и беру в руки такие же листки, которые нашла в тетради отца. Думаю, они из одного блокнота, просто вырваны и почему-то лежат здесь. Сейчас и узнаю почему…