Глава 38

'…сегодня я в последний раз ночую у себя дома. Хочется верить, что я продержусь еще одну ночь, потому что сил нет даже нормально сидеть и писать все это. Но я должен… Чувствую, что должен.

Сердце стучит из последних сил, и скоро я, наконец, обрету покой, который так долго искал. Я устал…

Я так сильно устал, что последние дни не мог найти себе места. Не мог дождаться того, как закрою дверь и уеду в больницу.

Зато я много думал. Эти быстро пролетевшие двадцать лет я постоянно думал, пытался осмыслить свою жизнь, свои поступки.

Бессмысленно все…

В моей жизни не было никакого смысла и в смерти не будет. Лишь одно было чудом — рождение дочки. И пусть я ее совсем не знаю, а она меня уже и не помнит, — она лучшее, что только есть на свете. И кто знает, может, она решит приехать сюда, получить завещание…'

Письмо обрывается на половине страницы, и я судорожно убираю ее в сторону, чтобы начать читать следующий лист. Почерк у отца так себе, но я рада, что он все же оставил мне хоть что-то, хоть какое-то письмо, точнее больше рассуждения, но мне и этого хватит.

'Аня, если ты все же решила приехать и получить завещание, то это письмо ты тоже получишь. Я оставлю его для тебя и буду надеяться, что ты решишь прочесть.

Прощения я просить не стану, потому что не жду, что ты сможешь меня простить. А я виноват…

С твоей мамой у нас все не клеилось, потому что я постоянно пил и винил ее в своих неудачах. Когда она опять меня выгнала, я и ушел. Но я не думал, что не смогу вернуться. Сел в машину и поехал к другу сюда, в этот город. Мне оставалась пара километров до города, но жажда выпить меня убивала. По дороге я наткнулся на придорожное кафе и напился как следует. Мог бы отоспаться в машине, но черт дернул проехать эти пару километров.

Где-то на середине пути я отключился за рулем, даже не помню подробностей. Открыл глаза от резкого удара, чуть с дороги не слетел. Ну а когда выполз из машины, понял, что именно я натворил.

Тогда я понятия не имел, кто этот парень. Да и мне от количества выпивки все равно было, я только за свою шкуру переживал. Но и парню я бы помочь не смог, никто бы уже не смог. Мертв он был. Видимо, сильный удар на голову пришелся.

Позвонил другу и рассказал все, а тот решил помочь. Тело в лесу закопали. Его машину отогнали подальше в лес, а мою ночью на буксире в его гараж притащили. К моменту когда о пропаже парня загудели в округе, моя машина уже без единой царапины была. Друг рукастый у меня был. Умер шесть лет назад, ну вот теперь и мой черед пришел.

Когда все утихло, я к вам вернуться хотел, но не смог. Звучит как бред, но это чистая правда, дочка. Доехал до черты города и не смог ее пересечь, ноги будто сами отказывались на газ давить. Чертовщина…

Но ты не думай, я не единожды пробовал. Каждый раз, когда я хотел уехать отсюда, я доезжал лишь до границы города. Никак дальше…

Этот город не отпускал меня, как бы я ни пытался. И тогда я решил, что мне нужно искупить вину, чтобы это место выпустило меня. Я много работал, бесплатно работал, помогал людям, но все равно не смог уехать отсюда. И уже не смогу…

И я понял почему. Этот город — моя преисподняя, мое наказание, вдали от тебя.

И я смирился. Больше и не пытался сбежать. Принял судьбу и просто доживал остаток дней, что мне был отведен. Но сегодня я решился признаться Верочке, что это я лишил ее сына. Пять лет я за ней ухаживаю. С момента, как ей эту проклятую деменцию поставил наш доктор. И те дни, когда она говорит о сыне, как о живом, для меня самые трудные, страшные.

Ведь это я…

Она должна зайти около восьми, проведать меня, вот я ей и откроюсь. Последние дни она ясно мыслит, а значит, мы сможем поговорить. На этом…'

И снова письмо отца обрывается на середине фразы. И это последний листок, что лежит передо мной. Больше нет, он не успел дописать. Может, ему стало нехорошо? Может, думал, что закончит, но не смог? А может, просто не захотел дописывать? Я уже не узнаю.

Теперь я могу только сожалеть о том, что прочла все это. Лучше бы я не знала, каким был мой отец на самом деле. И то, что все эти годы его мучали угрызения совести, его не оправдывает.

И он прав, я не прощу его. Даже после смерти не прощу за то, что он бросил нас. Бросил и якобы не смог к нам вернуться.

Как так не смог уехать из города? На какую-то мистику все спирал, а по факту он просто трус.

Мистика…

Мой здравый смысл отказывается верить в бредни отца, но все же факты остаются фактами. Гриша, наш с ним разговор.

Твою мать, я ведь тоже не смогла уехать из этого города…