Глава шестьдесят шестая

Бармаглот

Я действительно не люблю ультиматумы.

Во мне, как в любом человеке со свободной волей, мгновенно вызревает желание послать умника на хуй, если ситуация вдруг перестала его устраивать.

Заяц — не первая любовница в моей жизни.

Даже не из второго десятка, но я никогда не примерял на себя нимб и святость.

И уж точно не первая, кто, соглашаясь на роман с женатым мужиком, через энное количество недель заявляет что-то в духе: «Так больше не может продолжаться». Как будто каждый мужик заводит любовницу именно для того, чтобы она довела его для развода. С возрастом я научился находить «правильных» женщин, и Лана — та, которую пришлось выставить из-за требования Зайца — была, пожалуй, самым идеальным «приобретением». Но даже с идеальными иногда промахиваешься, и не факт, что у нее не начались бы те же заебы, что и у Алисы.

— Я не собираюсь разводиться, Зай, — сразу, чтобы не юлить, озвучиваю свое решение. — Свой ультиматум может засунуть себе в жопу. Уж прости, что без реверансов.

— Кто бы ждал, — огрызается она.

Задирает нос так высоко, что вряд ли понимает, как смешно выглядит со стороны.

Наверное, если бы знала, не корчила бы из себя принцесску.

Хотя, было бы самообманом говорить, что мне это не нравится. Особенно та ее заноза в мозгах, которая не дает Зайцу стать такой, как другие женщины — слишком рассудительной, слишком правильной, прилизанной и аккуратно оформленной, как новый маникюр.

Но на этот раз мне нечего ей предложить.

Достаточно того, что в моей жизни уже есть женщина, которая думает, что я испортил ей молодость и лишил радости материнства, даже если она отказалась от этого осознанно и могла уйти к другому, не бракованному мужику.

Хотя лично я себя таким не считаю.

Не во всех людях есть инстинкт отцовства.

Мой природа убила за ненадобностью.

— Ты нужна мне, Зай, — все-таки, она маленькая капризная девочка и тараканы в ее голове еще слишком активны и не поддаются дрессировки, так что мне приходится сказать ей то, что я никогда и никому раньше не говорил. Ну во всяком случае почти на трезвую голову и без эрекции. — Нам вроде хорошо вдвоем, или я ошибаюсь?

Она нехотя, но все же кивает.

— Тогда у нас все в порядке — и больше никаких тем о моем разводе.

Алиса молчит. Очень долго и напряженно, а потом передергивает плечами.

— Мы все выяснили, я надеюсь? — пытаюсь подвести черту, потому что находиться с ней в одной комнате, да еще так близко к кровати — это какое-то убийство мозга и терпения. А я, хоть и тварь, но не до такой степени прогнил, чтобы трахать дочку моего друга под крышей его же дома, да еще и в десятке метров от собственной жены.

Хотя, кто его знает, насколько хватит моей системы контроля, если Заяц не угомониться?

— Да, конечно, Марк Игоревич, мы абсолютно все выяснили, — говорит Заяц, но по виду и близко не похоже, что она довольна.

И, пока я пытаюсь понять, что снова происходит в ее башке, она что есть силы швыряет в меня подушку. Ловлю буквально в сантиметре от своего лица и на всякий случай прячу под подмышку.

Вид у Зайца боевой.

И злой.

— Прямо «Рождение мегеры», — пытаюсь отшутиться, хотя уже и так понятно, что ни хуя Заяц не успокоилась.

— Повернулся — и пошел к черту из моей комнаты! — орет Алиса, тыча пальцем в сторону двери. — И больше никогда не звони мне, понял?! И не пиши! И вообще сделай вид, что умер или отправился колонизировать Венеру! Вместе с Милочкой!

Ее голос срывается, но как бы я ни старался рассмотреть слезы в ее глазах — Заяц не плачет.

— Зай, у тебя истерика.

— А у тебя — жена! Какого тогда ты меня глазами жрешь, а?! Что тебе нужно? Есть же кого трахать, и ноги она с радостью раздвинет, раз его королевское величество снова вернулся в супружескую постель!

— Рот закрой! — рявкаю на нее.

Алиса удивленно таращит глаза.

Моргает часто-часто, как кукла с заклинившим глазным механизмом.

Но тут же берет себя в руки и снова вскидывает руку к двери.

— Все, что вам нужно, Марк Игоревич — там. Не здесь. Я кобелями сыта по горло!

— Хорошо подумала? — Бросаю сраную подушку на пол, подхожу к Алисе, и как бы она не сопротивлялась, жестко беру ее за скулы, немного надавливая на щеки. Чтобы смотрела мне в глаза, чтобы повторила всю эту херню мне в лицо, и я видел, что она подумала и решила, а не страдает от ПМС. — Я за бабами не бегаю, Зай. Ты была исключением, но раз тут целая истерика — то и поблажки, блядь, кончились. В глаза мне смотри!

Она икает.

— Если я сейчас уйду, Зай, то с концами. Мне вся эта розова херня про развод и новую крепкую семью не нужна, я уже сыт, я свое отженился. Так что врубай уже мозги. Я же знаю, что они у тебя есть.

Алиса перестает сопротивляться и даже сама подается ко мне.

Теперь так близко, что вижу каждую трещинку на ее губах, и вспоминаю, как люблю их целовать, когда она орет подо мной в койке, ловя кайф от очередного оргазма.

Знаю, что и она это любит.

А по глазам вижу, что думает о том же.

Но, когда открывает рот, я понимаю, что мой Заяц, кажется, начала взрослеть.

— Развернулся — и пошел на хер отсюда. — Четко, по словам, как будто хочет наверняка вдолбить их мне в башку. — К жене.

— Ок, — рублю с плеча.

Да пошло оно все!

Малолетка сраная!

С заебами!

Дверь за собой закрываю с такой силой, что на минуту даже стихают голоса на улице.

Только когда возвращаюсь за стол, и Мила ловит мой взгляд с заметным подозрением, понимаю, что хрен теперь хоть что-то съем. О том, чтобы выпивать за Вовкину круглую дату вообще лучше не думать. Я вроде нормальный мужик, но, когда на взводе и с выебанными «по сухому» мозгами, случится может всякое, тем более под алкоголем. Так что приходится врубить «не такого» и сказать, что был срочный звонок по работе — и я после застолья сразу отчалю домой, потому что работать придется даже ночью, даже если не получится поспать совсем.

Вовка мужик нормальный, а не из тех, которые уважение отмеряют количеством выпитого. Кивает, говорит, что порядок. Только краем глаза замечаю, как пристально смотрит на меня Татьяна. Догадывается о чем-то?

— Все в порядке? — шепчет на ухо Мила, когда думает, что разговор вернулся к прежней теме и на нас никто не обращает внимания. Под столом сильно сжимает мое колено, как будто хочет проткнуть джинсы своими чертовыми острыми ногтями. — Что за спешка? Или… работа не при чем?

Чтобы ответить ей даже не поворачиваю голову.

Потому что реально — вроде пора выдохнуть, а внутри все бурлит.

— Рот сейчас не закроешь — это будет наш с тобой последний выход куда-то вдвоем, — цежу, с трудом пихая в рот ломтик рыбы с гриля. — Все остроумные замечания и наблюдения оставь при себе.

Мила тяжело вздыхает, но к моему огромному облегчению больше не заводит разговор на эту тему.

Застолье затягивает до двух ночи.

Пару раз меня тянет посмотреть в окна Зайца, но я понимаю, что сейчас это уже не имеет смысла. Она же, блядь, упрямая.

Когда отчаливаем, Мила мгновенно перестает кривляться и изображать из себя счастливую жену. Пару раз нервно переключает музыку, но, если честно, я даже не вслушиваюсь, о чем там поют, так что вообще плевать.

— Хотя бы для приличия и из уважения ко всему, что я для нас делаю, мог бы не унижать меня вот так, — все-таки заводит жена. — Выяснять отношения со своей сопливой соской прямо под крышей дома, при всех… Марк, ты правда думаешь, что это вообще не заметно и не понятно?!

Знает же, что я не люблю, когда меня отвлекают от дороги.

Знает — и все равно пиздит.

Я нарочно включаю музыку погромче.

Мила просто ее выключает.

— Ты меня совсем за женщину не считаешь?! — начинает орать чуть ли не в ухо.

Я резко даю по тормозам и машину немного заносит в сторону.

Мила сперва кричит и зачем-то закрывается руками, потом растопыривает пальцы и смотрит веред собой, как будто не верит, что мы ни во что не врезались.

Мне нужна пауза, чтобы успокоится.

Просто выдохнуть от того, что мой мозг изнасиловали дважды — сначала молодая умная стерва, потом не очень молодая и не очень умная истеричка.

И я не уверен, что Мила — главный «плохиш» в этом дуете.

Но в общем по фигу.

Точка поставлена.

— Мил, — с трудом, но все же держу себя в руках, — больше никогда не ори на меня, когда я за рулем. В принципе не важно на какую тему. И всю ту херню, которую ты сказала раньше, тоже больше не повторяй. Это понятно? Я достаточно внятно объясняю, чего от тебя хочу? Твоя драгоценная корона не свалится от такой непосильной ноши?

— Ты просто бесчувственная скотина, — дрожащим голосом бормочет жена.

Когда-то меня все эти спектакли даже трогали.

Пока не понял, что это действительно просто спектакли, попытка спрятать явный косяк за маской несчастной жены.

— Я не услышал ответ, Мил. Ты все поняла? Потому что если нет — домой будешь добираться на попутках. Я твое жужжание на ухо всю дорогу просто не вывезу. Обязательно во что-то въебашимся.

Она на минуту замолкает, потом сквозь зубы великолепно цедит «Да» — и я снова выруливаю на дорогу.