Глава 36. Хватит уже бегать, Даша

Всю дорогу до дома мы с Алексом подчеркнуто молчали. Каждый, что называется, варился в своем котле, и только Лизка что-то весело щебетала на заднем сидении.

Переступив порог квартиры, я ощутила подступивший к горлу ком. Все вокруг дышало и жило воспоминаниями. Слишком яркими и слишком трепетными, живущими глубоко в сердце. Я чувствовала себя крайне неловко, будто снова перенеслась на несколько месяцев назад, когда мужчина только вернулся из командировки, и мы просто не знали, с какой стороны друг к другу подойти. Не знала, как вести себя, куда деть руки, глаза, да и вообще всю себя. Каждый раз, когда мужчина оказывался в непосредственной близости, по коже пробегали мурашки, а дыхание перехватывало от запаха любимого аромата.

Мы с детьми поднялись на второй этаж и устроились в детской, развлекая себя просмотром мультика и игрой в настольную «бродилку». Алекс тихо и незаметно покинул нашу компанию. Спасибо ему за это. Хотя я и старалась улыбаться, веселиться и делать вид, что все хорошо, но ни хрена хорошо не было. Мне было погано, так, как никогда. Я запуталась в своих чувствах и уже не понимала, то ли я обижаюсь на мужчину, то ли я готова простить. Хотя Александр так и не объяснил мне, что делал у Инессы, но чем дальше, тем уверенней я приходила к мысли, что я повела себя неправильно. Не дала ему возможности объясниться, просто ушла, хлопнув дверью. И от этого ненависть к себе становилась вдвойне острей.

То, что говорила Валентина, тоже засело в голове и, как дятел, стучало и стучало упреком. Уволил охрану, разорвал контракты, поругался с матерью…

Валентина была права. Во всем. Но моя вредность, гордость и упрямство порой играли со мной злую шутку.

Ближе к вечеру я засобиралась домой. Дети просили остаться, Алекс же упорно молчал, прожигая меня черным взглядом.

Правильно, сколько можно стучаться в закрытые двери. Может, он вообще плюнул уже на все это дело. На меня. Ну, нет, так нет. У него таких Даш, только рукой махни, очередь выстроится.

Дура я.

Расцеловав Лизку и заобнимав до хохота, я уже почти переступила порог дорогих апартаментов, когда хозяин квартиры наконец-то нарушил свое молчание.

— Отвезти тебя? — выдохнул мужчина. Руки в карманах джинсов, плечи сгорблены, вид вселенской усталости.

— Такси. Для этого в городе есть такси, — неуверенно выпалила я. Внутри боролись два желания: «уколоть» и поцеловать. Какое сильнее, пока не понятно. Мне нужно было время, чтобы подумать, чтобы прийти в себя и осмыслить все услышанное. В одиночестве, забившись в какой-нибудь угол с бутылкой вина и помолчать.

Пообещала детям, что заеду завтра и трусливо сбежала.

По дороге к Марусе на телефон пришло СМС. Подруга писала, что они уехали с Лешкой до конца недели к его родителям, а это значит, что полное погружение в свои страдания мне обеспечено.

Просторная двушка встретила тишиной и тиканьем часов в зале.

Я присела на банкетку в коридоре. Приобняла пакет с бутылкой красного полусладкого и откинула тяжелую голову, прикрывая глаза.

Мысли, мысли, мысли…

Почти всю ночь проворочалась в гостиной на диване. С бокалом и коробкой конфет. В одиночестве, под теплым пледом «копалась» в своей голове и сердце.

И только когда за окном начало светать, я провалилась в глубокий сон.

Утро встретило громким стуком в дверь. Выплывая из забытья и с силой разлепив отяжелевшие веки, посмотрела на часы. Начало двенадцатого. Интересно, кто мог прийти? Хозяева квартиры уехали, а то, что я живу здесь, не знал никто, кроме моих родителей.

По спине пробежал холодок, когда прострелила догадка — Стас. Неужели и тут нашёл? Страх потянул свои щупальца. В кафе я так легко отделалась благодаря большому количеству людей вокруг. Здесь же я абсолютно одна.

Тихо, не делая лишних движений, накинула поверх пижамы халат и на носочках прошла в прихожую. Посетитель без устали стучал в дверь, да так уверенно, что стало страшно даже подходить к глазку. Может, сделать вид, что дома никого нет?

— Да когда уже вся эта ерунда закончится в моей жизни… — пробубнила себя под нос и вздрогнула, услышав с той стороны родной голос со слегка рычащими нотками.

— Даша, открывай, — я выдохнула, приглаживая сбившиеся в «гнездо» волосы. По телу пробежали мурашки. Озноб сменился пылающими щеками и зашкаливающим пульсом.

Я провернула ключ в замке и встретилась взглядом с Алексом. Мужчина опирался плечом на дверной косяк. Взгляд серьезный, ни намека на улыбку.

— Как ты узнал, где я?

— Одевайся, поехали, — приказали мне. На лице ни один мускул не дрогнул.

— И тебе доброе утро, — вмиг подобралась я, — куда?

— Слишком много вопросов, родная. Давай снимай своих милых пчелок и выходи. Жду у подъезда.

Мужчина покачал головой, развернулся ко мне своей широкой спиной и молча ушел по лестнице. Я же замерла, как дурочка на пороге квартиры.

Что за приказной тон? Надо бы на него разозлиться и проигнорировать. Но ведь если не спущусь, он поднимется обратно и, судя по серьезному взгляду черных глаз, силой вытащит из квартиры.

А вот тут бы испугаться. Но вот нутром чую и знаю, он никогда ничего плохого мне не сделает. Кто угодно, но не Алекс.

Собрав в кулак всю свою решимость, занырнула в квартиру подруги. Быстро приведя себя в человеческий вид, накинула джинсы с толстовкой, куртку и уже через пятнадцать минут вышла из подъезда многоэтажки. Алекс стоял, упираясь руками в крышу машины, и молча сопровождал каждый мой шаг взглядом. Когда я оказалась в доступной близости, мужчина открыл дверцу пассажирского сиденья и кивнул:

— Садись.

— Ты мне ничего объяснить не хочешь? Что значит переодевайся, спускайся, садись. Собаку что ли нашел? — рыкнула я.

— Даша, — выдохнул мужчина, поигрывая желваками, — я смертельно устал от той херни, которая творится в нашей жизни. Хватит уже. Ты сейчас садишься, и мы уезжаем за город.

— Зачем?

— Будем решать наши проблемы.

— А если нет? — выгнула я бровь, не желая уступать.

— А если нет, то я силой затолкаю тебя в эту машину, и мы все равно уедем. Тебе решать: по-хорошему или по-плохому.

По взгляду вижу — не врет. Затолкает и увезет. Вот вам и мягкий Алекс.

Я покачала головой, сдаваясь на милость этому мужчине. Послушно уселась в авто и, обняв свой кожаный рюкзак, решила подчеркнуто молчать.

Будь уже что будет.

Ко всему готова.

Через два часа напряженной дороги и упрямого молчания мы приехали на ту самую базу «Заимка», на которой отдыхали с детьми. Казалось, прошло всего-то две недельки, а как разительно поменялись пейзажи. Из-за холодного августа листья начала потихоньку желтеть, а пляж пустовал.

Я, хоть всю дорогу и по-детски дулась на него, но сердечко билось в ожидании чего-то. Руки покалывало от близости Алекса, а взгляд то и дело метался к точеному профилю и упрямо сжатым губам. Нос так и ловил потрясающий запах его любимого парфюма, щекоча мои нервы.

Мужчина вышел из машины, обогнул своего «железного коня» и открыл мою дверь.

— Идем в дом, — кивнул в сторону знакомого коттеджа и замер в ожидании. Тон немного стал мягче. Видимо, понял, что здесь уже точно никуда не убегу. Похоже, Алекс твердо намерен сегодня расставить все точки над и.

Покорно схватила сумку и зашла в дом. Аккуратно ступая по деревянным половицам, прошла в гостиную. Пусто, тихо, неуютно в этот дождливый день. Промерзший под августовскими ветрами коттедж казался совсем неприветливым.

Алекс зашел следом. Я спиной ощущала тяжелое дыхание мужчины и его близкое присутствие. Стало неловко от накатившего жара в груди. Руки я просто не знала, куда деть. Но он только молча щелкнул выключателем. В гостиной загорелся свет, и стало более комфортно. Всё-таки оставаться нам вдвоем в темноте было бы нежелательно, кто знает, что наши неконтролируемые тела решат сделать.

— Зачем ты меня сюда привез? — спросила я, обнимая себя за плечи и отходя ближе к окну. Дернула тяжелую портьеру, пропуская уличную серость в гостиную. Высокие окна от пола до потолка в доме выходили прямо на берег.

— Хватит уже бегать, Даша. Хватит врать друг другу и недоговаривать. Так мы свои проблемы не решим, — сказал мужчина, скидывая кофту, небрежно бросая брелок от машины и телефон на обеденный стол и торопливо зажигая камин.

Из-за того, что в доме печное отопление, было немного прохладно. Видимо, в последние дни здесь никто не останавливался.

Я присела на краешек барного стула, наблюдая за уверенными действиями мужчины. За перекатыванием мышц под тонким свитером, за работой ловких пальцев и выступающими дорожками вен красивых мужских рук. Каждое движение дышит уверенностью. Да и он сам сегодня одна сплошная непоколебимость.

Я так залюбовалась Александром, что не заметила, когда он повернулся и посмотрел на меня.

— А ты хочешь решить проблемы? — спросила я, замирая в ожидании ответа. — Для тебя действительно это важно, Алекс? Не проще ли будет просто разойтись?

— Не проще.

— Мы начали отношения с вранья. И я, и ты скрывали что-то друг от друга, на таких отношениях далеко не уедешь.

— Именно поэтому мы сейчас здесь. Каждый из нас сейчас расскажет все, чтобы больше не было недомолвок, — Алекс выпрямился и отошел к окну, припадая плечом к раме.

— Потому что да, для меня это важно. Ты для меня важна.

Я посмотрела на разгорающиеся язычки пламени и улыбнулась. Ты для меня важна — простые слова, но так греют душу. Он готов был бороться за эти отношения, за нас.

В комнате снова повисло молчание, нарушаемое только уютным треском дров в камине и завыванием колючего ветра на улице.

— Я не знаю, сколько и чего тебе рассказала Инесса и как вообще она это преподнесла, — наконец-то решилась я прервать повисшую тишину. Пусть моя исповедь будет первой в сегодняшнем дне.

Алекс наблюдал за мной, стоя на достаточном расстоянии, чтобы не давить. Соблюдал нужную нам обоим дистанцию.

— В общем, я не говорила тебе, потому что не хотела впутывать во всю эту грязь, но раз уж мы решили поговорить откровенно… — я пожала плечами, слова лились сами собой, требуя долгожданного выхода. Только приходилось тщательно подбирать правильные фразы, чтобы история не показалась слишком страшной.

— Мой бывший — Стас, повесил на меня большие долги. Долговые расписки перед… — но договорить мне не дал Алекс, перебил меня.

— Я знаю, Даша, — сказал он спокойно.

— Что ты знаешь? — округлив глаза в удивлении, я перевела взгляд на Алекса. Он приподнял уголки губ в легкой улыбке, тогда как взгляд оставался предельно серьезный.

— Все.

— То есть как все?

— Вот так, — пожал он плечами, — я не буду просить прощения за то, что копался в твоем прошлом, потому что делал это исключительно из благих намерений.

— Я ничего не понимаю, — прошептала я, вставая на ноги и нервно меряя шагами комнату. Остановилась, устремив упертый взгляд на мужчину, всем видом требуя ответа.

— После того вечера, когда я был у Инессы…

— Не напоминай… — прорычала я, стиснув зубы. Эти воспоминания до сих пор ножом по сердцу, как не крути.

— Сколько еще это будет продолжаться? — тихо спросил он. Я повернула голову, отводя взгляд, но Алекс не позволил мне стыдливо спрятать свои глаза. Мгновенно пересек разделяющее нас расстояние, взял за подбородок и повернул обратно к себе лицом.

— Даша, хватит уже, я устал без тебя. Я больше так не могу. Ты можешь просто выслушать меня, а не строить в своей голове всякие бредовые домыслы?! — щеки пылают, дыхание сбилось.

В самом деле, сколько можно прятать голову в песок?

Я кивнула, смирившись с тем, что разговору все-таки быть.

— Я прилетел, потому что она угрожала пойти к тебе, рассказать про мать и сестру. Испугался и понимал: это будет еще хуже, чем если расскажу сам. Поэтому прилетел из Лондона. Поэтому приехал к ней, а не затем чтобы…

— Угу, — перебила я, ударяя тыльной стороной ладони по запястью мужчины и выдергивая лицо из крепкого захвата. — И ты поторопился прыгнуть в самолет, а потом в ее постель. Хороший способ остановить.

Моя язвительность иногда вылезала совсем не там, где надо бы. Я прикусила язык и замолчала, когда поняла, что Алекс начинает злиться.

— Да не было у нас ничего! Хватит меня обвинять во всякой ерунде. С июня месяца у нас с ней ничего не было! — прорычал Александр, хватая меня за запястье, оттесняя к стене. Я уперла кулачки в часто вздымающуюся грудь мужчины в попытке держать хоть какую-то дистанцию, но это мало помогло. Алекс обхватил руками за талию и прижался ко мне, зарываясь лицом в волосах. — У меня не было женщины с тех пор, как я вернулся из командировки. Кроме тебя.

— Но как? — прошептала я, понимая, что эти слишком долгий срок для мужчины. Дыхание перехватило от такого признания. Я сильнее сжала ладони, до боли в пальцах впиваясь ногтями в ладошки.

Алекс усмехнулся, защекотав своим горячим дыханием мне шею. Вызывая мелкую дрожь во всем теле. Только сейчас я поняла, насколько сильно скучала по нему все эти дни. Как довлела надо мной наша ссора, как не хватало возможности даже просто дышать рядом.

— Сказать как? — сжимали обнимающие меня руки. — Спермотоксикоз, Даш. Ты меня отшивала, а на других не стоял.

Мы оба замолчали. Замерли, прижавшись друг к другу.

Меня его признание по-настоящему шокировало. Мы жили бок о бок, но тогда — в июне я и подумать не могла, что у нас что-то будет. Такая вероятность казалась чем-то сказочным, из разряда фантастики. А он, оказывается, уже давно…

Не знаю, сколько мы так простояли, но потом мужчина взял себя в руки и отстранился, запуская пальцы в свои спутавшиеся волосы.

— Вопреки тому бреду, который она наговорила, я просто приехал поговорить. Хотел убедить ее оставить меня в покое. Предлагал денег, предлагал помощь, чтобы она исчезла из нашей с тобой жизни. Между нами ничего не было, — выпалил, как на духу, мужчина, разводя руками. Взгляд прямой, честный и открытый, он словно говорил: «Смотри, родная, мне скрывать от тебя нечего». Люди, которые врут, стыдливо прячут глаза. Ни один лжец не будет смотреть с таким выражением на лице, с каким смотрит Алекс. Я буквально до боли в груди ощущала, как его раздирает изнутри несправедливость.

— Я тебе клянусь.

Поверила. Поверила и почувствовала себя такой непроходимой дурой.

Я кивнула и прикрыла лицо ладонями. Тяжкий вздох вырвался сам собой. Повелась на очередную провокацию и вместо того, чтобы выслушать любимого человека, бегала от него. Злилась, ругалась и игнорировала. Поступила не лучше взбалмошного подростка и чуть своими руками все не разрушила.

— Прости меня. Прости, что не выслушала… — прикусывая нижнюю губу и встречаясь взглядом с полными нежности глазами моего мужчины, прошептала я, — повела себя как ревнивая глупая девчонка.

Мне даже смотреть ему в глаза сейчас было стыдно, не то, что рядом стоять.

Камин полыхал ярким огнем, в гостиной моментально стало жарко, но меня прошиб озноб, когда отстранилась от кутающего теплом горячего тела мужчины, отходя немного в сторону.

— Просто не руби так в следующий раз, Даш. Верь мне, хорошо? — Алекс аккуратно и невесомо, едва касаясь, поцеловал в висок, успокаивая и уверяя, что эту мою глупость он простил.

— В тот вечер она показала мне ксерокопии некоторых расписок, — продолжил Алекс, — я попросил Виктора найти все, что он сможет по этому вопросу. Поэтому я знаю все, Даша. Что ты была успешным фотографом, что помогла родителям с бизнесом, а потом взяла огромный кредит под залог. В общем, все.

Я опешила. Каждое новое признание било в самую цель.

— С ума сойти, — выдохнула я.

Алекс усмехнулся своей соблазнительной полуулыбкой.

— Я тогда тоже так подумал, когда Виктор мне все это рассказывал. Оказывается, моя девочка — фотограф, а я, мудак, даже ни разу не потрудился узнать, чем ты увлекаешься и как вообще жила до нас.

Не отвернулся. Не бросил. Продолжил бороться за нас, даже несмотря на мою ложь и упрямство. Несмотря на мои проблемы.

Я уже говорила, что я дура? Ну, так вот, повторю еще раз.

— Скучной жизнью я жила до вас.

Мы встретились взглядами и улыбнулись. Искренне, тепло и так волнующе нежно. Впервые за очень долгое время. В животе снова запорхали гигантские бабочки, оживая и стряхивая с себя пыль проблем, щекоча своими крылышками. Они снова пробуждали так тщательно подавляемые в прошедшие дни нежность, любовь и дикий огонь желания. Интересно, у меня когда-нибудь перестанет происходить буйство чувств внутри рядом с ним? Надеюсь, что нет.

— Я, правда, не думал, что все так получится, когда мать устроила тебя ко мне. Да, думаю, такого никто не мог знать. И я, правда, тысячу раз пытался подобрать слова, чтобы все тебе рассказать и не мог. Боялся, что уйдешь.

— Я понимаю. Теперь.

— Люблю, — на выдохе, соблазнительно низким голосом произнес он, утыкаясь носом мне в висок.

Я закрыла глаза, отдаваясь моменту близости. Однако еще один нерешенный вопрос, не давал мне покоя и «грыз» изнутри.

— Я на днях пошла делать очередной взнос по кредиту… — начала я немного издалека, поворачиваясь к нему лицом. Мне было интересно, какая у мужчины будет реакция.

Пауза.

Оказалось, что никакой. Все также предельно внимательно, почти не мигая, меня прожигали черные глаза. Никакого пафоса, никакого самолюбования или презрения. Другой уже давно стребовал бы такую огромную сумму или, по крайней мере, нашел для себя выгоду в своем поступке. Алекс же молчал. Ему не нужны были деньги, не нужна была благодарность. Ему нужна была я. Вот такая, какая есть. С проблемами, с бурной фантазией и иногда неуравновешенным нравом.

— Это ты закрыл весь долг? — выдохнула я, окончательно утвердившись в догадках.

— Я.

Вот так коротко и ясно. Просто — я.

Глубоко внутри я была готова к такому ответу, но все равно это слегка выбило из колеи. Закончился почти год беготни и постоянных мыслей, где бы еще заработать. Вот так, одним «махом» он снял с моих плеч такой огромный груз ответственности. Решил мои проблемы, даже когда я с упрямством барана игнорировала его и тихо ненавидела.

— Не надо было этого делать, — покачала я головой, пряча руки в задние карманы джинсов. — Это не твои проблемы, ты не должен был лезть. Я бы сама их решила.

— Ты должна вернуться к фотографии и воплотить свою мечту, Даш, а не платить чужие долги.

Мужчина присел на спинку огромного дивана.

— Но это и не твои долги, — упорно стояла я на своем. — Я бы сама рассчиталась. От того, что мы вместе, ты не обязан…

— Гордая? — кивнул он, не сводя своих внимательных глаз.

— Гордая. Я не беру деньги у чужих людей.

— А у мужа возьмешь?

Я даже растерялась, не понимая, на что он намекает.

— Что ты имеешь в виду? — прохрипела я севшим голосом. — Я и Стас, мы не…

— Я знаю, что вы не.

Алекс, аккуратно взяв под локти, притянул меня к себе и прошептал, опуская взгляд на мои слегка приоткрытые губы.

— Даша, выходи за меня…

— Ты точно с ума сошел, — покачала я головой, упираясь ладошкой мужчине в грудь, прямо над бешено бьющемся сердцем. Он волнуется. Очень. Едва ли не сильнее меня.

— Сошёл. Вот как увидел тебя впервые в своем кабинете, так все. До сих пор и качусь в пропасть безумия. Спасай, родная.

Ноги стали ватными и уже не держали. Алекс крепче прижал меня к своему разгоряченному телу, заключая в тесное кольцо рук.

— Давай поженимся.

— Хватит шутить, Александр, — улыбнулась я, хотя внутри все разрывалось от переполнявших чувств. Уголки мужских губ дрогнули, но глаза, ах, эти черные омуты, голодные, горящие огнем страсти.

— А я и не шучу. Ты же у чужих деньги не берешь, а раз уж они заплачены, придется…

— То есть ты просто купил меня за четыре с половиной миллиона? — решила я перевести все в шутку, пробегая пальчиками по мягким губам, скулам и зарываясь ладошкой в темных волосах. Однако голос предательски дрогнул. Осознание того, что мне только что сделали предложение руки и сердца, доходило очень медленно. Когда я поняла, что Александр совсем не намерен шутить шутки, сердце забилось в тысячи раз быстрее, разрывая грудную клетку изнутри. Кажется, сейчас выскочит и упадет к его ногам.

— Ну, примерно, — улыбнулся мужчина.

— Я не продаюсь, — чуть наклоняясь к нему, прошептала в губы этому невозможному, невероятно сексуальному, любимому человеку.

— А я и не покупаю. Я прошу.

— Алекс…

— Я не смогу без тебя, — легонько приподнял за подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. — Ты только будь рядом, а я сделаю все для нас, для нашей семьи. Только будь со мной.

Как-то незаметно глаза начало слегка щипать. Реснички замахали часто-часто в попытке удержать слезы счастья. Но одна упрямая горячая капелька все равно покатилась по пылающей румянцем щеке. И была тут же подхвачена подушечкой большого пальца мужской руки, нежно стирающей мокрую дорожку. В горле пересохло. Ощущение, что я вся горю изнутри.

— Я люблю тебя, — прошептала я слова, которые набатом бились в голове уже столько дней, что и не сосчитать, наконец-то срывая с родных губ долгожданный поцелуй. Трепетный, глубокий и до умопомрачения нежный.