Глава 37. Знаешь, я безумно счастлива

Утро.

Самое прекраснейшее утро в моей насыщенной жизни.

Открываю глаза, устремляя взгляд в окно: холодная серость и волнение леса. Волны мягко набегают на песчаный берег пляжа, а капли не прекращающегося всю ночь дождя стекают по стеклу.

Сонно улыбаюсь, слегка завозившись в согревающих, крепких объятиях. Вчерашний вечер калейдоскопом картинок проносится в голове. Жених, будущий муж — мой мужчина. Ведь не шутил. Алекс твердо намерен заграбастать себе не только сердце, но и руку и вообще всю меня. «В единоличное пользование», как мне вчера сказали. За пользование, кстати, ему еще пришлось отвечать, так как внутренняя богиня была возмущена и вопила, что она не игрушка, чтобы ей пользоваться. Но «размякшая» в чувствах Даша была, собственно, и не против такой формулировки. Но только если с Александром и если на всю жизнь.

Я растягиваю губы в широкой улыбке, когда мужчина, прижимающийся к моей спине, заёрзал. Руки Алекса уверенно подминают под себя мое податливое тельце, наваливаясь сверху и придавливая к пружинистому матрасу. Губы слегка прикусывают мочку уха и шепчут мне на ушко хриплым то ли со сна, то ли от возбуждения голосом:

— Доброе утро.

— Вот теперь точно доброе, — так же тихо, чтобы не нарушить интимный момент, прошептала я. Потянулась к скулам, покрытым легкой щетиной и с наслаждением обхватила лицо мужчины ладошками.

— Я так понимаю, придется бороду отращивать, да? — засмеялся Алекс. Глаза сияют от счастья. Смотрят с таким трепетом и любовью, что словами не передать.

— Было бы неплохо.

Мы замираем в объятиях друг друга. Нам просто хорошо и так легко. Когда не осталось секретов, не осталось недомолвок. Остались только Даша и Алекс, такие, какие есть — настоящие. И это так потрясающе.

Никогда нельзя строить отношения на лжи.

— Любую проблему можно решить, поговорив, — сказал мне вчера вечером, после бурного примирения, Александр. В силу возраста и опыта он явно в нашей паре был мудрей. И понимаю сейчас: если бы не его жуткая упертость и сильные чувства, то вряд ли бы мы прошли через столько проблем. Прокручивая и анализируя все это в голове, я поняла: с самого начала, с его возвращения в город в июне, он боролся за эти отношения. Хотя в тот момент и сам еще плохо понимал, что происходит.

— Слушайте, Александр Дмитриевич, — извернулась я в попытке поймать сонный взгляд мужчины, — а я что-то не поняла. Почему это ты вчера не встал на одно колено, где мое кольцо, фейерверки и оркестр? — возмутилась я, слегка прикусывая губу, чтобы не рассмеяться в голос.

— А ты, оказывается, ужасно меркантильна, — смешно сморщил нос Алекс, хмуря лоб и расплываясь в хитрой улыбке.

Провалявшись в кровати неприлично долго — почти до обеда — я до сих пор не могла найти в себе силы подняться. Сумасшедшая ночь, жаркое утро и приятная усталость во всем теле. Честно-честно, даже двигаться лень. Каких усилий стояло Алексу поднять себя и «утащить» в душ, даже представить страшно.

— Даша, позвони родителям, — услышала я из ванной комнаты.

— Зачем? — выгнула бровь, повернула свою ноющее тельце на спину и сладко, с наслаждением, потянулась.

Дверь душевой приоткрылась, из-за угла выглянул Алекс. Нельзя же быть таким… идеальным. Я пробежала взглядом по сильному мужскому телу. Ладошки начало покалывать, а в голове фейерверки счастья.

Мой.

Оказывается, я тоже была той еще собственницей. Просто иначе ощущение такого дикого восторга, что этот красавчик принадлежит только мне, я объяснить не могла.

Вода соблазнительно стекала капельками с мокрых волос, вниз по рельефному торсу и…

— Скройся, пожалуйста, или надень что-нибудь, — пробурчала я, утыкаясь носом в подушку. Ощущая, как притухнувшее было желание снова разливается теплом по телу.

— А что такое? — сделал предельно удивленный тон мужчина и, чтобы окончательно «добить», вышел из ванной комнаты, в чем мать родила.

— Иначе мы не выйдем из этой спальни, сегодня так точно, — зажмурилась я, завозившись на кровати в поисках надежного укрытия.

— Пожалей, — засмеялся негодяй и получил одеялом по упругим ягодицам. — Я, кстати, серьезно, до тебя дозвониться не могут мать с отцом.

— Откуда ты… — округлила я глаза, встречаясь с насмешливым взглядом черных омутов.

Алекс помахал своим мобильным и кинул мне гаджет.

— В последних вызовах есть.

— Я сейчас не поняла. Ладно, мама, но номер отца-то у тебя откуда? — села на постели, подтягивая плед повыше. Нечего голым телом светить. Выдержка дает сбой не только у меня. Проверено ночью.

— Звони, — ухмыльнулся Алекс, закрывая за собой дверь.

Может, я не знаю еще чего-то?

Гудки быстро сменились взволнованным маминым голосом:

— Ну что, Александр, нашел?

— Нет, вы посмотрите на нее, — уже по-настоящему удивилась я, — нашел, мам, нашел.

— Дашуль, ты почему на телефон не отвечаешь? — строго пожурила родительница.

— Я даже не знаю, где он, если честно.

Похоже, я вообще забыла его у Маруси дома.

— Вот никакой ответственности, — вздохнула ма, тут же меняя гнев на милость, — вы помирились?

— А ты ничего не хочешь мне рассказать? Такое ощущение, что я чего-то не знаю.

Подняла себя с кровати и накинула на плечи футболку Алекса. Против он точно не будет. Где мои вещи, вообще без понятия. Не удивлюсь, если где-нибудь в черном внедорожнике валяются. На кой черт мы поперлись в машину ночью, лучше не спрашивайте. И стыдно и горячо от таких воспоминаний.

— Меньше знаешь, крепче спишь, — засмеялась маман.

— Ну, м-а-а-а-м!

Зашла на уютную кухоньку, с размаху распахивая дверцу холодильника. Желудок требовал еды. И срочно. Но вот беда пришла, откуда не ждали. Кладезь продуктов в нормальное время оказался совершенно пуст. Даже мыши повесившейся там нет. Видимо, гормоны совсем затопили разум, и я совершенно забыла, что здесь мы вчера оказались спонтанно. Я так точно.

Вечером заказали доставку из местного ресторана, а сегодня у них выходной. Выживайте, как хотите. Хорошо хоть администрация базы отдыха предоставляла кофе и чай в каждый домик. Негусто, но уже что-то.

— Ладно, я так понимаю, от тебя Алекс узнал, где меня искать? Маруся — кремень. Точно не сдала бы, — помахала я укоризненно головой, хоть мать этого и не увидела.

Налив свежей воды, поставила забавный металлический чайник в виде божьей коровки на плиту и прошла в гостиную.

Выцепила взглядом слишком живописный бардак на белом диване. Щеки мгновенно заливает румянец, а мозг пытается вспомнить, что спросила у родной женщины на том конце провода.

— От отца узнал, — по голосу слышу, что ма улыбается во все тридцать два.

— Так это правда? — вздыхаю удивленно, — Алекс и с отцом успел познакомиться?

— Да, конечно. Когда приезжал в наш городок. Кстати, скажи ему спасибо за букет. Розы до сих пор стоят.

— Так, с этого места поподробней, пожалуйста.

Розы стоят, а я сейчас упаду от таких новостей.

— Когда он приезжал?

— Да пару дней назад. С Рустамом Кольником встретиться приезжал и к нам в гости заехал. Благословение отца просить. А ты разве не знала?

Слов нет, одни эмоции. Мысли, как резвые кони, выпущенные на свободу отсутствием рядом Алекса, пустились вскачь по полю догадок.

Припоминаю, когда потерялась Лизка, он сказал, что едет из аэропорта. Но и подумать не могла, что он ездил в мой родной городок. Да еще и разговаривал с отцом Стаса. Мы еще в ссоре были, а он уже тогда планы на мою руку и сердце строил. Вот хитрый котяра! Накручу усы на хвост и зацелую до смерти!

— Нет, мам, не знала. Ну, вы партизаны. Могла бы хоть позвонить, — заулыбалась я, как дурочка.

— Александр просил молчать, вчера собирался тебе рассказать. Да, видимо, не успел… — захохотала мамуля, прямо как ребенок, который только выучил слово «секс».

— А зачем он к Рустаму Кольнику ездил?

— Я до конца всей истории не знаю, доченька, они с отцом о чем-то долго беседовали. Думаю, папа знает, но пока не колется.

— Даже предположений нет? — помахала я головой, подходя к окну.

В одной футболке в гостиной было прохладно. В комнате грело горячее тело мужчины, а вот сейчас, пока его нет, по озябшей коже побежали мурашки.

— Есть, кончено. По поводу тебя, — усмехнулась мамуля.

— Мам, ты прекрасно поняла, о чем я.

— Ну, конечно, поняла, только, Даша, теперь мужчины сами разберутся. Не лезь туда. Я же говорила, что с Александром ты будешь как за каменной стеной.

Очень непривычно от мысли, что теперь ты не одна будешь бороться с «демонами прошлого». Привыкшая все тащить на себе, я еще не научилась мыслить как-то вроде: «у меня есть мужик, он все решит». И не научусь, считая, что не всегда нужно перекладывать свои проблемы на плечи любимого мужчины. Каким бы сильным он ни был.

— Мама, Стас появился в городе на прошлой неделе. Я виделась с ним.

— Он тебе ничего не сделала? — голос родительницы вмиг «просел», прорезались тревожные нотки, — ты сказала Александру?

— Нет еще, сегодня скажу.

Мы обе замолчали. Каждая думала о своем.

— Знаешь, ему ведь совсем плохо, — сморщилась я, вспоминая искаженное гневом лицо бывшего.

— Кому?

— Стасу.

— Это был его сознательный выбор: прийти к такой жизни.

— Не его, а наркотиков, — прошептала я. С чего вообще я взялась защищать бывшего, не знаю. Жалко было его, но головой понимала, что меня-то он никогда не жалел.

— Насильно ему в рот пилюли никто не пихал! Дарья, окстись! Даже не думай об этом негодяе, — разозлилась мать. — У него есть своя голова на плечах и отец, который вовремя не выбил эту дурь. А у тебя теперь есть семья. Почти муж и двое детей и, я надеюсь на скорое появление третьего! — закончила свой спич родительница.

Теплом по сердцу пробежало слово «семья». А от мысли о третьем ребенке внутри уже не бабочки запорхали, а соколы, не меньше. Интересно, какой будет наш совместный с Алексом ребенок? В том, что он или она однажды будет, я не сомневалась. Хоть на такие темы мы с Алексом ещё не разговаривали. Слишком рано, по-моему. Но на ум сразу пришли счастливая мордашка Лисенка и гордо вздернутый нос Данила Александровича. А следом сразу пошловатая ухмылочка отца семейства и горячий шепот, которым он сводил меня с ума всю ночь.

— Знаешь, я безумно счастлива! — улыбнулась я своему отражению в окне, проговаривая больше себе, чем своей притихшей в трубке собеседнице.

— Н-да? — услышала за спиной полумычащий, полурычащий шепот Алекса. Он обхватил меня и крепко прижал к своей груди, принеся с собой ощущение защищенности и полного умиротворения. Я даже не слышал, как он подошёл. Интересно, долго ли стоял за спиной и много ли успел услышать.

— Мам, созвонимся позже… — захохотала я, выдергивая из-под футболки шаловливые руки мужчины, которые уже поползли куда, пока что не следует. Тело моментально отреагировало, «просыпаясь». Нет, мне точно надо вырабатывать против Александра иммунитет. Не можем же мы от каждого прикосновения набрасываться друг на друга, как кролики.

— Конечно, кончено. Хорошего вам дня, Александру пламенный привет! — заторопилась мамуля и отключилась первая.

Я буквально обмякла в объятиях Алекса. Он положил голову мне на плечо, щекоча своим дыханием шею. Руки послушно убрал на живот, сцепляя в крепкое кольцо.

— О чем разговаривали?

Он был мокрый после душа. Такое ощущение, будто человек не знает, что такое полотенце. Либо эта была намеренная провокация, которая, черт возьми, удалась. Наше отражение живописной помятости в окне заставило меня улыбнуться. Такие «домашние» — в хорошем смысле. Волосы мужчины забавно взъерошены и сногсшибательно пахнут. Наверное, я токсикоман, потому что нельзя так сильно тащиться от запаха. Точно вам говорю.

— О бывших, чтоб им сладко жилось… — прикусила я язык, не успев вовремя себя одернуть.

— Инессы и Стаса в нашей жизни больше не существует. Есть только мы и дети, — твердо сказал мужчина, моментально напрягаясь за моей спиной.

— Алекс, Стас в городе… и он совсем слетел с катушек, — выдохнула я, припоминая неприятную встречу с бывшим.

— Он тебе ничего не сделал?! — Алекс развернул меня к себе и осмотрел с макушки до пят, едва ли не прощупав сантиметр за сантиметром. Губы мужчины сжаты в тонкую линию, в глазах полыхает огонь всепоглощающей ярости.

— Ты меня ночью уже все облапал, если бы что-то было не так думаю, заметил бы, — решила я пошутить, чтобы немного разрядить напряжение. Но он только «мазнул» по лицу злым взглядом и прицыкнул.

— Даша, это не шутки.

— Да, прости. Нет, ничего не сделал. Мы были в кафе, поэтому все нормально. Но Алекс, он меня пугает. Инесса рассказала ему про нас с тобой и…

— Инесса?! — прорычал мужчина, — она и сюда влезла?!

— А ты не знал? — удивилась я такому повороту.

— Нет, вот об этом я не знал.

— В день, когда ты встречал меня с мамой из аэропорта, она ждала меня в ресторане.

— Об этом охрана мне говорила, — кивнул мужчина, не сводя с меня сосредоточенного взгляда.

— Инесса узнала про бывшего. Угрожала, что расскажет тебе, а потом и ему. Судя по нашему разговору со Стасом в кафе, угрозу она выполнила. Он знает про тебя и детей, последнее пугает больше всего.

— Без поддержки своего отца он из себя мало что представляет. Ты же это понимаешь? — выгнул бровь мужчина.

— Понимаю. И он понимает — это злит его еще больше. Он безумен и может выкинуть любую гадость.

— Пусть отец сам со своим разгулявшимся щенком разбирается. Мы же с тобой забудем про этих двоих, как страшный сон. Закончилось уже все.

— Поэтому ты ездил к Рустаму Кольнику? — не упустила я момент узнать подробности.

— Да. Разговор был тяжелый, но мы нашли компромисс.

Отговориться общими фразами Александр умел.

— Невероятно, — помахала я головой, — то есть ничего мне не скажешь?

— Нет. Больше они не тронут ни тебя, ни твоих родных. Это все, что тебе следует знать.

— Ты же их не убил?! — округлила я в ужасе глаза.

— Даша, лихие девяностые прошли, — засмеялся негодяй. — Сейчас используют другие рычаги давления. Связи называются.

— М-м-м, понятней не стало, родной, — замотала я головой, возмущённо надув губы.

— И не надо, — улыбнулся одними уголками губ Алекс.

Мы замолчали, играя в упрямые гляделки. Глаза в глаза. Лоб в лоб. Близко-близко и так обжигающе волнительно.

Вот так должен поступать настоящий любящий мужчина. Брать ответственность и за себя и за свою женщину, какой бы взбалмошной особой она не была. Хотя в современном мире такие представители мужского пола скорей исключение, и я тысячекратно благодарна Вселенной, что такой мужчина достался мне.

Я не выдержала первая, проиграла эту войну взглядов. Поняла, что пропадаю, тону с головой в шторме чувств, плещущихся в черных омутах глаз. Прижалась к мужчине сильней, упираясь налившейся от желания грудью. До дрожи в теле от соприкосновения возбужденных сосков с твердой мужской грудью и ноющей болью внизу живота. Выбивая такой близостью тяжелый вздох Алекса.

Он прикрыл глаза. Веки с черными ресницами легко затрепетали. Мне нравилось знать, что это я заставляю его терять контроль. Терять себя.

Любой женщине тешит самолюбие ощущение власти над сильным и неприступным мужчиной. Приятно знать, что холодный со всеми Алекс превращается в сгусток нежности и трепета рядом со мной. Теряет спокойствие и сгорает от желания, от прикосновений.

Знание, что привыкший сам контролировать свои отношения с женщинами Алекс доверился мне, окрыляло и будоражило. Доверил свое сердце, позволяя крутить им как маленьким мальчишкой. Когда мужчина, не признававший столько лет каких-либо чувств, сдается и отступает под напором этих самых чувств — это проявление силы. Внутренней силы и уверенности в себе и в человеке, которому ты даришь всего себя.

Алекс сделал шаг, вынуждая меня отступить и крепко прижимая к ледяному окну, впился нетерпеливым поцелуем, сминая мои губы своими губами, будоража горячим дыханием и уверенными движениями языка. Руки уже блуждали по попе, нежно сжимая и заставляя меня выгнуться от наслаждения.

— Я люблю тебя, ты же знаешь? — отстранилась и, переводя дыхание, прошептала я.

— Знаю, — прерывая поцелуй, ухмыльнулся Алекс, — но буду не против, если ты будешь говорить мне это чаще, родная, — добавил тихо, но уверенно.

— А это как пойдет… — прошептала я, решив слегка покапризничать. Алекс тихо, с сексуальной хрипотцой, рассмеялся.

— Мне нравится, как на тебе смотрится моя футболка, — гладя рукой по животу, медленно подбираясь к груди, бесстыдно задирая при этом светлую хлопковую ткань.

— Еще бы она не нравилась, почти все на виду, ничего не прикрывает, — пробубнила я, прикусывая губу, сдерживая рвущийся из груди стон. По спине уже маршировали стройные ряды мурашек, светлые волоски на руках встали дыбом, а внутренности защекотало он невесомых прикосновений. На щеки набежал румянец то ли стыда, то ли возбуждения.

— Все что хотел, я уже увидел, — «промурлыкал» Алекс, смотря прямо в глаза, видимо, решив, что все-таки первый вариант, — поэтому смысла смущаться теперь уже нет…

— Вчера было темно, — возразила я не своим голосом. Я уже готова была умолять сделать со мной хоть что-нибудь. Искусала всю губу в кровь, сдерживая неприличные звуки, так и разрывающие грудную клетку. Его видимое спокойствие заводило, хотя его рука, подобравшаяся к моей груди, мягко поглаживая большим пальцем чувствительный сосок, слегка подрагивала. Но змей искуситель — Алекс — не отводил от меня внимательных глаз, наслаждаясь моей реакцией, наблюдал и абсолютно наглым образом улыбался.

— Зато утром было светло, а ты очень сладко спала.

— Бесстыжий, — выдохнула я, наклоняясь к его губам. Сил держать зрительный контакт уже не осталось, он доводил до исступления. Этот его хитрый, глубокий, пронзительный взгляд, будто говорит тебе: «Я помню все твои стоны…». Уже только им он может довести до вершины блаженства, а еще и ласковые руки, которые то нежно поглаживали, то грубо сминали мою грудь — настоящая пытка для моих бедных нервов.

— Нет, — прошептал Алекс. Я запустила пальцы в его волосы, чуть-чуть потянув, легонько прикусила мужчину за подбородок, вызывая легкую волну желания, пробежавшую от макушки до пят и грубый мужской стон, рокочущий и пробегающий по всему телу. — Просто рядом с тобой я теряю голову.

— Это проблема.

— Почему? — выдохнули мне в губы.

— Потому что я тоже теряю голову.

Сорвался.

Алекс стянул с меня свою футболку с таким остервенением, что бедная ткань даже затрещала в его руках. Отшвырнул тряпицу в другой конец комнаты и пнул ногой свалившееся с его бедер полотенце, прикрывающее наготу и бывшее для наших тел единственным тоненьким барьером. Припал влажными губами к шее, втягивая нежную кожу и запечатлев внушительный засос. Словно клеймя, обозначил «свою территорию». Схватил под попу, заставляя закинуть ноги и обвить его за талию, прижимая мою голую спину к промёрзшему окну.

— О боже… — кажется, проскулила или пропищала я, ощутив потрясающе волнующий контраст между холодным окном и его разгоряченным телом, которое было так близко, словно продолжение меня самой. Пальцы, запутавшиеся в волосах мужчины, сжались, как в судорогах, напрягая мышцы рук до боли. Каждый нерв стал как оголенный провод, прикоснись — и прошибет током до самых волосков. Дыхание перехватило, когда я ощутила Алекса внутри. Он заполнил меня полностью, двигаясь запредельно быстро, заставляя меня выгибаться и жадно глотать воздух. Перемежая грубые толчки с нежными поцелуями. Кажется, он был везде: внутри, снаружи, под кожей, в голове — везде. Наши тела стали одним целым, чем-то единым в этот момент затопившей страсти. (3303c)

Это была дикая, жесткая близость наших тел, которые горели яростным огнем желания. И в тот же момент нежное сплетение двух одиноких душ, которые тянулись друг к другу с самого первого дня знакомства.

Даже спустя целую бессонную ночь и тысячи поцелуев нам все еще было мало друг друга.

Всегда будет мало.