Глава 41. Его не вразумить

Алекс

Весь вечер все идет как по маслу. Изредка поглядываю на Дашу, чтобы удостовериться, что она в порядке. Уже в середине вечера понимаю, что моя девочка успокоилась и вполне комфортно себя чувствует.

Стою рядом с ней, крепко прижав горячее любимое тело девушки к себе и абсолютно уверен, что этот вечер никакой подлянки не сулит.

Ошибся, дурак.

Когда телефон разрывает незнакомый номер, первой мыслю было — проигнорировать. Потом вспоминаю, кому принадлежат эти цифры и дышу огнем от злости. Однако по странному наитию я все же нажимаю ответить. Уткнувшись в экран, отхожу в сторонку, чтобы поговорить с неожиданным, глубоко неприятным мне, вызываемым абонентом.

— Номера попутал, Кольник? — рычу в трубку.

— Не рычи, спускайся, надо поговорить. Я в холле, тут псы твои меня не пускают.

Не мои псы, а Витька. И да, приказ у них сегодня бортовать всех неприглашенных.

— Взял и прибежал. Что тебе надо?

— Просчитался ты, сынок мой поумней оказался.

Какого черта Кольник-младший натворил? Чертыхаюсь, но предупреждаю своих, что ненадолго отойду. Даня кивает на мою просьбу не оставлять Дашу одну, и я спокойно иду к лифтам. Думаю, Кольник не совсем отшибленный, чтобы появиться у меня на глазах просто так. Тем более в такой вечер.

В холле тихо, людей нет. Весь движ в банкетном зале. Поэтому, как только выхожу из кабины лифта, вижу своего недавнего знакомого. Херово на нем сказалась отставка с поста мэра. Вчера буквально снялся с должности и выдвинул нашего претендента. Пока что на место исполняющего обязанности, но в скором времени региональные власти займутся его продвижением. Да и, насколько я знаю от Семена, Кольник начал зачистку своего теневого бизнеса. Конечно, такая тварь, как он, на совсем явно со своей чернухой не закончит, но это уже дело прокуратуры. Я свое обещание выполнил, гонения и тряску его бухгалтерии прекратил.

— Что ты здесь делаешь? — расшаркиваться не собираюсь. Меня слишком многие ждут наверху, чтобы играть тут в добряка.

— Ради твоего же дела и пришел, так что будь добор хоть элементарную вежливость проявить, — закипает мужик, но с места не двигается.

Усмехаюсь в лицо этому негодяю и киваю.

— Хорошо, благодарю за визит. Доволен? — развожу руками, — или может еще поклониться?

— Вот так-то лучше, поклоны оставим на потом, — соглашается визитер.

— Не тяни резину, Кольник. Что тебе надо?

— Стас сегодня сбежал из клиники.

— Что?! — рычу сквозь зубы, рискуя стереть их в порошок. Руки сжимаются в кулаки, и стоит огромных усилий удержаться, чтоб не врезать этому негодяю.

— Единственное, сука, условие. И ты даже со своим отпрыском не в силах совладать!

— Мои ребята уже ищут его. Это была дорогая частная клиника, ясно дело, что к кроватям их там не привязывают! — чуть ли не орет Рустам.

— У нас был уговор! Ты держишь своего пса в наморднике, я не трогаю тебя. Что здесь не понятного?! Какого хера ты сейчас ко мне приперся?!

— Просто пришёл предупредить, чтобы держал ухо востро. Потому что, судя по всему, сын знал про юбилей твоей компании. Боюсь, он может сунуться сюда.

— С ума сойти! Твой сын наркоман оказался умнее и сообразительней нас двоих, — покачал я головой, поигрывая желваками. — Рустам, я его прикончу. Если увижу рядом с Дашей, шею твоему щенку сверну.

— Не смей, иначе нашему договору конец.

— Тогда шевелись и ищи своего отпрыска. Очень советую найти его раньше меня. Потому что в этот раз разговорами я не обойдусь.

Я разворачиваюсь, не желая продолжать. Галстук неожиданно начинает давить, пиджак становится тесным, и мне приходится его расстегнуть. Внутри клокочет злость. Кулаки чешутся от желания съездить кому-нибудь по роже.

Твою мать, когда-нибудь нам будет спокойствие от этой семейки?

По дороге в зал звоню Виктору, прошу собрать своих ребят и быть начеку. Потому что, сука, чую, что-то не так.

— Я недалеко от твоего офиса, возьму пару ребят и приеду, — тут же реагирует Сташевский, понимая, что без причины я его дергать не стал бы.

— Давай. Надо, что бы все входы и выходы мониторились. Надо его найти, Витек.

Нажимаю в лифте нужный мне этаж и приваливаюсь затылком к холодному зеркалу. Не спокойно мне. Очень неспокойно. Меня буквально потряхивает всего от осознания, как мы просчитались. Чертов наркоман!

— Надо было сразу ему шею свернуть! — злится друг, а на заднем фоне слышу шум улицы. — Я уже в машине, скоро буду.

— Кто же знал, что у него хватит мозгов вытворить такую херню.

Сердце покалывает нехорошее предчувствие. Не зря Даша тоже с самого утра на нервах. Просто перед приёмом так не волнуются. И от мысли, что я не прислушался к ней, становится тошно.

В зале все так же многолюдно. Прием уже длится почти три часа, но никто не желает пока его покидать. Первым делом пытаюсь высмотреть в толпе Дашу с детьми. Мать с сестрой вижу и неподалеку Генка с Настькой, но моих нет. Поднимается дикая паника, ноги сами несут к первому попавшемуся парню из охраны.

— Жена моя с детьми где? Видел их?

Парень в черном костюме ответить не успевает.

— Пап! — слышу со спины голос сына и выдыхаю, но не надолго. Потому что оборачиваюсь и понимаю, что он один.

— Даня, где Даша? И Лисенок.

— Лиза попросилась в туалет, я ее отвел и ждал у двери, когда тебя увидел. Так, а Даша же к тебе пошла…

— Куда ко мне?! — внутри все холодеет.

— Не знаю, пап. Записку ей принесли, она прочитала, начала улыбаться. Я сказал, что ты просил ее не оставлять, — Даня пожимает плечами, — она сказала, что пошла к тебе и вы скоро вернетесь.

Внутренности скрутило узлом, а в голове забили тревожные барабаны. Куда она пошла? Какая, мать его, записка! Я точно никуда ее не звал и вообще не хотел, чтобы она покидала банкетный зал.

— Не сказала, куда? — голос просел. Пульс зашкаливает. Даня машет головой, а я срываюсь с места и мчу в служебное помещение.

Камеры. Этот бизнес-центр напичкан ими на каждом этаже и каждом повороте.

Внутри вопит отчаянье и страх. Не просто так, ох, не просто.

***

Даша

Несмотря на то, что на улице холодно, меня стремительно бросает в жар. Его силуэт выделяется на фоне темнеющего неба.

Парень стоит в смокинге, модная укладка, начищенные ботинки. Он одет, как гость приема. Стас стоит почти у самого края крыши. На самой грани.

— Что ты здесь делаешь?

Незачем с ним разговаривать, Даша. Беги отсюда. Инстинкт самосохранения кричит, требуя бежать, но я словно вросла в бетон. Ноги отяжелели и не хотят двигаться.

Не помог. Разговор с отцом не помог. Я же говорила, я знала, что он безумен и втайне чего-то такого и ждала. Отец ему уже не власть, вся власть Стаса теперь наркотики. Он слушает только их.

— Пришел повидаться. Я соскучился. А ты разве нет?

Парень улыбнулся, отчего красивое лицо исказила жуткая гримаса.

— Твой отец, он же…

— Мой отец оказался эгоистичной сволочью. Его своя задница больше беспокоит, чем я.

— Ты неправ.

Беги, твою мать, Даша, беги! Его не вразумить. Он конченый человек, и ты только оттягиваешь неминуемое.

— Прав. Но с ним я разберусь потом. Он тоже мне за все ответит еще. Сначала сведу счеты с другим нашим общим знакомым.

Конечно, я догадываюсь, кто этот знакомый.

— Я, конечно, лично с твоим милым Александром еще не встречался, но, думаю, он не обрадуется моему визиту, — засмеялся парень одной ему понятной шутке. — Тебе не кажется, что слишком уж много он на себя берет…

— Хватит, Стас, — прерываю бывшего. — Я ухожу.

Собираю все остатки силы воли и разворачиваюсь на каблуках в попытке уйти. Делаю целый шаг. Внутри просыпается надежда, что мне удастся выйти из этой ловушки, когда слышу выстрел. Металлический скрежет и оглушительно громкий хлопок.

Я вскрикиваю, сжимаюсь от страха и хватаюсь за голову, потому что пуля ударяет по бетону всего в паре метров от меня, откалывая кусочек и поднимая пыль. По сердцу ударяет адреналин.

— Лучше бы тебе не двигаться, — смеется бывший.

— Что ты творишь? — шепчу в ужасе, поворачиваясь.

Глаза округляются, готовые выпасть из орбит, когда понимаю, что он целится в меня. В вытянутой дрожащей руке держит несчастный пистолет. Чудо, что он попал в бетон. Чуть левее, и пуля бы прошила меня насквозь. Между нами пару метров, но я буквально ощущаю, как дуло устремлено прямо в сердце, которое разрывает грудную клетку от страха. Пульс зашкаливает, и когда парень машет рукой с пистолетом, в висках начинает стучать.

— Стас, отпусти пистолет. Не делай глупостей, — шепчу сдавленным голосом. Истеричные нотки пробиваются наружу, а губы начинают мелко трястись в поступающих рыданиях.

Поднимаю руки в примирительном жесте.

— Страшно, да, Уль?

— Страшно, — я сглатываю ком. Какой бы смелой я ни была, но перед оружием не устоит никто.

Меня трясет. Всю. Колени подгибаются, когда понимаю, что осталась один на один с сумасшедшим бывшим и никто не знает, где меня искать. Руки, вцепившиеся в волосы, ходят ходуном.

— Как тебе моя идея с запиской? Понравилось? — хохочет Стас, размахивая пистолетом направо и налево. — Я знал, что ты решишь, будто это твой любовничек написал.

— Стас, пожалуйста, отпусти пистолет. Давай поговорим спокойно, — выдавливаю из себя севшим голосом.

Нужно тянуть время. Рано или поздно Алекс сообразит, что что-то не так. Он найдет меня. Точно найдет.

— Знаешь, Уль, а я ведь на тебя не обижаюсь.

— Я не хотела ничего плохого тебе, Стас, я просто хотела жить спокойно, — из горла вырывается крик, а по щекам скатываются первые капли горьких слез. Потёкшая тушь попадает в глаза и больно режет. Однако у меня есть проблемы повесомей, чем испорченный макияж.

— Во всем виноват твой мужик. Из-за него папашка засунул меня в наркоманскую клинику, а я ведь здоров.

Парень раскинул руки, поворачиваясь вокруг себя. В стремлении показать свою адекватность, он на мгновение теряет равновесие. Пошатнувшись, чуть не летит вниз, и я понимаю, лучшего шанса не будет. Забывая про мешающий подол, про высокий каблук, действуя на одних инстинктах, я дергаюсь в его сторону в надежде выбить несчастную железяку из его рук. В считанные секунды подбегаю к бывшему и хватаю за руку, дергая. Завязывается упрямая борьба. Борьба на самом краю крыши пятидесятиэтажного здания. Один неверный шаг, и мы камнем полетим вниз.

Чувствую, как ломаю ногти, впиваясь в руки парня, как его цепкие пальцы сдавливают до синяков мое запястье и дергают.

— Хватит! — кричу я, вырываясь, машу руками во все стороны, проезжаю ладонью по лицу Стаса, оставляя кровавые борозды.

— Сука! — удар в лицо был неожиданностью.

В ушах начинает звенеть. Я чувству, как горячая струйка крови течет вниз по подбородку. Губа рассечена. Боль и шум в ушах на мгновение заставляют ослабить хватку, что и становится раковым промедлением.

— Не так быстро! — рычит бывший, хватая за волосы. Разворачивает к себе спиной, и зажимает рукой горло, с силой сдавливая, упирая дуло пистолета в висок. — Дура! Тебе меня не одолеть.

Мышцы его руки натянуты, как струны.

— Стас, ты еще можешь все исправить. Уходи. Оставь меня и уходи, — шепчу, зажмуриваясь, когда железяка сильней давит на кожу. Металл холодит, и только это ощущение еще заставляет цепляться за реальность.

— Уходи, и я никому не скажу, что ты здесь был, — воздуха в легких начинает отчаянно не хватать. Тело медленно слабеет, наполняясь невесомостью.

— Н-е-е-е-т, Уль. Я хочу видеть, как глаза этого ублюдка потухнут, когда я нажму на курок. Ты не виновата. Однако началось все по твоей вине, и ты все это и закончишь.

Так вот какой был план! Ему нужна не я, ему нужен Алекс. Я всего лишь приманка. Если до этого я молилась проведению, чтобы он появился здесь, то сейчас молилась всем богам, чтобы Алекс не узнал, где меня искать. Лучше я умру здесь одна. Расплачусь за сделанный однажды неверный выбор. Тихо уйду. Лучше так, чем заставить Алекса смотреть на это. Видеть и понимать, что твой любимый человек умирает у тебя на глазах и ты не в силах это остановить — это страшно.

Слезы градом катятся по щекам. Его рука крепко прижимает меня к телу. Я не могу пошевелиться. Он либо меня задушит, либо пристрелит — выбор небольшой.

Подол длинного платья развевает на ветру. Он колышется вокруг моих едва стоящих ног.

— За что ты так со мной? С нами, Стас… — голос сиплый. Хватаю ртом воздух, шепот — единственное, что получается выдавить из себя.

— За любовь. Знаешь, как это больно, когда у тебя забирают сначала твою женщину, а потом и отца…

— Бред. Он не забирал меня, я сама ушла. И отца твоего он не…

— Да ты ничего не знаешь, оказывается, — безумно ржет Стас, поигрывая мышцами сдавившей мою шею руки. Я сильней упираюсь ладонями в нее, сжимая пальцы. — Не доверяет любимый, видимо.

— О чем ты?

— Он заставил моего отца закрыть меня в психлечебнице. Хотя я здоров, ну видишь же? Абсолютно здоров.

— Это ради твоего блага…

— Дура! — Стас напрягает руку, сильнее сдавливает мою шею, почти окончательно перекрывая доступ кислорода.

— Не трогай Алекса, — хриплю я, с трудом выталкивая слова, — не надо, умоляю, оставь его. Убей меня, но не трогай его.

Слова, которые я произношу, вполне могут стать последними. Резкий выброс адреналина в кровь. Чувствую, как сердце несется с бешеной скоростью, сжимаясь в болезненном спазме. Перед глазами темнеет, в ушах вата, но я слышу металлический скрежет у себя над ухом. Курок.

Тихая поступь скорой смерти.

Парень ели сдерживает себя, медленно сжимая палец на спусковом крючке. Я закрываю мокрые от слез глаза и уже готова умереть.

— Все могло бы быть иначе… я ведь люблю… — слышу истеричный шепот Стаса. Он говорит что-то еще. Множество всяких глупостей, но мне уже все равно. Одной ногой я уже почти «ушла».

«Так не любят», — последняя пронесшаяся мысль в голове.

Сознание уплывает, и, когда я почти проваливаюсь в блаженную пустоту, забытье разрывает мужской крик.

— Даша!!!

Знакомый голос рывком выдергивает из темноты