Глава 42. Обнуление

Алекс

Много времени на то, чтобы ее найти, не требуется. Согласно камере видеонаблюдения, она ушла из банкетного зала примерно двадцать минут назад. Последнее видео явно дает понять, что она поднялась на крышу.

Какого черта Даша там забыла?

Лечу к лестнице, времени на ожидание лифта нет. Сердце уже гулко стучит в висках, а ноги сами несут вверх. Если это он, если это Стас, хер знает, что там сейчас творится. В голове бьется только одно слово: «Даша». Я за всю свою гребанную жизнь не испытывал столько страха, как сейчас.

— Звони Сташевскому, скажи, что я на крыше! — кричу попавшемуся на дороге парню из охраны. Эти ребята все из его агентства, все его знают и напрямую связаны, поэтому не сомневаюсь, что информация дойдёт до друга.

Не помню, как пролетаю тринадцать этажей. Когда распахиваю со всей дури дверь, ведущую на крышу, меня обдает ледяным ветром.

Город внизу шумит.

Господи, только бы это была ложна тревога. Даже готов истеричным придурком быть в глазах коллег и охраны, только бы с ней все было хорошо.

— Даша!!! — кричу в темноту, перекрикивая завывания ветра.

Мечусь, как загнанный зверь по крыше, пока не замечаю в сумерках две застывшие фигуры. Подхожу ближе, ноги становятся ватными. И, сука, меня трясет. Всего. Потому что моя Даша в полубессознательном состоянии, а к ее виску приставлен пистолет.

— А вот и женишок… — ржет Кольник-младший. Я делаю к ним шаг, но парень с силой вдавливает пистолет девушке в висок, заставляя меня замереть. Я поднимаю руки и качаю головой.

— Отпусти ее, она сейчас потеряет сознание, больной ублюдок! — ору я, так как пока не вижу выхода. Стас ослабляет хватку, и она жадно глотает воздух. Вцепляясь пальцами парню в руку. Из горла девушки выходят хриплые стоны, она пытается восстановить дыхание.

Я смотрю только на нее. Лицо бледное, в вечернем полумраке мне плохо видно, но я замечаю дорожки от слез и потекшую тушь. Волосы разметались и спутались, от сильного ветра, а сил у нее совсем нет. Даша еле стоит на ногах. А еще губа. Она разбита и кровит. Закопаю. Живого место не оставлю на этой гниде!

— Даша, ты слышишь меня? — девушка завозилась, сделав вялую попытку оттолкнуть руку бывшего. — Смотри на меня, Даша! — ресницы девушки затрепетали. Медленно и с усилием она открывает глаза и фокусирует больной, красный взгляд на моем лице.

— Алекс… — голос словно не ее, хриплый, с огромным трудом выдавливает из легких мое имя.

— Какая сцена, я впечатлен! — веселится Стас, — благородство превыше всего.

— Стас, отпусти ее! — я стараюсь говорить спокойней. Стараюсь привести парня хотя бы в какое-то подобие адекватности, но он словно не слышит. Он на своей наркотической волне.

— Зачем я буду отпускать? У нас будет, как в сказке, да, Уль? «Жили они долго и счастливо и умерли в один день»!

Парень делает шаг назад. А там, сука, меньше метра до края. Еще шаг, два, и он полетит вместе с моей Дашей с крыши.

— Стой! Остановись! Что ты хочешь, а? Я дам тебе все, но отпусти ее, Стас!

— А я ее хочу. Заберу и уйду. Вдвоем уйдем.

Еще шаг, маленький, но он делает их на какие-то сантиметры ближе к неминуемому падению. А мое сердце на один удар ближе к остановке.

Паника просыпается, и я с усилием ее душу. Нужно что-то предпринять, что-то сделать, но пока я не вижу выхода. Даже если рвану сейчас к ним, не успею. Ему одно движение до края и одно усилие пальца до выстрела в висок девушке. При любом раскладе Даша умирает. А я, черт побери, эгоист и не согласен жить без нее.

Слышу, как дверь на крыше открывается. С лязгом ударяется об стену, и появляется отец этого безумца.

— Сын, прекрати этот цирк! Хватит! — строжится мужик и напролом, как танк, прет на отпрыска. Тот начинает лихорадочно суетиться и пытается отступать. Глаза забегали, а руки задрожали.

— Не подходи к нам! — орет испугавшийся Стас. Даша делает очередную попытку вырваться, но парень держит крепко и тащит ее к краю за собой.

— Рустам, стой! — кричу я, понимая, что еще немного, и его сын шагнет в пустоту. Кольник-старший замирает. Словно только сейчас понимает, что его любимый наркоман на грани. Желваки ходят на лице от натуги, оно у мужчины красное, и он не сводит своих глаз с сына.

— Отпусти девчонку и пошли со мной, — протягивает Рустам руку сыну. — Отдай мне эту игрушку и идем со мной.

Даша более-менее приходит в себя. Пустой взгляд становится осознанным и смотрит на меня не мигая. Словно умоляя что-то сделать. Только что? Начинаю лихорадочно соображать. Пока отец с сыном отвлечены друг на друга, обхожу замершую у края парочку, надеясь зайти со спины.

— Не нужен ты мне, предатель, — выплевывает последнее слово Стас. — Ты всю жизнь решал за меня. Всю гребаную жизнь держал меня под контролем!

Всего на мгновение рука Стаса дрожит и ослабляет хватку. Даше достаточно этого времени, чтобы сориентироваться и, когда я киваю, она со всей силы отталкивает парня и вырывается из захвата, попутно ударяя по руке и вышибая пистолет.

— Стой, стерва!!!

Оружие с противным лязгом ударяется о крышу, откатываясь на край. Даша рванула ко мне и прежде, чем она успевает отбежать, Стас хватает ее за подол длинного платья, с противным треском разрывая ткань. Я рванул вперёд, дернув ее за руку, сшиб этого подонка с ног.

— Уходи отсюда! — кричу вцепившейся в мой пиджак девушке, отталкивая от себя в сторону выхода.

— А ты? Алекс идем со мной…

— Быстро убирайся отсюда! — ору я на нее, отцепляя руки. Потому что медлит, потому что никто из нас не знает, чем может закончиться эта потасовка, а ей здесь точно не место.

Стас уже находит силы и с небывалой прытью подскакивает на ноги, занося руку для удара. Я отталкиваю Дашу и блокирую удар, попутно впечатывая кулак в нос этому подонку. Тот с характерным хрустом ломается, и из него хлещет кровь. Он вцепляется руками за лацканы пиджака и валит меня с собой на крышу. Мы прокатываемся каких-то пару метров, и я наношу сильный удар по ребрам парня. Тот сгибается пополам, корчась и выдавая весь запас бранных слов. Я отталкиваю его от себя, как мешок с костями, и встаю на ноги.

Даша уже почти у выхода, оборачивается и смотрит на меня.

— Я тебе сказал уходить!

Пока ищу взглядом несчастный пистолет, слышу, как дверь на крышу снова открывается. Внутри все холодеет и болезненно режет от голоса вновь прибывшего:

— Папуль, мамуль…

Отрываю взгляд от пола. Лисенок идет к нам сквозь темноту. Секунда промедления, и Стас сшибает меня с ног, ударяя по коленям.

На периферии сознания слышу Дашин крик и улавливаю тень от платья.

— Лиза, стой!!!

Стас подскакивает на ноги, делает рывок и хватает пистолет. Прежде, чем я успеваю его догнать, нажимает на курок.

Выстрел. Визг, вой ветра, и жуткий хлопок выпускает пулю. Я сшибаю парня, наваливаясь всем телом, но поздно.

Металл ударяется о бетон, вылетая из его рук. Пистолет откатывается и падает с крыши.

Проходят доли секунды, и я слышу болезненный вздох. Девушка падает, как подкошенная, прикрывая собой ребенка. В районе поясницы стремительно растекается пятно крови.

— Даша!

Детский плач, звук открываемой в третий раз двери долетают, когда я делаю попытку вырваться к девушке, но Стас хватает за брюки.

Я срываюсь.

Гнев перекрывает остатки разума, накрывая с головой. Перед глазами только его мерзкая физиономия, а все что дальше, кроваво-красная пелена. Меня всего трясет, как в лихорадке, а кулаки в прямом смысле слова чешутся. Я не слышу, что происходит вокруг. Забыл про дочь. Забыл про любимую женщину. Я просто бью. Парень пытается брыкаться, но с той яростью, которая мной движет, ему не тягаться.

Обрушивая на него удар за ударом, я хочу его уничтожить. Выбить все остатки жизни из этого прогнившего тела. В голове полная пустота. Я словно обнулился в этот страшный момент выстрела. Обнулился и напитался всепоглощающей и уничтожающей изнутри злости. Внутри все горит, руки в крови, она хлещет из его разбитого носа, но мне плевать. Он выстрелил в нее. Выстрелил и попал. Он чуть не убил мою дочь, маленького, беззащитного ребенка. Тварь.

Удар.

Еще один в ребро.

В глаз.

Он весь в крови. Не знаю, сколько я так колотил эту гниду, но даже после того, как это дерьмо теряет сознание, не могу остановиться. Пока чьи-то руки с силой не отдергивают меня от почти бездыханного тела парня. Оттаскивают, крепко фиксируя, лишая возможности двигаться. Только сейчас внешние звуки возвращаются ко мне. Дыхание тяжелое, руки саднит, костяшки сбиты в кровь. Я выплываю из яростного забытья и реальность со всей дури падет на плечи осознанием того, что я не знаю, что с Дашей.

— Где моя Даша? — вопрос вырывается из груди.

Кажется, кто-то пытается меня успокоить. Сташевский — его голос. Легкий удар по щекам. Не помогает.

— Он попал в нее! — ору я, абсолютно себя не контролируя в приступе паники. Только сейчас я соображаю, что должен быть с ней, а не отбивать это мясо. Дергаюсь, вырываясь из цепких рук и отталкивая от себя одного из ребят Витька.

Передо мной мелькает лицо Сташевского. Я в странной прострации и не успеваю сориентироваться, когда он со всей силы впечатывает мне в лицо кулаком. В стремлении привести меня в чувства — разбивает бровь.

— Сука, Сташевский, — рычу я, хотя начинаю понимать, что по-другому в себя бы я не пришел. Удар у него поставлен отлично, в отличие от Стаса. На мгновение в глазах темнеет, а равновесие дает сбой. Я наклоняюсь, упираясь руками в колени, тяжело дыша. В ушах шум, и треск. Я трясу головой, пытаясь удержать уплывающее сознание.

— Где Даша? — произношу спокойней, а сам как в тумане. Чувствую себя, как после сотрясения — мутит и шатает. С трудом вникая в происходящее вокруг, выпрямляюсь. Отталкиваю чьи-то тянущиеся ко мне руки и бреду по крыше.

— Где она, Витя, где Даша? — хватаюсь за голову, замечая, как плачущую Лизку на руках уносит Лика. Как люди суетятся, бегая по крыше: охрана, медики, гости. Кольник-старший сидит на уступе и его, взрослого мужика, бьет дрожь. Мать рыдает у выхода с несчастной крыши, держась за сердце.

Но моей Даши нет. Нигде нет.

— Даша где???!!!