Часть 107. Полина

— Я же просила шампанское со льдом? И где лёд? Я вижу только лужу! — нахмурилась Полина, оттолкнув от себя металлическое ведёрко с запотевшей бутылкой.

Растерянный официант уставился на совсем слегка подтаявшие льдинки, но вежливо извинился и резво побежал за новым заказом.

Пятизвёздочная гостиница «ГолденХолл» дорожила своей блестящей репутацией — обслуживающий персонал выбирался дотошно, копали всю подноготную до пятого колена: конечно, ведь в их гостинице останавливались знаменитости, а порой даже мировые звёзды! Таких гостей как Полина у них было не мало: капризных, дотошных, одним словом — противных, но приходилось терпеть все их закидоны, ведь именно такие, как она, сорили деньгами направо и налево, принося гостинице баснословную прибыль.

Полина никогда не славилась покладистым характером, но сегодня с самого утра была хуже разъярённой фурии. И виной всему был её любимый муженёк. Набиев. Вот умеет же он испортить настроение!

Конечно, когда она заявилась к нему вчера без приглашения, то особо не рассчитывала на радушный приём — отношения у них всегда были мягко говоря натянутыми, но то, что она увидела, вернее кого, буквально повергло её в шок.

Их бывшая учительница, монашка со щенячьим взглядом. Яна Альбертовна! Сколько крови она перепортила Полине ещё тогда, девятнадцать лет назад. Соблазнила Яна, запудрила ему мозги, превратила в тюфяка! К счастью, ничего у них тогда не получилось — Яну хватило ума бросить её и уехать подальше. Правда, уехал он не только от училки, но и от неё самой.

Как мучилась она, ожидая окончания одиннадцатого класса, потом этот переезд в Москву, поступление в ВУЗ, и совсем не в тот, который планировала. И всё ради него, лишь бы только быть к нему ближе! Он словно её приворожил, и чем больше он её отталкивал своей недоступностью, тем сильнее она к нему тянулась и хотела заполучить. В конце концов она нашла способ его окольцевать, способ до безобразия простой и старый как мир — она забеременела, правда, потом сама всё испортила, чем оттолкнула мужа, и на этот раз уже навсегда.

Осознав ошибку, Полина первое время пыталась снова сблизиться: била посуду, плакала, каялась и даже ползала на коленях — всё бесполезно, Ян был непреклонен и требовал развод. Но, на её счастье, он тогда только-только открыл свою первую фирму, и Полина сразу же придумала новый способ манипуляции: заявила, что оставит его ни с чем, открыто намекая, что её мать, — к тому времени уже довольно известный столичный судья, — сделает всё, чтобы помочь расстроенной дочери. Она знала куда бить, знала, что эта фирма самое дорогое, что у него было. Она знала, сколько сил и денег он вложил, чтобы встать на рельсы и заработать имя. В довершении ко всему — уехала за границу зализывать раны, пригрозив, что если он попытается расторгнуть брак без её ведома, она обжалует решение в суде, и в конечном итоге всё обернется против него же. Уж мама постарается!

Яну было нечем крыть в то время — слишком мелкой сошкой он был, поэтому он, как человек гордый, просто послал её куда подальше, заявив, что плевать он хотел на штамп и что бегать за ней по городам и странам, вымаливая свободу — не будет. Живут же люди и не разводятся годами, и он будет жить. На том и порешили.

Полина точно знала, что он никогда к ней не вернётся, но не могла не оставить о себе это маленькое напоминание — кляксу в документе, чтобы он всегда помнил, что пусть на бумаге, но он принадлежит ей! И плевать ей было на его захудалую фирму — у неё и без него всё складывалось неплохо, она просто хотела напакостить, навредить, ну и… оставить для себя хоть крошечную, но надежду, ведь несмотря ни на что она продолжала его любить. Со школьной скамьи и до сих пор, вот уже больше двадцати лет…

Во Франции у нее было множество романов: с мужчинами красивыми, властными, богатыми, но она так и не переставала думать о Набиеве, который её отверг. Единственном, кто посмел это сделать.