Часть 135. Яна

Вдох, выдох… Я должна оставаться спокойной и хладнокровной. Минимум эмоций. Скажу всё, что о нём думаю и исчезну из его жизни. Навсегда. И его из своей вычеркну.

Припарковав автомобиль на стоянке недалеко от ресторана, крепко сжала руль и прикрыла глаза. Я должна поставить точку. Всё, что он скажет сейчас — ложь! Нельзя ему верить, этот человек не тот, за кого себя выдает, он ведёт двойную игру. Он — предатель!

Стиснув зубы, распахнула глаза, взглянула в прямоугольник зеркала: из него на меня затравленно смотрела незнакомка.

Я плакала всё утро, но сейчас слёзы высохли, и ударная доза успокоительного сыграла в этом не последнюю роль.

Моя дочь и единственный мужчина, которого я по-настоящему любила всю свою жизнь — любовники. Факт, который я должна принять и с которым обязана смириться. И если её, молоденькую девочку, впечатлительную и наивную, я могла понять, то его — нет. Не было ни единого оправдания его мерзкому поступку. Соблазнить Риту, практически ребёнка, за моей спиной… это же подло!

На что он рассчитывал, затаскивая её в свою постель? Неужели он думал, что я ничего не узнаю? Или ему было всё равно, узнаю я или нет. Может, он даже рассчитывал крутить с нами обеими?

Господи, как же это низко! В голове не укладывалось. Как можно быть настолько гнилым и беспринципным? И я сама дура — поверила ему! Поверила каждому слову! Теперь я знала, что буквально всё сказанное им — обман. Он врал о своих чувствах, врал про жену. Теперь я была более чем уверена, что он никогда не хотел с ней разводиться, и этот ребёнок, которого якобы шантажом выпросила Минаева — на самом деле их общее решение.

Нисколько не удивлюсь, если он спит и с ней тоже, в перерывах между мной, дочерью и модельками-однодневками.

Он погряз во лжи и заставлял меня тонуть вместе с ним.

Утром, увидев фото, на котором мою девочку развязно обнимает это двуличное чудовище, я испытала настоящий шок. Они лежали обнажённые, в постели, которая ещё не остыла после меня! Я не могла поверить в реальность происходящего. Моя дочь и Ян? Нет, этого просто не может быть. Это чья-то злая шутка, фотомонтаж.

Жестокая действительность дошла немного позже, рухнув на плечи неподъёмной тяжестью. Я почувствовала себя раздавленной, растоптанной, униженной. Моими чувствами просто играли. Всё, что было между нами все эти недели — наша поездка, ночи, проведённые вместе, его слова — всё оказалось блефом.

Он — лжец, и ему не место в моей жизни. И я сделаю всё, чтобы оградить дочь от этого монстра. Я не позволю, чтобы он сломал и её судьбу тоже.

Решительно открыв дверь, вышла из машины. Гул иномарок, мельтешащие прохожие, цветные вывески магазинов… в глазах рябило; я чуть качнулась назад, испытав головокружение.

Неверной походкой ступила на территорию ресторана. Благоухающие гортензии вызвали приступ тошноты, учтивые улыбки официантов казались фальшивыми восковыми масками. Этот город пропитан обманом. Хотелось развернуться и уйти, но я должна была посмотреть в его глаза и высказать всё, глядя в лицо. В последний раз.

Он сидел за тем же столиком. До омерзения красив. Шикарный фасад, с прогнившими внутренностями.

С усилием заставляя себя идти, шаг за шагом прошла в конец зала и села напротив. Он протянул руку, намереваясь накрыть ею мою ладонь, но я отпрянула, как от прокажённого, сцепив побелевшие пальцы под столом.

Не хочу, чтобы он меня больше трогал, никогда!

— Может, объяснишь, что всё-таки случилось? — без предисловий начал он.

Глаза такие невинные, чистые, лучатся неподдельной искренностью. Внутри всё заклокотало от переполняющей ярости. И он ещё смеет спрашивать, что случилось? Это насколько нужно быть гнусным, чтобы продолжать делать вид, что всё хорошо?

— Я не хочу, чтобы ты когда-либо приближался ко мне и моей дочери, — твёрдо отчеканила я, до боли в костяшках сжимая ладони. — Никогда. Завтра ты уволишь Риту, и я запрещаю тебе когда-либо с ней пересекаться.

Он протяжно выдохнул. В глазах мелькнуло что-то похожее на чувство вины.

— Послушай меня, просто выслушай! Произошло дурацкое недоразумение…

— Что? Дурацкое недоразумение? — ошеломлённо переспросила я, не в силах поверить услышанному. — То есть, секс со мной, а потом тут же с моей дочерью — это для тебя всего лишь недоразумение?

— Говорю же — выслушай! Никакого секса не было! Я не знаю, что именно тебе рассказала Рита, но это всё неправда!

— Прекрати уже врать! Хватит! — не стесняясь, прокричала я. Немногочисленные присутствующие тут же притихли и обернулись, рассматривая приличную пару за крайним столиком. Но мне было плевать на их любопытные взгляды. — Хватит изворачиваться, хватит строить из себя святого — я всё знаю, я видела ваше совместное фото. Вы были голые, ты обнимал её! В твоей кровати, которую мы выбирали вместе! Боже, какой же ты… — губы предательски задрожали.

— Что? Какое фото? Я совсем не понимаю…

— Всё, я больше не хочу это слушать. Ты думаешь, что я поверю тебе, а не родной дочери? Тебе, а не собственным глазам? Разумеется, ты сейчас придумаешь массу небылиц, чтобы обелить свой грязный поступок — это ты в совершенстве умеешь. Но всё бесполезно, потому что я наконец-то прозрела и поняла, кем ты являешься на самом деле, — закончив тираду, поднялась и забрала сумочку с кресла. — Просто убирайся из нашей жизни, ясно? Навсегда! — чеканя шаг, поторопилась к выходу, из последних сил сдерживая рвущиеся слёзы.

Он догнал меня и схватил за руку, на том же самом месте, что и в прошлый раз — под цветочной аркой у фонтана. Именно здесь он впервые меня поцеловал. И он врал уже тогда.

— Это же бред, Яна, чистой воды ахинея и ты знаешь, что я прав!

— Пусти меня и не смей больше трогать, — выдернула руку; лицо исказила гримаса отвращения. — Мне противны твои прикосновения и ты мне противен. Держись подальше от моей дочери. Ты понятия не имеешь, на что способна мать ради своего ребёнка! Я сотру тебя в порошок, если ты ещё раз, хоть пальцем…

— Да дай мне сказать! — в попытке остановить, схватил меня за предплечье, за что тут же получил звонкую пощёчину.

Не оборачиваясь, покинула территорию ресторана и вышла на запруженный прохожими тротуар. Глаза застилала пелена слёз, ладонь обжигало огнём.

Пикнув брелоком, на ощупь опустилась в машину и, уронив голову на руль, зарыдала в голос.

Он чудовище, он лжец, он гнусный ублюдок, дважды растоптавший мою жизнь!

Он использовал меня, мою дочь, он обманул нас обеих… но я любила его. Любила так сильно, что готова была выть раненым зверем. Я снова стала без него никем — пустой оболочкой, с разодранными в клочья внутренностями. Но не смотря на боль, я знала, что никогда его не прощу.