Часть 137. Ян

Три недели спустя.

Засунув руки глубоко в карманы брюк, Ян стоял в одиночестве у окна и без интереса рассматривал ухоженный сад.

На улице стояла неимоверная жара — ни ветерка. Воздух не двигался, повиснув над городом раскалённым маревом.

Внутри лучшей столичной клиники репродуктивной медицины было прохладно и до отвращения комфортно: мягкие кожаные диваны, приятная музыка, не раздражающие взгляд картины на стенах и лучистые лица персонала. Всё вокруг пахло чистотой, роскошью и… лицемерием.

— Господи, это какое-то издевательство! Почему нас не принимают? Время уже без десяти два! — обмахиваясь пёстрой брошюрой, брюзжала Полина. Её щёки покраснели, лоб покрылся липкой испариной.

— Мы записаны на два, — не оборачиваясь, спокойно напомнил Ян, поражаясь, как эта женщина буквально из всего может сделать трагедию.

— Мне нечем дышать! Почему здесь, чёрт возьми, так душно?

Вот тут уже Ян не выдержал и, повернув голову, окинул её удивлённым взглядом.

Воздух в клинике «ЭсКлассПренаталь» был свежее, чем в горах Эльбруса, но глядя сейчас на свою бывшую, казалось, что она сидит где-то среди жгучих песков Сахары. Выглядела она действительно не очень — какая-то опухшая, под глазами тёмные круги, подбородок покрылся мелкой сыпью. В её-то возрасте!

Радовало его сейчас одно — подписанные документы на развод уже находились у адвоката, совсем скоро он избавится от этой несносной женщины. Навсегда.

Конечно, подписывала она их с огромной неохотой, но желание заполучить ребёнка пересилило природную вредность — скрепя сердце она поставила-таки закорючку на бумагах, что согласна на развод и что на раздел имущества не претендует. Делиться своим Полина ужасно не любила.

— Ну когда же, когда! Это же просто невыносимо! — бубнила Минаева, поглощая из запотевшей бутылки ледяную артезианскую воду. Сделав глоток, фыркнула, выплюнув содержимое. — Фу, что это за гадость? Чем вы травите своих клиентов?

Растерянная девушка-администратор рассыпалась в извинениях, предлагая на выбор другие напитки. Минаева отказывалась её даже слушать: разбрасывала вокруг себя использованные салфетки и психовала, требуя немедленной встречи с главным врачом клиники.

Ян закатил глаза и снова отвернулся, делая вид, что не с этой истеричкой.

Совместный ребёнок? С ней? Ещё чего! Да, она выполнила свою часть договора — связалась с тёщей, и та без сучка и задоринки сделала всё красиво — Карину даже в суд не вызывали, отделалась лёгким испугом. Но, несмотря на это, вроде бы осознала весь ужас ситуации и добровольно уехала в лучшую клинику Германии. Испугалась не на шутку!

Конечно, он мог бы не связываться с Минаевыми вообще — обратиться к своим юристам и попробовать действовать через них, но ситуация щекотливая — сокрытие факта сбыта наркотических веществ, не хотелось славить свою фамилию подобной грязной историей. Никто не мог гарантировать, что сегодняшний соратник не переметнётся завтра в стан врага — мир бизнеса очень жесток и подковёрные игры среди своих же, увы, не редкость. Все продаются и все покупаются, и наглядный случай с его другом — владельцем сети закусочных, это подтверждал. Его проверенный юрист, несколько лет проворачивающий тёмные дела, слил информацию конкурентам, и те сразу же потопили бизнес горе-товарища.

Ян никогда не был дружен с матерью бывшей жены, отношения их были, мягко говоря — натянутыми, но он знал, что может ей доверять. Минаева-старшая скорее добровольно оставит пост судьи, чем подмочит свою репутацию, да и многолетняя дружба родителей имела свой вес. Он не жалел, что обратился к ней, а его обещание поспособствовать зачатию её долгожданного внука… ну что ж — он сдержит своё слово.

Толстый чёрный кот неторопливо миновал ухоженную, выложенную гладким булыжником тропинку сада и, прыгнув на лавочку, вальяжно растянулся, подставив солнечным лучам набитое брюхо.

Может, его дорогу тоже перебежала черная кошка? Сплошные неприятности, одна за одной! Проблемы сестры, появление бывшей, непонимание с Яной, казус с Ритой… Только на работе всё шло гладко, в остальном же ничего не клеилось.

Кажется, только сейчас он начал понимать, что такое депрессия. Он стал раздражительным, дёрганным, злым, а порой наоборот — смотрел на всё с ужасающим безразличием. С той злополучной ночи, когда он решил помочь этой девчонке, прошел почти месяц, но он ни на шаг не приблизился к разгадке, что же произошло тогда между ним и Ритой. Память упорно отказывалась уступать и приоткрывать завесу тайны.

Как можно будучи в трезвом уме забыть о том, что занимался сексом с юной девочкой, ещё и дочерью той, в которую влюблён? Этого просто не может быть! Он знал себя, был уверен, что ничего не было, но факты упорно говорили об обратном. Всё это напоминало какое-то безумие и его всё чаще посещали мысли, что девчонка его просто чем-то опоила — наркотики, снотворное, чем-то, что напрочь вырубило память. Вот только не было ни единого доказательства в его пользу, всё только против. Увы, озарение снизошло на него слишком поздно, и сдавать кровь на содержание каких-либо препаратов было уже ни к чему.