Часть 138.

Разумеется, он при первой же возможности вызвал к себе Риту и попытался разузнать, что же произошло между ними в ту ночь. Она терялась, путалась в словах, но, опустив взгляд, упорно настаивала на том, что между ними была близость. И даже предъявила в доказательство фото, где они лежали вместе в постели. Вот уж форменный бред! Да это был он, но этого он не помнил!

Он уже, грешным делом, хотел обратиться к гипнотерапевту, чтобы очистить совесть хотя бы перед самим собой. Не трогал он эту девчонку, а вот зачем она это всё придумала, он понять не мог.

Конечно же Яна поверила ей, а не ему. Он пытался достучаться до неё, пробовал поговорить, звонил, приезжал на работу — но она просто отключала телефон и закрывала перед его носом дверь, а потом и вовсе исчезла со всех радаров.

Она была на него ужасно обижена, считала его подлецом и предателем и, имея перед глазами неопровержимое доказательство в виде фото, имела полное право так думать. Сложно верить словам, когда перед глазами такое…

Ян топтался на месте, ощущал себя несправедливо обвиненным, а ещё он дико скучал по Яне. Вроде бы иррациональное желание, да, — она же его даже видеть не хочет, но как заставить свои эмоции заткнуться и переключиться, к примеру, на кого-то другого — он тоже не знал. Чувства не испаряются по щелчку пальцев.

Осознание того, что их отношения разорваны навсегда, и тем более таким некрасивым способом, просто сводило его с ума. Он должен был как минимум обелить своё имя, доказать ей, что между ним и её дочерью ничего не было. Но как это сделать, он не знал. Ну не брать же в конце концов девчонку за грудки и силой вытряхивать из неё правду? Она не признается, это очевидно, иначе бы уже давно это сделала.

Карина с её проделками, Рита с фотографиями, Полина с ребёнком, Яна с обидами — кажется, он родился для того, чтобы всю жизнь страдать от женщин.

— Набиевы Ян и Полина? Прошу, Ростислав Леопольдович уже вас ожидает, — улыбчивая помощница главврача открыла перед ними дверь и пригласила войти в кабинет.

Полина, причитая и охая, словно фурия подскочила с места и забежала внутрь. Ян медленно последовал за ней, извиняясь глазами за неадекватное поведение спутницы.

— Ростислав Леопольдович, что за таблетки вы мне прописали? Я от них вся чешусь! А ещё задыхаюсь и ещё меня, простите, пучит не по-детски, — плаксиво прогундосила Полина и остервенело почесала сыпь на подбородке.

— Полиночка, пока вы принимаете только прогестерон и комплекс витаминов, я только собирался подобрать для вас основной курс препаратов, чтобы начать подготовку к экстракорпоральному оплодотворению. Зачать ребёнка с помощью ЭКО — дело не одного дня, — мягко растягивая гласные, спокойно проговорил седовласый профессор Дронов. Разглядывая пару из-под спущенных на кончик носа крошечных очков, едва заметно улыбнулся.

— В каком смысле собираЛСЯ? — ужаснулась Минаева и подалась всем корпусом вперёд. — У нас что, всё срывается? Анализы плохие? Я сдавала вчера утром кровь, натощак, как вы и сказали! Извините, но вы не представляете, чего мне стоило притащить сюда своего уже почти бывшего мужа, чтобы он наконец избавился от порции своих драгоценных живчиков! Заморозьте побольше, второй раз я его ни на каком аркане не затяну!

Ян стоял у двери и сгорал от стыда за свою непутёвую уже почти бывшую.

Успешная бизнесвумен, с хорошим образованием и гордой родословной, и ведёт себя как быдловатая товарка из провинции.

— Полина, выдохните и дайте мне договорить, — так же степенно продолжил профессор. — Да, вчера утром мы взяли у вас ряд анализов, чтобы корректно подобрать препараты, но, видите ли, всё это нам уже не нужно.

— В смысле? — выручила глаза Минаева. — Что, мать вашу, у вас тут творится в вашем храме плодородия?

— Полина, вы уже беременны, — ошарашил Ростислав Леопольдович и развел руками. — Чудо.

Минаева несколько раз выразительно моргнула, перевела взгляд с доктора на Яна и громогласно захохотала.

— Отличная шутка, док, — подняла вверх большой палец и смахнула набежавшие слёзы.

— Бета ХГЧ в вашей крови предельно высок, можно предположить, что срок составляет примерно три-четыре недели. Нужно сделать УЗИ, чтобы окончательно убедиться, но в том, что вы беременны, сомнений нет. Поздравляю, Ян Романович, — почтительно склонил голову Дронов.

— Ну уж нет, я тут ни при чём, — вскинул ладони Ян.

— То есть — беременна? Этого не может быть! Я же бесплодна! — взвизгнула Полина.

— Поэтому я и сказал — чудо. На самом деле это не редкость, медицина знает массу историй, когда бесплодная пара, пройдя череду операций, длительного лечения, безуспешных ЭКО, потом сами, без помощи врачей, производят на свет здоровое потомство. Может, повлиял резкий гормональный скачок, смена обстановки, партнёра…

— Где у вас здесь туалет? — позеленев, Минаева прижала ладонь ко рту и убежала в уборную.

— Ян Романович, вы рады? — Ростислав Леопольдович перевел взгляд на Яна.

— Вы даже не представляете насколько, — Ян буквально расцвел. Наконец-то фортуна отвернула от него свою задницу и лучезарно улыбнулась.

Под недоуменный взгляд доктора покинул кабинет и с лёгким сердцем вырвался из комфортабельной клиники. Московский полуденный смог показался ему глотком зимней свежести, после капкана «ЭсКлассПренаталь», где его пытались завербовать в отцы.

Неторопливо прошёл по ухоженной дорожке, сел на прогретую солнцем скамейку и погладил урчащего кота. Нашарил в кармане брюк мобильный телефон и, открыв список контактов, отыскал нужный номер.

«Ирина». Молодая сотрудница клиники, готовая на всё ради хрустящих бумажек. С её лёгкой руки его биоматериал стал бы совсем не пригоден для процедуры оплодотворения. Что поделаешь — возраст, стрессы… Минаева бы жутко расстроилась, но такова жизнь.

Без малейшего сожаления нажал кнопку «удалить номер». Увы, Ирина так и не слетает за его счёт на Мальдивы.

Как он и говорил — в этом мире всё продаётся и покупается.

Как же прекрасно всё сложилось, лучше не придумаешь. Кто будущий папаша минаевского ребёнка, его абсолютно не волновало, но он уже сочувствовал бедняге.

Буквально гора с плеч! Ещё бы как-то докопаться до истины насчёт той злополучной ночи с Ритой, помириться с Яной, и он был бы абсолютно счастлив.