Часть 139. Полина

Полину лихорадило — трясло так, что зуб на зуб не попадал. Пришлось остановиться на полпути к гостинице и зайти в первую попавшуюся забегаловку. Ей нужно было что-то выпить. Немедленно!

В воздухе витал аромат картошки-фри и мокрой половой тряпки. Полину снова едва не вывернуло.

Она заметила за собой странную особенность остро воспринимать запахи, даже бросила пользоваться парфюмом, потому как любые ароматы на теле вдруг начали её раздражать. Но она искренне полагала, что это связано с жарой! Как и головокружение. Тошноту списывала на алкоголь, который, кстати говоря, в последние недели совсем не лез…

Она беременна. Что за хрень? Как так?

— Эй, ты… принеси мне коньяк, — раздражённо махнула рукой, подзывая тощего официанта с кривыми ножками.

— Из алкоголя у нас только пиво, — пережевывая жвачку, монотонно произнёс тот.

— Что за болото… Неси пиво тогда! И… и бутерброд, и салат с мясом… Нет, с мясом не надо, лучше с морепродуктами.

Она думала, что её зверский аппетит тоже связан с жарой, а вон оно что оказалось…

Где-то сбоку раздался громкий хохот молодёжи — какие-то малолетки весело угорали над по-любому дебильными шутками, и их смех Полину тоже раздражал!

Она ненавидела сейчас всех и совсем не радовалась этому ребёнку. Одно дело смотреть картинки в буклетах, представлять, как катаешь по ухоженным парижским улочкам брендовую коляску, и совсем другое — носить его в себе, покрываться прыщами и есть по восемь раз на дню!

— Полина, что случилось, ты меня напугала! — Тимур появился словно из ниоткуда и торопливо приземлился на свободный стул. — Я совсем не понял, что там у тебя стряслось, но твой голос меня настрожил. И почему это я «урод проклятый»?

— Вот, вот, смотри, видишь! — она тыкнула наманикюренным пальчиком на сыпь на подбородке. — Это всё ты! И вот это тоже ты, — оттянула несуществующую жировую складку на боку.

Тимур был явно растерян: часто моргал, разглядывая её сквозь прямоугольные стекла очков.

— Прости, но я не понимаю тебя…

— Я беременна, Титов! Что непонятного? Беременна, мать твою, от тебя! — она смяла салфетку и бросила ею в Тимура.

Тот заметно побледнел и чуть ослабил узел галстука.

— Т-то есть б-беременна…

— А вот так!

Пружинящей походкой подошёл официант и поставил на столик поднос со стаканом пива и закусками. Тимур ошарашенно уставился на разъярённую Полину и молчал, пока официант не ретировался из поля зрения.

— И… что ты собираешься делать? — глядя, как она вгрызается в булку с котлетой, спросил он.

— В смысле? Рожать, конечно! — с набитым ртом пробубнила она.

Прожевав, взялась за стакан, но Тимур решительно убрал её руку и сам в три глотка осушил содержимое. Громко ударив донышком пустого стакана о столешницу, потупил задумчивый взгляд.

— Какого черта? Это моё пиво! — запоздало возмутилась его выходкой Полина.

— Какое пиво? Ты в своём уме? Вообще-то ты носишь ребёнка!

Её вдруг словно осенило.

— Это, получается, мне теперь девять месяцев жить без алкоголя? Я же сдохну без кьянти и холодного шампанского, — чуть не рыдала она, не забывая заталкивать в рот вилку с салатом. — Это всё ты виноват! Ты!

— Надеюсь, ты так шутишь? Мы оба взрослые люди и одинаково отвечаем за последствия своих выходок, — прошипел он и задумался, прокручивая большим пальцем тонкое обручальное кольцо. — А это… это точно мой ребёнок?

Она подняла взгляд от тарелки, шумно проглотила. Глаза налились кровью.

— Ты совсем охренел? Конечно твой! Если бы я искала крайнего со стороны, я бы точно не выбрала тебя!

— Всё, всё, успокойся! Я понял, — он кусал нижнюю губу, лихорадочно размышляя. — Тогда надо подумать, как нам быть дальше.

— В смысле — нам? — вытирая рот салфеткой, выступила Минаева. — Мавр сделал своё дело, мавр может отдыхать.

— Ты хочешь сказать, что…

— Я хочу сказать, что это только мой ребёнок! Если хочешь, можешь быть воскресным папой, я не против. Хотя, как ты объяснишь своей любимой жене, откуда на твоём галстуке следы детской отрыжки? Ой, Титов, вот умора, ну не комедия ли?! Я беременна от мужа любовницы моего мужа. Помереть со смеху, — она расхохоталась, но Тимур не поддержал её вдруг ставшим хорошим настроение. Он был сосредоточен и крайне серьёзен. — Ладно, поехали из этой дыры. Проводишь меня до гостиницы? — она отодвинула стул и поднялась.

— Прости, мне нужно на работу — важный клиент, — подал ей сумку Тимур.

— Ну и чёрт с тобой, вали. Папаша, — звонко цокая каблуками, Минаева вышла из кафе. Поникший Тимур поплёлся следом.