Часть 141. Яна

Укутав ноги в плед, смотрю по телевизору какую-то нелепую мелодраму. В голове не откладывается сюжет, имена героев, события, и вообще мне плевать, что там происходит у них в их выдуманном мире. Мне просто нужно заполнить чем-то угнетающую тишину комнаты, иначе я просто сойду с ума.

Меня морозило, хотя на улице стояла тридцатиградусная жара.

Мысли сотню раз вращались по одному и тому же кругу. И вроде бы — сколько можно об этом думать, рвать сердце, а переключиться на что-то никак не получалось.

Смириться с тем, что твоя дочь и твой любимый мужчина — любовники, это под силу разве что каменной глыбе без души. Может, они встречаются и сейчас, в эту минуту, там, в его квартире…

Я гнала эту мысль, не позволяла накручивать себя, но всё равно, закрывая глаза, раз за разом представляла их вместе… Как же это больно, двойное предательство.

А ведь я верила ему! Каждому слову! Позволила ему снова забраться в своё сердце, оживить уснувшие чувства; я позволила себе мечтать о том, что мы будем вместе, что что-то получится. И вот теперь все мои мечты рухнули, да и вообще жизнь будто бы перестала иметь смысл.

Но больше всего меня поражало, что он ещё смел звонить, приезжать на работу. Пытался что-то доказывать, путаясь в своём же вранье, но я даже не пыталась его слушать. Я видела их совместное фото, какие ещё нужны доказательства? Он — лжец, человек без капли чего-то святого. Манипулятор. Он подарил мне призрачную мечту о счастье, посте чего безжалостно наплевал в душу. Разве когда-нибудь можно простить такое?

И пусть чувства никуда не ушли — они раскалённым железом прожигали нутро, но я поклялась себе когда-нибудь прекратить о нём думать. Однажды я его уже потеряла и смогла это пережить. Переживу и в этот раз. Не забуду, но переживу.

Тошнота накатила внезапно, оставив во рту привкус желчи. Я практически не ела и не спала все эти недели, всё чаще испытывала головокружение и головные боли. Я чувствовала себя разбитой, старой и никому не нужной. Даже Тимур — и тот перестал обращать на меня внимание, хотя раньше ничего не ускользало от его проникновенного взора. Прежний Тимур обязательно бы устроил допрос, что со мной происходит, но сейчас он словно стал совершенно другим: холодным, отстранённым, витающим в каких-то своих, ведомых только ему одному облаках. Он даже перестал проводить воскресенья дома, прекрываясь срочной работой, словно забыв, что я знаю его привычки как свои собственные. Он нашёл себе женщину на стороне, и она не просто очередная его любовница — это что-то большее, я была более чем уверена. Но мне было наплевать, как и раньше. Я уже приняла твёрдое решение, что уйду от него, и уже занялась поиском съёмной квартиры. Если бы не постоянный упадок сил, давно бы уже осуществила задуманное.

Устало поднялась с кресла и обняла руками озябшие плечи. Меня бил озноб, тело ломило, видимо, поднялась температура.

Борясь с головокружением, прошла в кухню и достала из ящика аптечку, но больно ударившись локтем о дверцу, выронила коробку с лекарствами на пол. Разноцветные баночки и блистеры с пилюлями рассыпались по ламинату. Бутылочка валерьянки разбилась: жёлтые таблетки резво разбежались по кухне, прячась в самых потаённых уголках комнаты.

Ну какая же я неуклюжая!

В попытке собрать осколки порезала палец, кровь рубиновыми каплями окропила светлый пол. Порез оказался на удивление глубоким — ладонь сразу же окрасилась алым. Зажав рану, перешагнула через разбросанные лекарства и поторопилась в ванную, пока не перепачкала всё в доме. В доме, который стал для меня чужим.