Часть 88.

Подперев щёку рукой, потягивала домашнее вино и слушала перескакивающие с тему на тему рассказы сестры.

Шумная игра детишек из соседней комнаты, концерт на минимальной громкости по первому каналу, звуки жизни за окном хрущёвки: смех, стук мяча об асфальт, щебет воробьёв — всё это было настолько настоящим, настолько живым, что теснота в груди давила всё сильнее. У меня никогда этого не было — всё, кроме дочери, одна сплошная пародия на нормальное существование.

Ника вроде бы была самой собой, и вроде бы всё как обычно, но нет-нет, да бросала на меня странные взгляды.

— А как там Раиса Семёновна? — неопределенно кивнула за дверь и понизила тон. — Мы точно ей не мешаем?

— А, не-ет, она привыкла. У нас тишины-то и не бывает никогда.

— Всё лежит? Никаких улучшений?

— Лежит, — вздохнула Ника. — По правде сказать — всё не слишком радужно. Анализы плохие, скорая через день приезжает. Давление, сахар…

Три года назад мать Игоря и по совместительству моя школьная преподавательница по физике упала на улице с инсультом. Люди шли мимо и даже не думали помочь!

Пока одна сердобольная девушка оттащила бедную женщину в тень, пока позвонила в скорую, пока те приехали — последствия стали необратимы: у Раисы Семёновны парализовало ноги и частично руки, с тех пор она постоянно лежит в своей комнате, и уход за ней полностью взяла на себя Ника. Взвалила практически неподъемный груз, но я никогда не слышала, чтобы она жаловалась на жизнь, наоборот, улыбалась и была вроде бы вполне счастлива.

— Ты загляни к ней попозже, она тебя ждёт.

— Обязательно, завтра. Сейчас уже поздно, пусть отдыхает.

Бессонная ночь, долгая дорога, плотный ужин и вино совсем меня разморили. Глаза слипались — я не выдержала и сладко зевнула. Хотелось спать, и я не знала, как сказать Нике, что буду ночевать не у неё.

Ян меня ждал — звонил уже дважды, но мне приходилось сбрасывать вызов, потому что было неудобно разговаривать при сестре. Также была масса неотвеченных от Тимура, но с ним я точно не была готова говорить: написала Марго, что добралась до места и на этом всё.

— А что с квартирой? Ты говорила, что планируете расширяться? — подавила очередную зевоту.

— Да, хотим брать ипотеку. Сама понимаешь — нам теперь нужно ещё больше места, — она погладила свой круглый живот и отложила надкусанный персик. Вообще она весь вечер ела очень плохо — клевала как птичка, выглядела какой-то озабоченной. Меня тревожило её состояние, и я не могла понять, что же с ней происходит.

Собрав со стола грязные тарелки и наотрез отказавшись от моей помощи, Ника отвернулась к раковине и включила шипящий напор воды.

— Я сегодня, когда из магазина шла, увидела своего бывшего одноклассника, представляешь, — проронила она словно между прочим, но я сразу напряглась. — Вообще не ожидала его здесь увидеть, он переехал много лет назад. Тоже в Москву, кстати, — складывая намыленную посуду в горку, взяла чистое полотенце. — Может, ты даже его помнишь — Набиев Ян, ты же у нашего класса немного преподавала.

Сон как рукой сняло. Поперхнувшись глотком вина, постучала ладонью по груди.

— Ну так… припоминаю… смутно.

— Странно, да?

— Что именно?

— Ну, то, что сто лет его здесь не было, и он приехал прям тогда же, когда и ты, — полоская тарелки, проговорила Ника, и я мысленно обрадовалась, что она стоит ко мне спиной и не видит вспыхнувших щёк.

Вроде бы обе взрослые женщины, родные люди, но всё равно мне было невыносимо стыдно признаться ей в своём романе на стороне. Да ещё с кем роман!

— А ведь тогда ходил слушок, что у вас с ним шуры-муры…

Буквально застыла с салфеткой у рта. Вот чёрт.

— Да брось ты… скажешь тоже… — промямлила настолько неубедительно и покраснела ещё сильнее.

Ника выключила воду и обернулась.

— Всё, я так не могу больше! — отошла от раковины и выглянула в прихожую. Убедившись, что рядом никого — Игорь развлекал детей в зале — плотно закрыла дверь и, придерживая живот, неуклюже села напротив. — В общем, я видела вас вместе. С Набиевым. Вы целовались у его машины.

— О, Боже, — выдохнула я и выдавила глупую улыбку. Попалась.