Часть 98.

Забежав в комнату, сразу же кинулась к побледневшему Артёму: тот прижался к стене, испуганно моргая. Осмотрела его голову, руки — цел, и только лишь потом уловила ударивший в нос запах алкоголя. Бросила взгляд под ноги: по полу рассыпались бутылочки из тёмного стекла, несколько разбились — острые осколки лежали в коричневой луже. Подняла уцелевшую тару. «Настойка боярышника».

Перевела на маму тяжёлый взгляд: её глаза виновато забегали.

— Я просто хотел достать из шкафа вон те книжки и случайно задел коробку. Я не виноват! — Артём кинулся оправдываться, опасаясь выволочки.

— Конечно, не виноват, — не отводя взгляд от матери, погладила мальчика по плечу.

А ведь я только начала ей верить!

— Доченька, это не то, что ты подумала… Это я от аритмии пью, доктор прописал, — пролепетала она, собирая осколки.

— Целую коробку? Господи, мама, ты снова за старое! Ты же клялась!

— Но это же лекарство! Просто лекарство!

— Лекарство — это когда чайная ложка! Здесь же целый спиртовой завод! Кого ты хочешь обмануть — меня или саму себя? А ведь я почти тебе поверила! Пойдём, Артём, нам пора, — поторопила племянника к выходу, переступая через зловонные лужи.

— Но вы же только пришли… Яночка, дочь, ну ведь я же не напиваюсь. У кого хочешь спроси! Иди, сходи к соседям, спроси! — запинаясь, пробубнила мать, топая за нами следом.

— Я потратила на тебя столько сил, времени, денег. Возила по лучшим врачам, вытащила из вонючей коммуналки и всё ради чего? Вот этого? — обвела рукой рассыпавшиеся бутылки. — Надо было оставить тебя там — с алкашами, среди грязи и тараканов!

— И оставила бы! Зачем ты вообще вечно лезешь в мою жизнь? Подохну — моё дело! Но не-ет, тебе же нужно включить правильную и засунуть свой нос туда, куда не просят! Всегда ты такой была — святая праведница, — тон матери резко изменился, в голосе сквозила неприкрытая желчь. — Да ты меня ненавидишь! Меня — собственную мать родную! И не делай вид, что это не так.

— Я не ненавижу тебя, это ты до сих пор считаешь, что я испортила твою жизнь. Я и Ника. Мы всегда были для тебя обузой.

— А ты, оказывается, неблагодарная…

— А не за что благодарить. Родить мало, нужно воспитать.

— Вот и воспитывай свою, а меня не трогай! Живёшь со своим Тимуром как у Христа за пазухой. Пожила бы как я хоть один день, я бы посмотрела, как ты тогда запела.

— Спасибо, я пожила в молодости, с меня хватило. У тебя всегда виноват кто угодно, но только не ты сама, — накинула сумку на плечо и, взяв Артёма за руку, вышла на лестничную клетку. — Делай, что хочешь. Я устала бороться.

Слёзы душили, но я старалась сдерживаться и не давать волю эмоциям при ребенке. Он и так услышал слишком много — молча семенил рядом, боясь поднять взгляд.

Я знала, что ничего хорошего этот визит не принесёт, с каждым годом контакт с матерью давался всё труднее, но я попыталась дать нам ещё один призрачный шанс на сближение. Надеялась, что прожитые годы хоть как-то её изменят. Но нет, она осталась прежней.

Сегодня произошло то, что должно было произойти — плотину прорвало, и из неё вылезла вся гниль. Она снова сорвалась, и рано или поздно раздастся звонок от Ники, что мать ушла в очередной запой.

Как же я от этого устала…