Глава 23

Ариша

Пахнет чудесно. Розами, которые растут здесь повсюду, и скошенной травой.

Встаю босыми ступнями на ухоженный газон, наблюдая за тем, как Тим открывает ворота, чтобы загнать машину во двор.

Мы добирались сюда около часа, и все это время я сжимала в ладони сережки, которые дала Агата. Эмоции от этого знакомства до сих пор не улеглись. Катя ее боготворит, Тим ведет себя так, словно она ему подружка. Я и сама попала под ее чары. До сих пор не понимаю, как взяла такой дорогой подарок. Лучше бы вообще в интернет не лезла, честное слово. Наверное, в старости мне бы хотелось быть немного на нее похожей. Такой же беспечной, прямолинейной, с накрашенными губами и разбрасывающейся дорогими украшениями, ласково обзывая их безделушками.

На губах вырисовывается улыбка, правда, до момента, пока я не вспоминаю Катины рассказы о том, что у Агаты было шесть мужей, блестящая карьера и больше ничего. Отца Тима и маму Кати она, можно сказать, воспитывала и воспринимала как своих детей, хоть они и были детьми ее брата…

— Арин, все нормально?

Тим, видимо, уже припарковал машину и даже закрыл ворота. Поворачиваю голову и киваю.

— Задумалась просто. Так, — развожу руки чуть в стороны, — что будем делать?

— На заднем дворе есть бассейн, а в полукилометре — река. Ты купаться хотела.

— Хотела. Пошли на речку, только, блин, — смотрю на свои туфли, сиротливо лежащие на траве, — в них я не дойду, если там нет асфальта.

— С этим точно проблем не будет.

Тим улыбается. Касается моей руки, перебирает пальцы в своей ладони. Приближается. Вроде один-единственный шаг, но все мгновенно меняется. Его взгляд теперь опаляет. Темный, манящий. В горле тут же пересыхает, а кожу на шее обжигает дыханием.

Прикосновение губ как разряд тока. Яркая вспышка, от которой подкашиваются ноги.

Прикрываю глаза. Меня слегка ведет, но Тим держит. У него сейчас руки как стальные тиски, ни на миллиметр от себя не отпустит. И это хорошо, иначе сама я точно не справлюсь.

Привстаю на носочки, аккуратно разворачиваясь к нему лицом. Подставляю губы для поцелуя. Желанного, медленного, аж трясет. Меня накрывает волной трепета и какого-то запредельного спокойствия. Волнение испаряется. Когда он рядом, мне ничего не страшно, с ним просто не может быть иначе.

Хаотичные прикосновения губ. Они повсюду. Щеки, шея, ключицы, плечи. Вздрагиваю от каждого. Мое повиновение сейчас сильнее всякой лихорадки. Наслаждаюсь каждой секундой. Он срывает стоны. Охаю невпопад. Дрожу.

Дрожу от его жадных прикосновений. От напора, от понимания, что мы вместе, что весь этот двухгодичный ад теперь в прошлом. Сама к нему льну. Хочу отдать всю себя.

Забирай, мне не жалко, для тебя мне ничего не жалко. Слышишь!

Распахиваю глаза. Хочу его видеть. Чувствовать уже мало. Это созависимость. Знаю, что он чувствует то же самое. Вижу это в его глазах.

Оба часто и громко дышим.

— Мы купаться собирались, — выталкиваю слова и не узнаю свой голос. Он хриплый, неживой какой-то.

Азарин молчит. Даже не шевелится. Видимо, приходит в себя.

Не знаю, зачем я вообще рот открываю. Идеальным вариантом было бы продолжить. Перешагнуть черту прямо сейчас, но я снова все порчу. Нужно взять свои слова обратно. Поцеловать его. Вокруг ни души. Тишина и только наше дыхание.

Открываю рот, но Тим опережает. Кивает, а потом крепко сжимает мою ладонь.

— Собирались.

Соглашается со мной, а у самого глаза горят. Он на взводе, я это чувствую, чувствую и усложняю нам задачу.

— Пошли, — немного грубовато тянет за собой, но потом резко останавливается, смотрит на мои босые ноги и подхватывает на руки.

— Ты с ума сошел? — возмущаюсь, но, вопреки своим же словам, льну к нему как кошка. — Собрался меня так полкилометра тащить?

Рассмеяться хочется, улыбнуться, но не выходит. Мы какие-то до жути сосредоточенные и серьезные. Оба. Точно зомби…

— В тебе хоть килограмм пятьдесят есть?

— Целых пятьдесят два, между прочим.

— Ммм, — тянет с улыбкой.

— Что? — недовольно цокаю языком. Заглядываю ему в глаза, а там пропасть. Моя личная, в которую я падаю вот уже второй год.

— Люблю тебя, говорю.

Слова с его губ срываются быстро и просто. Я же замираю. Пробую на вкус каждый звук. Прижимаюсь к нему ближе, сильнее обхватываю шею, озорно болтая ногами в воздухе.

Меня распирает от происходящего. Эмоций так много, что дышать трудно. В другой ситуации я бы позаботилась о полотенце, пледе, но не сейчас, конечно. Какое, к черту, полотенце? Все мои мысли заняты тем, как сильно Азарин прижимает меня к своей груди.

Я настолько поглощена происходящим, что не замечаю, как мы оказываемся у реки.

От воды веет прохладой. Тим ставит меня на землю, осматривается. Прослеживаю его взгляд. Чуть поодаль виднеется мостик, точнее, уже его остатки.

— С него раньше прыгали, — поясняет Тим, — там углубление было.

— А теперь все зарастает кувшинками. Все равно тут красиво.

Уже смеркается, но видимость все еще отличная. Закручиваю волосы на макушке, чтобы не намокли.

Тим в два движения стягивает футболку, бросает ее на землю и садится на траву. Упирается локтями в колени. Он расслаблен, и я ему завидую, если честно. Понятия не имею, чем закончится эта ночь. Нужно все ему рассказать. Где только смелости найти? В прошлый раз мне понадобился алкоголь, чтобы к нему домой нагрянуть. Сегодня допинга нет…

Делаю пару шагов к воде. Ветер щекочет плечи и раздувает волосы. Тепло. Дневная жара спала, и температура на улице сейчас просто идеальная.

Захватываю подол платья и тяну вверх. Снимаю его через голову и бросаю к ногам.

По телу сразу мелкая дрожь идет. От холода или от того, как Тим на меня смотрит, не знаю. Остаюсь в трусах и лифчике без бретелей. Немного ежусь, но стараюсь держать спину прямо и не закрывать себя руками. Хочу, чтобы он смотрел. Хочу ему нравиться, хоть и знаю, что это уже так. Я ему нравлюсь, подозреваю, что он без ума.

Губы трогает теплая улыбка.

Честно говоря, есть в этом что-то магическое, то, как он смотрит…

Подхожу ближе к реке. Вода прохладная. Мурашки обкидывают живот и плечи. Делаю еще шажочек и замираю. Слышу тихие шаги и тянусь макушкой к небу.

Как только Тим прижимается ко мне сзади, внутри все воспламеняется.

— Мне кажется или ты от меня бегаешь? — шепчет на ухо, задевая ушную раковину губами.

— Кажется, — прикрываю глаза и замираю в ожидании.

Хочу, чтобы он меня трогал. И он трогает. Стягивает чашки лифчика вниз. Груди не касается. Его пальцы скользят вдоль живота, замирают над резинкой трусов.

Заметно напрягаюсь, видимо, потому, что почти сразу следует наставление:

— Расслабься, мы тут одни.

Киваю. Пытаюсь расслабиться, правда. Даже голову ему на плечо откидываю, пока его взметнувшиеся вверх ладони сжимают мою голую грудь.

Нетерпение накатывает ужасное. Соски болезненно ноют, и мне как воздух необходимо, чтобы он к ним прикоснулся. Сдавил пальцами или втянул губами. Мне так понравилось, как он ласкал меня ртом… Но Тим этого не делает, водит вокруг, словно игнорирует.

Шумно, почти капризно выдыхаю и почему-то представляю его ухмылку. Он меня дразнит…

Закусываю губу и делаю резкий шаг вперед. Все происходит немного неожиданно, поэтому его теплые ладони отрываются от моей кожи. Пользуясь заминкой, я снимаю лифчик. Поворачиваюсь к Тиму лицом и бросаю свое белье на берег.

— Кажется, ты говорил про «без купальника», да? — снова отшагиваю от него. Шажочек, а меня резко скрывает почти по плечи.

— Осторожно, тут ухабистое дно, — выдает полушепотом и надвигается на меня.

Его тоже резко скрывает, не по плечи, конечно, но теперь и не по пояс.

Отрываю ступни от песка и отплываю. Тим ловит уже на глубине, меня точно скроет, если захочу достать до дна. Не сбежать, не вывернуться, но, может, и не нужно?

Его губы на моей шее. Горячие, обжигающие. Накаленный возбуждением член упирается в бедро.

Снова тишина. Только вздохи, рваные, шумные. Ненормальные какие-то.

Тим опять целует, и я тут же обвиваю его ногами. Рефлекторно выходит, потому что так удобнее. Я вижу в его глазах желание. Оно отзывается и во мне…

Нужно сказать сейчас.

Его губы приятно щекочут шею, рука скользит по моей спине, и в какой-то момент я понимаю, что мы уже не на плаву держимся. Тим оттеснил нас ближе к берегу, туда, где он уверенно стоит на ногах.

Вода прохладная, но мне так жарко. По лицу стекают мелкие капельки, ресницы дрожат. Да я вся дрожу. Это нетерпение? Волнение? Что это, блин, вообще?

Пока меня лихорадит, его наглые пальцы забираются в мои трусы. Охаю от прикосновения, но он тут же затыкает мой рот поцелуем.

Когда дело остается за малым и я чувствую, как головка члена упирается в мою промежность, меня откидывает в не самые приятные воспоминания. По спине ползет холодок. Я даже толком не понимаю, как рот открываю, но тем не менее в ужасе кричу: «Нет!»

Тим останавливается. Чувствую, как напрягаются его плечи.

— Надо поговорить. Нам нужно поговорить, — тараторю, боязливо касаясь его груди. — Там…

Выворачиваюсь и, ускорившись, плыву к берегу.

Теперь вода скрывает меня примерно по пояс. Тим ныряет. Я смотрю, как рябит водная гладь в месте, где только что торчала Азаринская голова, и не дышу. Сама я хоть и научилась плавать, но нырять до сих пор боюсь.

Тим выныривает через минуту в нескольких шагах от меня, а потом окачивает водой.

Мне вроде как должно быть весело. Брызги летят со всех сторон. Я смеюсь, но в глубине души готовлюсь.

Хохочу и пячусь к берегу. Когда до песка остается совсем ничего, оступаюсь и падаю на задницу.

— Ой, — только и могу выдать.

Упираюсь ладонями в мокрый песок, а сама жадно наблюдаю за тем, как Тим выходит из воды. Скользит пальцами по волосам, будто по привычке пытаясь зачесать их назад. Правда, с его нынешней прической это бессмысленное действие. Челки, которая бы могла упасть на лоб, просто нет.

Когда он оказывается рядом, даже вздыхаю от досады, прекрасное было зрелище. Азарин в трусах. Весь такой загорелый, подтянутый, мокрый и возбужденный. Прохладная вода не спасла…

Между нами снова совсем нет расстояния. Эта близость сводит с ума. Я накручиваю себя до предела.

Вырисовываю на мокром песке незамысловатые узоры, а у самой уши горят. Знаю, что Тим смотрит. Он него веет жаром и похотью. Какая-то страшная смесь возбуждения, она и до меня добирается. Пальцы на ногах поджимаются, а низ живота тянет.

Меня простреливает волной желания. Оно такое острое, что пережить его спокойно просто невозможно.

Поэтому, когда его пальцы касаются моей спины, меня подбрасывает. Мне правда кажется, будто я от земли оторвалась.

Поворачиваю голову.

Он смотрит, но эмоций я его не понимаю.

— У меня проблемы, — выговариваю слова и практически не дышу. — С близостью. Мне больно. Это как блокировка, понимаешь? Мышцы сокращаются и…

Нервничаю, поэтому резко замолкаю. Нужно продолжить, но я молчу. Прячу взгляд и кусаю губы. Уверена завтра они будут выглядеть не очень.

— Давно?

— Что? — все же неуверенно поворачиваю голову. делаю усилие, чтобы взглянуть Тиму в глаза.

— Началось это давно?

— Обнаружила через полгода после твоего отъезда, — упираюсь взглядом в песок, — это вагинизм* называется.

Ужас. Зачем я только все это несу? Нужно было просто попробовать, молча. Как я и хотела, когда только его увидела в клубе. Возможно, все бы получилось. Ну или я бы разрыдалась в самый важный момент от боли…

— Пошли домой, — Азарин поднимается на ноги и утягивает меня за собой.

Домой? Он хочет отвезти меня домой? Видимо, шок на моем лице проступает очень ярко.

Тим хмурится и поддевает с земли свою футболку, которую тут же надевает на меня.

— Слушай, вопрос, может, тупой, — выдыхает, — но вы же с Ворониным как-то это делали… Ты терпела боль, что ли?

Что? Как дура глазами хлопаю. Он не понял или…

— У нас с ним ничего не было. Ну, петтинг и пара неудачных попыток проникновения.

— Не было? — он кивает словно сам себе. — Пойдем, — прижимает меня к себе. — Заодно подробно мне расскажешь?

— Что расскажу?

Он собрался слушать про мой недосекс с Пашей?

— Как это с тобой происходит? Что ты чувствуешь? Вопросов у меня много. Пошли.

*Вагинизм — это судорожное болезненное сокращение мышц тазового дна при попытке ввести что‑либо во влагалище (боль может варьироваться от легкой до сильной, также возможно ощущение дискомфорта или жжения). Часто это приводит к тому, что становится сложно заниматься сексом. Вагинизм вызывают как физические, так и эмоциональные триггеры. У женщины не получится контролировать, предотвратить или остановить этот спазм по своему желанию. Также его может спровоцировать попытка ввести тампон или гинекологический осмотр.

Иногда выделяют ситуативный вагинизм, который возникает, например, только при сексе, а при введении тампона или при гинекологическом осмотре симптомов нет. (У Арины как раз такой случай)