Глава 22

Тим

Громов в своем репертуаре. Но, если он думает, что я не готов ответить, ошибается.

Это даже не провокация. Ни фига. Я от себя Арину больше в жизни не отпущу. Главное теперь — вложить это ей в голову.

Как только взглянул на нее, когда за забор вышла, без слов все уловил. Сложно не догадаться, когда ее от эмоций разрывает просто.

Главный аргумент ее отца, насколько понимаю, — слезы дочери. Только вот сейчас он лично ее до этих самых слез и доводит.

Ухмыляюсь и поворачиваюсь к Аринке. Подмигиваю, прежде чем дальше озвучить свои мысли.

— Арин? Ты как, не против?

Ариша хмурится, я лишь крепче сжимаю ее ладонь. Подбадриваю. Ну же, не впадай в ступор, подыграй мне. В серьезность моих слов все равно сейчас не поверишь, а так хотя бы будь на моей стороне.

— Замуж?

Моя Громова хлопает ресницами, а уголков ее губ касается хитрая улыбка.

— Замуж. Сама сказала, что я просто обязан на тебе жениться, — припоминаю ее же слова на моей кухне. Шутила ведь. Или не шутила…

Боковым зрением замечаю, как Громов насупился. Такое комичное у него выражение лица. Зевс-громовержец, не иначе.

Арина опускает взгляд и кивает.

— Не против, — выдает полушепотом.

Теперь уже смотрит на отца. Степан Арсеньевич недобро прищуривается. Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже давно был трупом.

Притягиваю Аришку ближе к себе. На Громова смотрю в упор. Я, конечно, понимаю, что тогда накосячил, но уж точно не ее отец будет теперь решать, как, когда, где и вообще можно ли нам с ней встречаться. С такими закидонами — мимо. Сразу.

Наш глубокоуважаемый Степан Арсеньевич прослеживает, как моя рука ложится на талию его дочери. Это не провокация, а просто порыв. Мы как бы единое целое, если он не заметил…

Пауза неприлично затягивается. Арина нервно постукивает носком туфли о паркет. Я и ее отец ведем немой диалог. Так и слышу, как он в приказном тоном орет мне — убрать руки от его дочери и свалить в закат. В открытом пространстве шныряют только импульсы разрывной энергетики. Мы в паре миллиметров либо от грандиозного скандала, либо от псевдоодобрения.

Сегодня побеждает второе.

— Так, брысь отсюда, оба! — взрывается будущий тесть. Пауза лопается, как мыльный пузырь. Теперь вот стоим, все вместе обтекаем.

Ариша сдерживает смех буквально пару секунд, прежде чем заливисто расхохотаться.

— Нервное, — виновато поджимает губы и косится на отца, который убирает руки в карманы спортивных штанов и уходит. Молча. На удивление.

— Замуж я за тебя не собираюсь, даже ради шутки, — Аринка серьезнеет. Говорит тихо. Все же мы в доме не одни. — Не надейся.

Очень важное уточнение, по ее мнению. Это мы еще, конечно, посмотрим. Ради шутки? Наивная, будто кто-то вообще шутил.

Переплетаю наши пальцы и киваю на дверь. Аринка тут же тянется к ручке и выскальзывает на улицу.

Честно говоря, здесь, по другую сторону двери, даже дышится легче. Внутри дома энергетика сегодня на слабую троечку.

— Страшно представить, сколько мама его сейчас успокаивать будет, — подает голос Арина и сразу меняет тему. — Так и куда мы едем? — интересуется, подстраиваясь под мой шаг. Тут же замедляюсь.

— Куда хочешь.

Мне по большому счету реально без разницы. Главное — с ней. Можно сказать, один маленький бой я выиграл. Отстоял свою принцессу у дракона.

— Такая духота сегодня, я бы искупалась. Хотя… Возвращаться домой за купальником желания нет. Поэтому что-нибудь другое лучше придумаем.

— Может, ты у меня тогда и ночевать останешься? — прощупываю почву. — Если нет желания? — открываю ей дверь в тачке.

— Я подумаю.

Аринка улыбается, кокетливо пожимает плечами и, привстав на носочки, касается губами моей щеки. Сам не замечаю, как моя ладонь приклеивается к ее заднице.

— Ти-мо-ша, — шепчет, — руки.

Громова отстраняется. Даже делает попытку сесть в машину. Ну конечно, так вот я тебя сейчас и отпустил.

— Тут камеры, — недовольничает, когда моя рука скользит ей под подол, сминая ягодицу.

— Они тебя явно возбуждают, — парирую.

Возмутиться ей не даю. Затыкаю рот поцелуем. Исследую языком. Кайфую от происходящего. Меня уже давно на ней переклинило. Аринкино отсутствие — практически обезвоживание. Организм отказывается функционировать в полную мощность, когда ее нет в моей жизни. За два года я это уяснил. Жил вполсилы и делал все тоже вполсилы. Особо никаких чувств и эмоций, если так рассудить, я вернулся к нулевой отметке. До того, как узнал, что такое быть с ней. Понимать, что она моя…

Оторваться тяжело, нереально просто. Снова кроет не по-детски. Это уже не смешно, даже не умиляет. Скорее раздражает. Не реакция моя, а невозможность переместиться в место поукромнее.

Двадцать четыре на семь о ней думаю. Дико тянет.

Огибаю капот, замечая ее отца в окне второго этажа. Взмахиваю рукой, чтобы обозначить, что все окей, и сажусь в тачку.

Арина накидывает ремень. Спрашивает что-то. Тупо киваю. Снова на взводе.

На ней короткое платье. Бретельки тонкие. Когда все это в своей голове сопоставляю, единственное место, куда я хочу, — это в кровать с Ариной в обнимку. На большее фантазии не хватает.

Арина снимает свои ярко-розовые туфли и подтягивает колени к груди. Она сегодня просто Барби. Подол платья скользит по загорелой коже, оголяя бедро. Крепче сжимаю руль. Ее близость в замкнутом пространстве действует предсказуемо.

Бросаю прощальный взгляд на дом Громовых, отражающийся в зеркалах.

— Как ты смотришь на то, чтобы искупаться, — поворачиваю голову и делаю паузу, — без купальника?

Аринка вспыхивает. Забавная такая. Не нужно присматриваться, чтобы заметить, как покраснели ее щеки.

— В смысле?

— Есть одна идея. Но нужно будет сначала кое-куда заехать.

* * *

— И куда ты меня привел?

Аринка стучит каблуками по лестнице. В подъезде дома на Малой Бронной все привычно. Все, как я помню. Кажется, даже цветы на подоконнике те же самые. Фиалки. Желтые, красные…

Два года тут не был. Удивительно, но, походу, детство всех, кто в нашей семье рождается, отчасти проходит именно здесь. Родители много работали и часто меня сюда привозили. Катюха тоже в стороне не оставалась и большую часть лета тут тусовалась.

— Мы быстро. Слева дверь.

Подталкиваю Арину вперед и звоню в звонок. Внизу нас консьержка пустила, так что наше появление для хозяйки квартиры будет маленьким сюрпризом.

— Иду-иду, — узнаю бойкий голос экономки, которая открывает нам дверь.

— Здрасьте, мы в гости на полчаса, — переступаю порог и скидываю кроссы.

Арина наклоняется, чтобы расстегнуть застежки на туфлях, а потом нерешительно проходит следом за мной.

— Вера, кого там принесло?! — нетерпеливо голосит Агата.

Прикладываю палец к губам. Женщина понимающе улыбается и делает несколько шагов назад. Замечаю, как убирает нашу обувь в обувницу.

— А у тебя есть какие-то конкретные предпочтения? — толкаю дверь в гостиную.

Агата в своем репертуаре. Сидит в кресле и курит в открытое окно. Раньше она тусила на кресле-качалке, которое бесило моего отца. Впоследствии он подогнал ей огромное массажное, раскидывающееся во все стороны.

— Барин пожаловал, — Аги стряхивает пепел в хрустальную пепельницу, растягивая свои напомаженные губы в улыбке. — Я думала, тебя теперь только на похоронах своих увижу.

Тетушка отца, ей восемьдесят пять. За плечами славная музыкальная карьера, шесть мужей и столько же пластических операций. Характер отвратительнейший. Но если она кого-то любит, то всем сердцем.

— Не прибедняйся, я тебе звоню. Между прочим, чаще, чем Катька. Я не один, кстати, — отступаю, демонстрируя Арину, которая спряталась за моей спиной. — Арина, моя девушка.

Ариша с Аги незнакома. Никогда не видела, может, только от Катьки слышала. Тетушка наши семейные праздники не жалует. Мы сами к ней ездим. Она же из квартиры своей выбирается только в парк возле дома. Говорит, что в этой жизни видела все, поэтому книги и Патриаршие пруды под старость лет ее более чем устраивают.

— Здравствуйте, — Громова кивает. Улыбается и нервничает, конечно.

Я бы тоже занервничал, если б на меня так смотрели. Агата умеет… Но, по сути, это только антураж. Так она классная тетка.

— Здравствуй. Хорошенькая какая. На мать твою похожа, кстати, — смотрит на меня.

Есть у Агаты привычка говорить о людях так, будто их тут нет.

— Ты бы чай нам, что ли, предложила. Или кофе.

— Я уже в таком возрасте, что в девятом часу вечера, мой дорогой, кофе не пью. Вера! — снова срывается на крик. Женщина тут же появляется на пороге. Да уж, она тут второй год работает, но уже выдрессирована. Даже жаль ее. — Чай сделай. Который мой любимый Абрамов из Китая привез.

— Хорошо. Сейчас заварю.

— И эклеры неси.

Экономка кивает и исчезает. Прошлая домоправительница могла и сама на Аги прикрикнуть. Она больше сорока лет здесь проработала. Теперь вот ушла на заслуженный отдых. К дочери уехала.

Арина все еще прячется где-то за мной. Переминается с ноги на ногу, но при этом жадно разглядывает интерьерчик, под завязку забитый антиквариатом. Агата любит все это старье. Да, баснословно дорогое, но один фиг старье.

Ловлю Аринкину руку, сжимаю пальчики. Уголки ее губ ползут вверх. Приободряется.

— У вас очень красиво.

— Хоть кто-то оценил, а то от родственничков моих не дождешься, — тут же жалуется Агата. — Ну чего ты там встала в дверях как неродная? Проходи, садись. Я не кусаюсь. Рассказывай, жалуйся на этого обалдуя.

Аринка мягко смеется.

— Вроде не на что.

— Это когда такое было? Чтобы на Тима и пожаловаться нельзя было?!

Арина пожимает плечами и усаживается на стул за круглым столом в центре комнаты.

— Курить завязывай, — отодвигаю пепельницу, в которой Аги потушила одну сигарету, и уже потянулась за другой.

— Поуказывай мне. Все детство тут с голой жопой и соплями бегал!

Закатываю глаза и слышу Аринкины смешки. Подхожу к открытому окну. Сигаретный дым раздражает, и не потому, что мне дышать им противно, а потому как я и сам бы не отказался сделать пару затяжек. Но вроде как бросать решил…

— А-а-аг, а дай ключи от дачи, — перевожу взгляд на тетушку, и она тут же начинает суетиться.

— Вера!

— Да не ори ты так, скажи, где лежат, я сам возьму.

— В прихожей, шкафчик, тот, что справа. Там на третьей полке найдешь.

— Супер.

Быстро иду за ключами и возвращаюсь обратно. Вообще, можно было бы забежать сюда одному, взять ключи и свалить. Сам не знаю, зачем Аринку с собой потащил. Агата занимает огромную роль в жизни всех в нашей семье. Давно хотел их с Громовой познакомить.

— Значит, ты у нас та самая Арина…

Закатываю глаза. Мать, конечно, все еще два года назад Аги слила. Они мне весь мозг этой любовью потом вынесли.

— Та самая? — Аринка оглядывается. Встречается со мной глазами.

В ответ только плечами пожимаю. Ну типа да, о тебе вся моя семейка в курсе.

Вера подает чай, и Арина интересуется, где можно помыть руки. Пока залипаю на ее заднице, в меня прилетает пачка сигарет. Ударяется о плечо и отскакивает на пол.

— Не проходящая. Раз ко мне притащил, — заключает Агата. Арины в комнате к этому моменту уже нет. — Любишь, значит?

— Люблю. Чего пристала?

— Не в отца ты явно, — хмыкает. — Тот как кусок палладия, пока дошло…

Ржу. За это нашу тетушку и обожаю. Она, наверное, одна способна папу приземлить.

Вера расставляет чашки. Как только Аринка возвращается в гостиную, Аги расспрашивает ее про учебу, а потом рассказывает про какого-то медицинского светило, с которым крутила роман. Громова, естественно, с открытым ртом слушает.

— Красивое у тебя платье. Вернуть бы мои двадцать… Погоди-ка, где-то у меня тут было… — тетушка вытягивает указательный палец и тянется к полке за шкатулкой. — Так-так, а вот же. Держи.

— Это мне? — Арина растерянно смотрит на Аги, а потом на протягиваемые ей серьги.

— Бери, к платью подойдет.

— Агата, тебе звонят, — Вера приносит мобильник, и тетушка медленной походкой скрывается в соседней комнате.

— Тим, — подает голос Аринка.

— М?

— Это же бриллианты, кажется…

Громова рассматривает пусеты, напоминающие раскрытый бутон цветка, усыпанный камнями.

— Возможно.

Пока я допиваю чай и закидываю в себя еще пару эклеров, Арина залипает в телефон. Единственное, что замечаю, фоткает сережку.

— Она с ума сошла? — прикладывает ладонь к губам.

— Чего там?

— Ты знаешь, сколько они стоят? — поворачивает смартфон экраном ко мне. — Я не могу их взять.

Киваю. Хотя уже заранее знаю, что, если Аги решила, Арина выйдет из этой квартиры только с этими серьгами.

Буквально через полчаса мы стоим во дворе у машины. Громова смотрит на окна дома и сжимает в кулаке серьги, в глазах ужас.

— Как я их взяла? Как она меня вообще уговорила? Полмиллиона, Тим. Это очень дорого. Вернешь ей, ладно?

— Не придавай этому такое большое значение. Миленькая безделушка.

— Тим, — все еще смотрит на серьги.

— Потом еще раз к ней заедем, вернешь. Если она возьмет, конечно, — открываю машину.

— Ну Тим!

— Поехали уже, у меня для тебя сюрприз.

— Точно для меня? Ты везешь нас туда, где, по твоим словам, можно искупаться без купальника. Так что сюрприз больше для тебя, — играет бровями, усаживаясь на сиденье.

— Догадливая какая.

Полчаса спустя мы едем по Новорижскому, на ту самую дачу, от которой я брал ключи. Очень надеюсь, что Громова не засобирается домой, а эта ночь станет для нас чем-то большим…