Глава 26

Тим

Просыпаюсь оттого, что вот-вот упаду с кровати.

Шикарно просто. Аринка сдвинула меня на самый край, но сама при этом устроилась под боком. Оттесняю ее к центру и переворачиваюсь на спину. В комнате жарко, пульт от кондея непонятно где, а встать и открыть окно просто лень.

Закидываю руки за голову и закрываю глаза. Прошло больше четырех часов после произошедшего в ванной, но ведет до сих пор. Честно говоря, когда я туда шел, ни на что вообще не рассчитывал. Не думал, что она решится сегодня даже на то, что между нами случилось…

В башке промелькивает, как Аринкины пальцы сжимают мой член, и тот тут же дергается, будто она это снова делает. Сон как рукой снимает. Стискиваю зубы, упираясь кулаком в матрас. Перед глазами яркие картинки. Ее губы, грудь. В ушах тихие стоны.

Возбуждение нарастает пропорционально хронометражу распаляющей киношки, что я кручу в своей голове. А там, то еще порево с Громовой в главной роли. Я ее уже по-всякому разложил. В реале же лежу с эрегированным членом и слушаю Аринкино сопение.

Бешеное желание оказаться в ней никуда не делось.

Несколько рваных, жадных вдохов успокоиться не помогают.

Арина шебуршит под одеялом и подкатывается ближе. Ее пальцы ложатся на мой живот, а губы касаются кожи на шее.

Вздрагиваю и, срывая последние ориентиры, придавливаю ее к матрасу. Скольжу коленом по внутренней стороне бедра, вынуждая ее развести ноги.

Как только целую, короткие ногти чуть сильнее впиваются мне в плечи.

Арина отвечает, выгибается навстречу, просовывая свой язык мне в рот. Реакция мгновенная на нее. Сразу хочу. Сразу мое.

Вся моя, от макушки до кончиков пальцев на ногах. Самая красивая, желанная, горячая…

Сорвавшийся с ее губ стон будоражит воображение. Дышать становится еще труднее. Целую каждый миллиметр прекрасного тела.

— Тим, — бормочет в губы. — Я так тебя люблю. Очень-очень.

— Я тебя…

Возможности договорить меня лишает ее рука, которая скользит по животу, а потом сжимает член.

Выдаю лишь шипение. Фиксирую тонкие запястья, отрывая от себя Аришины руки, и завожу их ей за голову.

Целую живот, бедра. Нервная система ходуном ходит.

Всего этого совершенно недостаточно. В этот раз она не зажимается, наоборот, двигается мне навстречу.

Касаюсь кончиком языка уже мокренького бугорочка. Кайфую от того, насколько она мокрая. Ласкаю ее и не могу удержаться от того, чтобы и себе передернуть.

Открывающаяся картинка возносит возбуждение на пик. Арина прогибается в спине, позволяя делать с ней все, что мне хочется. Дойти до точки, резко остановиться, чтобы услышать ее жалобный скулеж из-за сорванного оргазма, а потом продолжить.

Светлеет уже достаточно рано, поэтому уличный свет, попадающий сюда через окна, позволяет прекрасно видеть происходящее.

— Тим, пожалуйста…

— Сейчас, — просовываю руки под ее коленями, тяну на себя.

Флер легкости испаряется. Остаются только инстинкты. Трахаю ее языком и подыхаю от рвущих на куски эмоций. Лижу, всасываю. Ей, оказывается, нужно совсем немного, чтобы тело сотрясло дрожью.

Кончает она мощно. С громкими криками. А когда хочу снова поцеловать, капризно пытается сжать ноги, все еще немного подрагивая.

Улыбка на лице вырисовывается сама собой. Прохожусь языком по плоскому животу, груди, конечно же, задевая острый сосок. Втягиваю вершинку губами.

Арина охает, а потом тянет за плечи к себе.

— Я тебя хочу, — бормочет в губы.

Наваливаюсь сверху, упираясь головкой в разгоряченную промежность.

— По-настоящему. Сейчас, — шепчет, — пожалуйста.

— Пробуем? Уверена?

— Да.

— Сразу говори, если что-то не так.

Черт. Презики в машине.

— Арин, мне надо сходить за презервативом.

— Нет, — качает головой. — Прервемся просто, — тараторит, а сама ерзает подо мной.

Так себе план, конечно. Но разум меня покинул уже давно, когда дело касается этой девочки, а нетерпение лишь усугубляет ситуацию. Хочется трахнуть ее. Жестко. Но, блядь, она, ко всему прочему, и девственница еще.

— Хорошо-хорошо, — шепчет, зацеловывая мою шею. — Я готова.

Я скоро от одних только прикосновений ее губ кончать начну.

— Готова?

Она не просто влажная, мокрая. Аккуратно, буквально на сантиметр в нее вхожу. Арина охает. Чуть выгибается.

— Нормально?

— Да-да, — мычит мне в щеку.

Толкаюсь чуть дальше. Узко. В голову сразу лезут байки о горе-любовниках. Ну, о тех, у которых член застревает во влагалище от сильных спазмов. Да, именно об этом сейчас только и думать.

Арина впивается ногтями мне в плечи.

— Тим, — звучит капризно.

— Рву?

— Умм… да, я… пожалуйста.

Делаю резкий толчок. Чувствую, как она меня сжимает еще сильнее, чем есть, и не шевелюсь больше.

Арина распахивает глаза, а у меня, честно говоря, волосы на башке дыбом встают.

Несколько секунд полной тишины. Мы не шевелимся. Если она сейчас закричит или заплачет, я точно поеду кукухой. Нужно было ждать, блядь. Тихо-мирно спать и вообще ее не трогать.

— Ты как?

Арина часто кивает и сильнее упирается коленями мне в бока. Понимаю это по-своему, начиная отстраняться, но она снова удивляет. Тянет на себя, обвивая мою шею руками.

Это типа нормально, да? Выдыхаю. Она прогибается в пояснице и закрывает глаза. На лице улыбка.

Внутри нарастает тревога. Странное такое чувство…

Хрен знает почему, но только сейчас посещает одна не очень хорошая мысль. До этого меня слишком сильно торкало от возбуждения…

Несколько часов назад она не смогла принять даже мои пальцы, а сейчас…

Стоп!

В прошлый раз она призналась мне в любви в полусне. Что, если она и сейчас подлуначивает?

Не может же такого быть? Или может?

— Арин? — зову, но Громова не откликается.

Блядь! Блядь! Блядь! Паника начинает нарастать. А свалившаяся вдруг тишина только усугубляет ситуацию.

Она реально спит? Твою мать.

— Что? — выдыхает мне в губы с заминкой. — Мне жарко, — шепчет, а сама лезет обниматься.

Мой член еще в ней, но ведет себя она так, словно мы минуту назад просто легли спать и всего, что было вот буквально минуту назад, не происходило.

Чувствую, как она несколько раз меня сжимает. Мое-то возбуждение, несмотря на происходящее, никуда не делось. Упираюсь кулаком в матрас, чтобы выйти из нее. Секунда буквально, новый легкий спазм, после которого я кончаю. В жизни бы не подумал, что так вообще могу.

Твою мать!

Резко выскальзываю из нее и накрываю одеялом. Она даже не реагирует.

— Сейчас окно открою, — говорю уже скорее сам себе.

Поворачиваю ручку в режим проветривания, а потом иду в душ.

Судя по тому, что член и рука в крови, то самое произошло, но Арина это событие проспала.

Ситуация своеобразная. С одной стороны, хочется заржать в голос, с другой, пульс участился. Она же ведь и правда спала, а я этого не заметил…

Умываю рожу холодной водой. Смотрю на свое отражение. Ясность мысли приходит чуть погодя. Я в нее только что кончил. Частично, но этого бывает вполне достаточно, чтобы потом закупаться колясками и памперсами.

Писец.

* * *

Реагирую на короткий писк, словно тот, кто его издает, прикрыл рот ладонью.

Тут же срываюсь с места.

Арина стоит в спальне у кровати. В руках у нее одеяло, на простыне — последствия сегодняшней ночи. Несколько красных пятен. На самом деле крови было совсем немного. Хотя хрен его знает, сколько ее вообще должно быть и где та самая норма.

— Выдыхай.

Это единственное, что я сейчас в состоянии сказать. Сам тоже замер. Стоим, пялимся друг на друга.

Аринка густо краснеет, а губы у нее начинают подрагивать.

— Это… — бормочет и делает шаг назад. Выпускает из рук одеяло, и то падает к ее ногам. — Да?

Спрашивает шепотом и смотрит на меня. Киваю. Как только это делаю, Аринка вздрагивает и прячет лицо в ладони. В несколько шагов сокращаю расстояние, что нас разделяет. Притягиваю ее к себе. Она голая. Одеяло валяется на полу.

— Я думала, сон…

Сон? Значит, она что-то помнит?

— Все нормально, — выдаю не своим голосом.

— Как? — заглядывает мне в глаза.

— Щас все расскажу. Платье твое принесу, — стискиваю острые плечи и спешу в ванную.

Арина часто кивает и оседает на кровать. Когда приношу ей вещи, быстро одевается и боязливо осматривает простыню.

— Я там чай заварил, пойдем?

Мы сидим на кухне. Арина красная как рак после моего рассказа. Буквально полчаса назад я съездил в аптеку, купил ей таблетки, чтобы устранить возможные последствия этой ночи, и долго извинялся за то, что ни хрена не понял.

Это история для анекдота, чесслово. Лишил девчонку девственности, а она и не заметила, потому что спала. И вот тут уже напрашивается неутешительный подкол, что ж там за агрегат, который так легко не почувствовать.

Ржу сам над собой и перевожу взгляд на циферблат. Шесть утра. Спать я больше не ложился сегодня. После душа минут сорок просидел на улице, выкурил сигарет семь, наверное. Погуглил о лунатиках. Пришел к выводу, что зачастую после приступа люди не помнят, что с ними происходило, боли тоже чаще всего не чувствуют…

Тиканье часов начинает раздражать, как и повисшая тишина.

Аринка пялится в чашку кофе, периодически размешивая напиток ложечкой.

— Ты со мной теперь не разговариваешь? — смотрю на нее прямо.

Арина поднимает взгляд и отрицательно качает головой. Невероятно сложно понять, о чем думает. После того как я рассказал ей о произошедшем ночью, она сначала даже посмеялась. Думала, прикалываюсь насчет возможной беременности. Ситуация располагала. Она все проспала, я конкретно затупил. Но, видимо, мое лицо говорило само за себя.

— Разговариваю, — вздыхает. — Просто, — накрывает лицо ладонями, — боже, я думала, что мне снится сон. Даже боли не почувствовала.

— Ты лунатишь, походу.

— Раньше такого не было.

— Тебя никто не трахал во сне? — кривлю губы.

Арина закатывает глаза, а потом смотрит на пачку с таблетками. Скребет ногтями по столу. Звук неприятный. Морщусь.

— Извини, я не думал, что так получится. Ты сама сказала, можно без презика… Прости. Это безответственно и тупо. Дети нам обоим сейчас не нужны. Такого больше не повторится.

— Не нужны, — снова кивает, а потом задает, наверное, самый глупый вопрос: — Тебе хоть немножечко понравилось?

Подвисаю.

— Секс? С тобой? — как на дуру на нее сейчас смотрю.

— Прекрати издеваться. Я не спросила ничего смешного.

— Понравилось.

Стираю улыбку. Кажется, действительно перебарщиваю. У нее шок. У меня, впрочем, тоже.

Арина крутит в руках пачку с таблетками, а потом резко сдирает с нее обертку.

— Перед поступлением я спускалась ночью в папин кабинет и пыталась открыть сейф. Он как раз сидел за компьютером, работал. Офигел, наверное. Я не помню, как оказалась внизу и что вообще там искала. Просто открыла глаза, а передо мной папа. На мне пижама, и я не в своей кровати. Врач сказал, что перенервничала. Потом было еще пару раз, не дома уже. Я о них никому не рассказывала, списала на стресс. Последний год со мной ничего подобного не случалось, ну, до сегодняшней ночи.

Протягиваю руку через стол и сжимаю Аринину ладонь.

Видимо, вчерашний эпизод в ванной стал для нее еще одним стрессом.

— Дашь воды? — выдавливает капсулу из блистера.

Тут же поднимаюсь со стула и наливаю ей воды. Протягиваю стакан.

Арина быстро запивает таблетку и достает телефон. Судя по тому, как активно ее пальцы скачут по экрану, она либо делает заметку, либо печатает кому-то сообщение.

Лишних вопросов в сложившейся ситуации не задаю. Хотя тучи над башкой явно сгущаются. Она без протестов приняла таблетку, даже слова не сказала. Но меня почему-то не покидает чувство, будто я один решение принял. Что, если она считает это неправильным, но молчит?

Ситуация паршивая с любого ракурса. Ну какие нам дети?!

Но я даже не спросил, как-то по инерции все случилось. Испугался. Думал о том, как лучше, а вышло, походу, как всегда…

— Слушай, я… ты же…

Пока подбираю слова, пялюсь на пустую бумажную коробочку, которая лежит на столе.

Арина прослеживает мой взгляд.

— Я не хотел ничего плохого, просто…

— Ты про это? — поддевает пачку. — В том, что дети нам не нужны, я с тобой полностью согласна. Я просто пытаюсь вспомнить происходящее ночью. Я была уверена, что наш секс мне снится.

Аринка улыбается, а потом у нее звонит телефон.

На проводе Громов. Ну кто бы сомневался-то вообще? Он что-то ей говорит, отчего Аринкины щеки краснеют.

— Все нормально, папа. Я буду вовремя. Пока.

Арина сбрасывает звонок и снова смотрит на меня.

— Чего он хотел?

— Пугал штрафом за опоздание. Ты же меня отвезешь?

— Конечно. Тебя через дом или сразу в клинику?

— Лучше через дом. Переодеться не помешает.

— Хорошо. Тогда погнали.

Пока Арина надевает туфли, засовываю в карман улики. Не очень бы хотелось, чтобы кто-то из прислуги нашел в мусоре эту пачку и настучал отцу. А в том, что они так могут, я вот даже не сомневаюсь.

Закрываю дверь на ключ. Арина все это время стоит позади. На ней высохшее платье, и, насколько понимаю, трусы в наличии тоже теперь имеются.

Протягиваю ладонь, в которую она тут же вкладывает свою.

— Слушай, — замирает уже у тачки. — Я сейчас спрошу, ты только не смейся, ладно?

Молчу в знак согласия.

— Мне казалось, что ты, мы… — она еще сильнее краснеет и привстает на носочки. Теплые пальцы ложатся мне на плечи, касаясь шеи подушечками.

— Что? — сам почти не дышу. Накрывает. Снова ее запах. Тело. Идеальные изгибы под моими ладонями…

— Потом, — кусает свои губы, в которые тут же хочется вгрызться.

До смерти ее зацеловать хочу. Понятия не имею, как вообще себя сдерживаю, ведь иначе она точно на свою работу опоздает.

Киваю, и ее взгляд тут же взметается. Секунда, а потом глаза в глаза.

— Едем? — хлопает длинными ресницами. Меня же будто парализовало, пошевелиться не могу. Как баран на нее пялюсь.

— Тим?

Арина проводит пальчиками по моей щеке. Медленно отмираю. Сглатываю.

Вентиляция легких на крепкую двойку, каждый вдох дается с трудом. Ее близость дурманит тело и разум. Где-то на задворках сознания маячит навязчивая мысль — разложить ее на капоте в желании повторить все, что произошло этой ночью.

Сдерживаюсь, конечно. Пока только мечтаю, но непременно воплощу в жизнь. Перед глазами раскадровка, будто все мои фантазии уже давно стали реальностью.

Скольжу языком по пухлой нижней губе и закрываю глаза. В штанах опять пожар. Прижимаю Аринку к себе крепче, толкаюсь в нее бедрами. Минута, буквально минута. Нужно выдохнуть, чтобы ее отпустить. Чтобы иметь на это физическую возможность.

Пропускаю удар в грудину. Это сердце шалит. Неймется ему.

— Тим, мы опаздываем, — шепчет, а сама губами к моим жмется. — Нужно ехать.

— Угу. Да.

Глаза все еще не открываю. Хочу ее чувствовать. Трогать. Слышать. Дышать ей.

Понятия не имею, сколько мы вот так стоим. Рядом. Обнявшись. Касаясь друг друга губами и шепча какие-то еле связные фразы.

Возбуждение медленно отпускает. Сменяется чем-то более глубоким. Трепетом каким-то ненормальным. Я ее боготворю просто. Снова!

Улыбаюсь. Аринка облизывает губы, но тот, кто ей звонит, явно нацелен все обломать.

— Это папа, — морщит нос и отвечает на звонок.

Нехотя от нее отрываюсь. Чуть заторможенно открываю дверь в тачке. Огибаю капот. Пока она что-то монотонно рассказывает отцу, сажусь за руль.

— Я уже еду. Еду. Хорошо, конечно. И я тебя целую.

В салоне оба проваливаемся в тишину. За руки только держимся.

В дом Громовых не захожу намеренно. Боюсь, что поднимусь к ней в комнату, и вот тогда… Стоп! Торможу себя. Сейчас даже лучше мысли не допускать.

Арина справляется минут за десять. Возвращается уже в сарафане длиной по щиколотку. Желтый, с какой-то незамысловатой абстракцией. На ногах сандалии на плоском ходу.

У клиники не могу удержаться от того, чтобы ее поцеловать.

— Все, — выскальзывает из моих рук. — Все, — улыбается. — Мне пора.

Телом отстраняется вроде, а сама продолжает чмокать меня в губы.

— Пойдем, провожу.

Аринка кивает и выбирается из тачки. Глушу двигатель и вылезаю следом.

Как только сворачиваем за угол от парковки, напарываемся на ее отца. Он стоит в паре метров от нас и разговаривает, кто бы мог подумать! С Павликом он говорит.

Арина тут же сильнее сжимает мою руку. Я то же самое сделать хотел, но она меня опередила.

Стиснув зубы и состряпав рожу кирпичом, уверенно иду туда. Арина семенит следом, а я даже не замечаю, что ускорил шаг.

Смотрю на Воронина, и, думаю, без слов ясно, что голову бы ему свернул.

Паша-Саша не остается в долгу, бросает на меня такой же гневный взгляд, а вот когда смотрит на Арину, улыбается. Лживо, но улыбается.

— Привет, — он здоровается первым. Потом даже руку мне протягивает.

Отвечаю, конечно. Следом и с Громовым здороваюсь.

— Не опоздали, — заключает Степан Арсеньевич, посмотрев на часы. — Сегодня полностью в распоряжение моей помощнице тебя отдаю, дочь. Там в архиве дел накопилось.

Арина послушно кивает.

— Павел, — Громов разворачивается к Воронину, — ты мне позвони на днях.

— Спасибо, Степан Арсеньевич. Арин, прекрасно выглядишь.

Ариша краснеет и бросает на меня опасливый взгляд. Игнорирую. Улыбаюсь шире. В том, что выглядит она ох*енно, я с ним согласен.

— Я поехал. Еще раз спасибо, — Павлик хлопает себя по карманам и достает ключи от машины.

Мы втроем смотрим ему в спину. Я еле держусь, чтобы что-нибудь не съязвить.

— Зачем он приходил, папа?

Арина смотрит на отца с вызовом.

— Хочет перевод в нашу клинику, — спокойно заключает Громов, а меня прямо-таки подрывает.

Он, бля, серьезно?