Глава 29

Ариша

Оставшееся время до приезда Тима мы с Катей стараемся болтать на нейтральные темы. Шокирующих новостей на сегодня достаточно. Мне все еще стыдно перед ней за свои слова, несмотря на то, что объяснения были приняты и даже был выпит бокал примирительного Апероля.

Расплатившись, мы выходим из ресторана. Тим как раз переходит дорогу.

Вижу его, и сразу хочется широко улыбнуться. Сердце сжимается в сладком предвкушении поцелуя и объятий. Первая к нему льну, как только его рука ложится мне на плечи.

За Катей уже подъезжает такси, а Тим предлагает мне прогуляться по набережной.

Во мне бокал вина и бокал коктейля. Я слегка навеселе, утренняя скованность пропала. А вот Тим немного на взводе и без машины. По крайней мере, поблизости я ее не вижу.

— У тебя все хорошо? — привстаю на носочки и заглядываю ему в глаза.

Мы уже шагаем вдоль набережной. От воды веет прохладой, и даже хочется накинуть что-то поверх футболки. Погода после обеда подпортилась. Солнце спряталось за тучами и подул ветер.

— Хорошо.

— А у нас все хорошо?

Азарин смотрит с легким недопониманием. Типа, чего ты несешь, Арин?

— Отлично. С отцом своим поцапался. Внимания не обращай, — крепче сжимает мою руку и тянет к парапету. Как только упирается в него поясницей, достает сигареты.

Мои руки оказываются свободными. Вытаскиваю из сумочки резинку и завязываю высокий хвост. Волосы из-за ветра то и дело лезут в лицо.

— Слушай, — говорю на вдохе, — я хотела за своего папу извиниться. Он сегодня был не прав.

— Забей.

Наблюдаю за тем, как Азаринские губы сжимают фильтр сигареты.

— Останешься сегодня у меня? — выдыхает дым. Смотрит пристально. Можно сказать, глазами раздевает.

В горле тут же пересыхает. Киваю.

— На даче, — уточняет, до сих пор не отведя глаз.

Оставаться на даче не слишком удобно. Придется снова просыпаться очень рано, чтобы успеть на работу. Папа, кажется, решил наложить на меня штрафные санкции за отношения с Тимом по полной. Поэтому завтра мне опять ехать в клинику. Хотя изначально мы обговаривали график работы в определенные дни.

— Хорошо, — киваю и шагаю Тиму навстречу.

Хочется, чтобы обнял. Именно так он и делает, притискивает к себе. Так крепко, что слезы на глаза наворачиваются. Не от боли. Просто в моменте. Мне сейчас так хорошо, так спокойно.

— Слушай, ты только не агрись. Ты девочка, все дела… Сама знаешь, но…

После этих слов мое тело напрягается. Внутри селится какое-то нехорошее предчувствие.

— Тебе, наверное, к врачу нужно записаться. Мало ли. Ночью все безболезненно прошло, но вдруг там что-то не так.

Выдыхаю. Губы трогает улыбка. Часто киваю в знак того, что я уже. Потом, правда, еще и озвучиваю:

— Записалась на завтра.

— Хорошо.

Азарин выбрасывает окурок в урну и теперь обнимает меня двумя руками. Скользит ладонями по спине, и мои мурашки тут же отзываются на его прикосновения.

— Арин, тут, в общем, такое дело, — смотрит куда-то над моей головой. — Я временно поживу у Аги на даче. Ну и тачки тоже нет теперь.

— Это из-за ссоры? Твой папа забрал машину и квартиру?

Наверное, сейчас мои глаза становятся размером с луну. Я не просто удивлена этой новостью. Я в шоке.

— Нет. Я сам так решил. По большому счету твой отец утром был прав. Один я из себя ничего не представляю. Деньги, на которые живу, либо нашего глубокоуважаемого Сергея Алексеевича, либо с приложения, которое он у меня выкупил. Точнее, я и сам был рад продать. Дебил.

— И что все это значит? — запрокидываю голову. Хочу поймать его взгляд, но Тим смотрит куда-то в сторону.

— Ну, в общем, я пока на фрилансе, а дальше посмотрим.

— А учеба? Ты же сказал, что дядь Серёжа тебя перевел в местный вуз.

— Сам пусть там учится.

Внутри все холодеет. Если он не пойдет учиться тут, значит…

— Ты едешь?

— Чего? Куда?

— Обратно в военное?

— Пф, — Тим громко смеется, и этот грубоватый смех меня немного пугает. — Ага, конечно. Вот прям сейчас. Ерунду не говори.

— Так нельзя. Образование — одна из важных составляющих жизни, Тим.

— Потом. Год ничего не изменит.

— Потом будет труднее.

Чувствую, что он начинает раздражаться, но и промолчать не могу. Я так считаю. Если он со мной не согласен, пусть. Но и говорить, что он делает все правильно, я не буду! Врать точно не собираюсь.

— Ну вот потом и посмотрим.

Если я сейчас продолжу, возможно, мы поругаемся. Нужно принять решение в моменте. И я решаю не нагнетать. Если он считает, что ему так будет лучше, — его право.

— И что за подработки? — интересуюсь максимально миролюбиво.

— Пара сайтов, — отделывается коротким ответом.

Пара сайтов на фрилансе — это не такие большие деньги. Точно не те, которые Азарин привык на себя тратить. Он сейчас делает огромную глупость. Ругается с отцом по факту с подачи моего.

Ну что за неугомонный мальчишка? Хоть и самый любимый.

— Расскажешь потом? — снова заглядываю ему в глаза.

— Ага.

— Я уверена, что у тебя все получится, — сжимаю его ладонь, а потом добавляю: — Слушай, поехали уже домой.

— Прямо сейчас? — смотрит на меня с недоверием.

— А что?

— Я думал, ты отпрашиваться еще будешь.

— Напишу папе сообщение. Он от меня сегодня целый день бегает, так что…

Пожимаю плечами и тяну Азарина за руку. Стоять на месте надоело.

— Тогда вызываю такси?

— Вызывай.

Уверенно соглашаюсь. А еще окончательно понимаю, что сегодня обо всем с ним поговорю. Каждый свой страх озвучу.

Тим улыбается и достает телефон, машина за нами приезжает минут через пятнадцать. Всю дорогу мы сидим в обнимку, а когда добираемся до дачи, еще минут двадцать сидим во дворе.

Я устраиваюсь в плетеном подвесном кресле, пока Тим встречает Андрея, который привозит ему стационарный компьютер. Парни затаскивают его в дом.

Пока они тусуются в комнате, я завариваю чай и достаю из холодильника вчерашнюю пиццу. Ела я сегодня только в ресторане с Катей, поэтому аппетит прекрасный, несмотря на то, что пару часов назад мой желудок получил приличную порцию рыбы и десерта.

Королев уезжает ближе к восьми. Я успеваю поговорить с мамой. Папа вроде как пришел домой в настроении и даже не психанул после моего сообщения, что останусь у Тима. Удивительно. Хотя, возможно, ему стыдно, что он весь день от меня сегодня бегал…

Засовываю в рот последний кусок Маргариты и заглядываю в комнату на втором этаже. Тим сидит в наушниках за компом. Подкрадываюсь сзади именно для того, чтобы стащить эту бандуру с его головы. Волосы у него немного влажные, как и плечи. Минут десять назад из душа вышел. На нем только джинсы.

— Я залип, прости, — перехватывает мою ладонь и тянет на себя. Плюхаюсь ему на колени, прижимаясь к груди.

— Слушай, наверное, нужно доставку продуктов заказать. В холодильнике ничего нет.

— Закажу, — соглашается, а сам забирается мне под футболку рукой.

— Эй, — прищуриваюсь, когда его ладонь накрывает мою грудь поверх лифчика. — Я поговорить пришла.

— Говори, — отзывается невозмутимо, а сам стягивает вниз кружевные чашки одну за другой.

— Мне нужно сосредоточиться, вообще-то, — бормочу, а в момент, когда его пальцы задевают сосок, выдаю приглушенный стон. — Тим! — смеюсь, а сама прижимаюсь к нему сильнее и абсолютно не хочу, чтобы он останавливался или, не дай бог, убирал руки.

Он ласкает мою грудь. Ловит губы, проскальзывая языком мне в рот, и мое тело тут же отзывается.

Я уже успела стащить с себя джинсы, потому что в них было жарко. Наверх поднялась в трусах и футболке. Уверена, что Тим мой выход оценил.

Когда его рука проскальзывает в мои трусы, на рефлексах стискиваю бедра.

Азарин при этом только усиливает напор. Ласкает пальцами. Сначала просто скользит по клитору, а потом вводит один во влагалище. Уже на инстинктах сжимаюсь. Потому что знаю, будет неприятно и больно.

Меня слегка потряхивает. Вцепляюсь ему в плечи, смотрю в глаза. Часто дышу.

— Расслабься, Арин.

— Я… да… уже.

Выдыхаю. Лезу к нему целоваться, чувствуя, как его пальцы медленно двигаются. Они все еще во мне. Ощущения почти в новинку. Но боли я не испытываю. Дискомфорт — да. Напряжение колоссальное. Но боли как таковой нет.

— Мне нормально, — решаю оповестить.

— Это значит не совсем противно? — ухмыляется.

— Это почти комфортно.

Ерзаю на его коленях, абсолютно случайно насаживаясь сильнее. Всхлип срывается с губ мгновенно. Тим замирает, я и сама замираю. Оба почти не дышим.

В какой-то момент делаю так еще, но уже намеренно, будто хочу почувствовать границы дозволенного.

— Я в порядке, — шепчу, — хочу пересесть.

Тим убирает руки и усаживает меня поверх себя. Развожу ноги шире. Теперь мы лицом к лицу. Друг напротив друга.

Тянусь к пуговице на его джинсах. Расстегиваю ее, а потом и молнию.

Делаю все это не отрывая глаз от темных омутов. Азарин мне не помогает, сидит не шевелясь, только чуть сильнее сдавливает мои бедра.

Чуть оттягиваю резинку боксеров и касаюсь кончиками пальцев головки.

Я безумно хочу попробовать. Именно сейчас. Хочу почувствовать его в себе.

Разум снова отключается. Все разговоры, с которыми я сюда пришла, не то что уходят на второй план, они просто исчезают. Стираются из моей головы, будто по взмаху волшебной палочки.

Милая аналогия, конечно…

Улыбаюсь собственным мыслям, высвобождая уже налитый кровью член.

Подаюсь немного вперед, цепляюсь за мужские плечи, чтобы было комфортнее привстать, а потом опуститься уже на эрегированный орган. Отодвигаю полоску трусов в сторону и тут же чувствую, как влажная головка касается моих половых губ. Закусываю губу. Смотрю Азарину в глаза. Знаю, что он хочет не меньше, чем я, но при этом удерживает меня за талию, не позволяя опуститься.

— Презиков нет. Рисковать больше не будем, — стискивает зубы, нехотя поправляя мои трусы.

Слышу собственный вздох разочарования.

Киваю, а потом делаю то, о чем думаю последние дни. Соскальзываю на пол и встаю перед ним на колени.

Замечаю похотливый блеск в его глазах и не могу сдержать улыбку.

Мне немного страшно. Не коснуться губами, нет. Выглядеть глупо, скорее. Опыта у меня ноль.

Опускаю взгляд, рассматривая розовую плоть. Медленно открываю рот и, высунув язык, касаюсь головки, на которой выступила капля. Слизываю, чувствуя солоноватый привкус.

Тим дергается, а у меня по затылку тут же бегут мурашки. Безумные ощущения. На грани.

Тяну воздух через нос. Обхватываю губами шелковистую кожу, вбирая в себя где-то половину длины. Мне до дрожи в коленях хочется сделать ему приятно, наверное, поэтому я четко выверяю все свои действия. Кажется, стоило на досуге посмотреть порно, чтобы не тупить в самый ответственный момент.

А он вот, именно сейчас.

С другой стороны, я его люблю, он меня тоже. Нужно разгрузить голову и делать все интуитивно.

Будь сейчас ночь или хотя б шторы плотно задернуты — уверена, было бы проще.

Вскидываю взгляд и тут же встречаюсь с Тимом взглядами. Он меня прожигает глазами. Делаю несколько поступательных движений, чувствуя, как головка задевает небный язычок, и в глазах тут же собирается влага.

Обхватываю член ладонью и скольжу вниз, к основанию. Помогаю себе. Пульс частит. Я прекрасно слышу удары своего сердца, они быстрые, словно я бегу марафон, только понятия пока не имею, насколько длинным он будет.

Знаю, что он до сих пор на меня смотрит. Чувствую. Но посмотреть в ответ больше не решаюсь. Все мое существо сейчас увлечено абсолютно другим. Стараюсь дышать через нос, когда снова вбираю в себя твердую плоть.

Вздрагиваю, когда рука Тима ложится мне на затылок. Он не давит. Скорее, пытается скорректировать ритм, который я теряю, стоит ему убрать руку.

Паркет под коленями невероятно твердый, а вся моя поза до жути неудобная. Внутри закручивается вихрь негодования оттого, что все мои попытки не приводят ровным счетом ни к чему. Шлюха из меня на двойку, короче.

Отрываюсь и выпрямляю спину, как только это происходит, Тим обхватывает ладонью мою шею, резко поднимается со стула и подтягивает меня наверх, за собой. Его эрекция упирается мне в живот. Охаю, цепляясь за мужские плечи.

Мир будто с ног на голову переворачивается. Он смотрит на меня больным, безумным взглядом и часто дышит. Я и сама никак не могу насытиться кислородом, рваные вдохи и выдохи, и ничего.

— Я… — размыкаю губы, врезаясь бедрами в край стола. Ойкаю, снова теряя голос.

Тим упирается ладонью в поверхность позади меня.

На языке крутится вопрос. Хочу спросить, насколько ему не понравилось, но решаю смолчать. Уверена, он соврет, что все было шикарно, хоть это далеко не так.

Поджимаю пальчики на ногах, соскальзывая ладонями к предплечьям.

Тим рывком притягивает меня к себе, обогнув мою талию рукой. Губы к губам. Сейчас этот поцелуй мне как воздух был необходим. Медленно наполняюсь уверенностью. Она сливается с трепетом.

Касаюсь твердой груди, живота, мне хочется его трогать. Целовать. Хочется, чтобы он обнимал. Крепко-крепко…

Настырно пробегаюсь пальцами по напряженному прессу, чуть ниже. Сжимаю ладонью возбужденный орган и вздрагиваю вместе с Азариным.

Его рука тут же ложится сверху.

— Я бы тебя прямо тут трахнул, — рычит мне в ухо, а потом убирает мою ладонь.

Резко поворачивает к себе спиной и, распластав на столе животом вниз, прижимается к ягодицам.

Я отлично чувствую его эрекцию.

— Уверена, здесь точно есть аптека, — бормочу, а глаза закатываются, потому что он снова трогает меня между ног. — В поселке, — выдаю с придыханием, медленно возносясь на вершину удовольствия.

Тим рычит что-то непонятное, а его пальцы находят нужную точку, доводя меня до оргазма.

Эйфория.

Отрывает от стола. Давит на мои плечи, и колени сами собой подгибаются. Я снова перед ним на коленях.

— Вот теперь соси, — проходится ладонью по стволу, притягивая меня ближе.

В этот раз он не отдает мне никакой инициативы. Его член попадает в мой рот. Совершает несколько толчков. Ладонь давит на затылок. Не сильно и не больно. Темп быстрый. Воздуха мало.

Заглатываю твердую плоть практически до основания. В какой-то момент давлюсь. Азарин тут же отстраняется, дает продышаться. Чуть помогает себе рукой и снова насаживается на мой рот.

Время замедляется в этот момент, я уверена. Несколько толчков, уже не таких глубоких.

— Я сейчас кончу, — сообщает, отпуская мою голову.

Дает выбор. Я могу отстраниться сейчас, а могу проглотить все до капли…

Выбираю второе.

* * *

Часом позже мы сидим во дворе прямо на траве. Даже никакой плед не расстелили.

После того что произошло, Тим потащил меня в душ. Вдвоем. Снова что-то новое. Мы минут двадцать стояли под теплой водой. Обнимались, целовались.

— Ты поговорить хотела, — громкий Азаринский голос врывается в мои милые воспоминания. Кажется, он не первый раз уже до меня докричаться пытается.

— Хотела, — соглашаюсь, а сама густо краснею. Так хотела, что чуть не забыла…

Что со мной вообще в последние дни творится? Сама себя не узнаю. Всего слишком! Событий, разговоров, открытий, действий. Голова кругом.

Подтягиваю колени к груди и, запрокинув лицо, смотрю на небо. Алое солнце медленно спускается за горизонт. В траве стрекочут сверчки, а в воздухе витает запах скошенной травы.

— Про таблетки?

Кажется, Тим знает меня куда лучше, чем может показаться на первый взгляд. Улыбка на лице вырисовывается сама собой.

— О них. Честно говоря, утром я была немного не в себе. Только на работе сообразила, что вообще произошло. Откуда ты о них знаешь?

— Великая сила гугла, — Азарин пожимает плечами и достает сигареты.

— То есть до меня ты их никому не покупал?

— Повода не было. Я и сам слегка… растерялся. Все получилось, мягко говоря, нестандартно.

— Да уж, — поджимаю губы. — Адекватность — это, кажется, не наше.

— Никаких последствий не будет? Я не о детях сейчас.

— Кто бы мог знать, — усмехаюсь. — Метод так себе, но другого выхода не было. Ничего ужасного со мной не случится. Схожу к врачу, пусть выпишет противозачаточные.

Он снова кивает, перекатывая неприкуренную сигарету из одного уголка губ в другой.

— Только…

Тим тут же поворачивается. Пристально смотрит мне в глаза.

— Что?

— Все выглядело так, будто ты мне насильно эти таблетки впихнул, не особо заботясь, что я сама по этому поводу думаю.

— Знаю.

Он со мной соглашается, из-за чего мне становится сложнее подбирать дальнейшие слова.

— Это так и было?

— Не знаю, — смотрит перед собой. — У тебя много приоритетов. Учеба, карьера… Мне бы не очень хотелось все портить, — выдает мрачно. — Меня слегка закоротило, видимо. Нужно было что-то решать, делать… Прости, если это выглядело плохо. Твое мнение для меня важно.

Подбираюсь к нему поближе, забираясь под бок, и кладу голову на плечо.

— Спасибо, — бормочу, прикрывая глаза, а потом задаю не менее волнующий вопрос. — Если таблетка не сработает? Что мы будем делать?