Глава 30

Тим

Интересный вопрос. Его я тоже весь день в голове кручу. Что мы будем делать?

— Вариантов немного, — смотрю на Аринку. — Твое слово в этом вопросе решающее. Тело твое.

— А если я решу рожать?

— Я поддержу любое решение.

И это чистая правда. На аборт я ее точно не отправлю, такой мысли в принципе не возникло.

Громова опускает взгляд, прижимается ко мне теснее.

— Не очень хочу развивать эту тему, — бормочет в плечо. — Пока слишком много планов и желаний, которые никак с детьми не связаны.

— Отца твоего главной нянькой сделаем, — ржу. Нервное, конечно. — Шутка.

Судя по выражению лица, Арина не оценила.

— Ему, такое не ляпни, — закатывает глаза и поднимается на ноги. У меня в этот момент как раз звонит телефон. Это человек Кайсарова.

Пока я выхожу за пределы двора, чтобы забрать накопитель с уже имеющимися наработками, Аринка топает к бассейну. Нахожу ее на самом краю с опущенными в воду ногами минут через десять.

Бросаю взгляд на поджатые пухлые губы и, честно говоря, до сих пор не могу уложить в голове, что пару часов назад мой член был у нее во рту. Что-то за гранью реальности.

Я много о ней думал, и горизонтальная плоскость не исключение. На самом деле все эти два года и выезжал-то только на мыслях о Громовой. Она была той самой нитью, которая связывала меня с реальностью, чтобы не сотворить херни. А зная себя, я мог…

Если поначалу идея отца сослать меня в училище даже обрадовала, с глаз долой — из сердца вон, что называется, то спустя пару месяцев покорность приелась. Не в моем характере ходить строем и выполнять приказы. А выполнять приходилось. Иногда были моменты, когда хотелось сигануть через забор и свалить куда-нибудь на Ямайку. Просто чилить.

Но мысль о том, что, как только я за этим забором окажусь, тут же поеду к Громовой, чтобы окончательно доломать ее жизнь, держала в узде. Мне кажется, тогда, два года назад, я бы точно это сделал. Точно бы промял ее под себя. И жили бы мы счастливо… В чем я сильно сомневаюсь.

— Кто приходил?

— Да это по поводу работы. Данные привезли.

— А скинуть не проще?

— Нет, — качнув головой, тянусь за Аринкой, чтобы пересадить на свои колени.

Она поддается. Становится такой покорной в моих руках, мягкой. Целует в губы, а потом прижимается к груди.

— Мы мало об этом говорили, Тим. Но мне нужно…

— Ты о прошлом?

— Да. Все эти два года, — выдыхает так шумно, отчаянно, — мне тебя очень не хватало. Я ведь только тогда осознала, что ты всегда был в моей жизни. Сначала как бесячий мальчик, потом как враг, которого я до смерти боялась, а потом влюбилась. Окончательно, — смотрит мне в глаза, — и бесповоротно. Ты всегда был рядом, даже если был далеко. Всегда, но не эти два года. Ни одного звонка, ни одного сообщения! Почему?

— Почему? Я миллионы раз хотел тебе позвонить, написать, но, как только брал телефон в руки, не знал, что говорить, какие слова складывать в предложения.

Говорю быстро. Отрывисто. Мне ее заплаканное лицо больше года снилось. Не каждый день, конечно, периодически. Но снилось. Все два года я жил с полной уверенностью, что она меня ненавидит.

Болел ей, но держал дистанцию. Не хотел больше причинять боль. Только не ей.

— Ты не чувствовал моей любви? — спрашивает в лоб. — Тогда, когда поехал к Янке… Боже, — качает головой и кусает губы. — Я сейчас оправдания тебе ищу. И в глубине души хочу, чтобы ты соврал, если это не так. Тогда, на кухне, ты попросил меня не врать, если я тебя не люблю… А я прошу соврать, если это не так.

— Ты правда хотел с ней…

— Все, что я сейчас скажу, уже будет далеко от правды. Не знаю. Прости.

Некоторое время смотрю на воду. Бассейн выложен изнутри голубой плиткой, чтобы придать воде идеальный бирюзовый цвет.

Прокручиваю в голове свое первое признание, день, когда окончательно понял и озвучил Арине, что влюбился. Она тогда промолчала. Я попросил не врать, если она не чувствует того же, а потом просто мечтал, чтобы она соврала вместо затянувшегося молчания.

Это был первый серьезный удар по моему самолюбию, по моим чувствам…

— Я… — тянусь в карман за сигаретами, но их там не оказывается. — Тебя ревновал. Ко всем. Ко всему. Моим главным соперником стали твои стремления. Учеба, поступление, книжки эти… Ты когда в машине оттолкнула, меня это задело во второй раз. Ты правда думала, что я не услышу твое «нет» и трахну тебя на окраине города в тачке?

Аринка сжимается. Опускает голову. Думала, значит.

— Сейчас я понимаю, что это тупо. Нужно было поговорить, а я психанул. Наслоилось. Все эти «некогда» и «потом». Мы с тобой были вместе, но мне всегда казалось, будто я один. Ты есть, но как-то недосягаемо далеко.

Слышу тихий всхлип, и мурашки по коже бегут.

— Эй, ты чего? — прижимаю ее крепче, поддевая пальцами подбородок. — Посмотри на меня. Арин!

Ариша нехотя распахивает глаза. Серые льдинки.

— Я думала, ты играешь, — снова всхлипывает, — так долго думала, что все это не по-настоящему. А когда поняла, что влюбилась, испугалась. Мне было так страшно, что все закончится. А потом та ссора, и… я…

— Не реви.

Она часто кивает, но при этом начинает рыдать еще громче.

Внутри разрывается снаряд. Грудь обжигает. Больно. Она плачет, и меня триггерит. Когда мы расставались, она рыдала посреди улицы, а я просто не понимал, что должен сделать, чтобы все исправить. Пошел по самому легкому пути — исчез. Сейчас, именно вот в эту самую минуту, жалею.

— Я так хотела, чтобы ты вернулся. Чтобы все это оказалось шуткой. Просто проснуться и понять, что ты рядом и у нас все хорошо. Целых два года, Азарин! Я так хотела тебя ненавидеть, так хотела отомстить, но даже этого не смогла.

— Сейчас тоже хочешь? — спрашиваю невпопад. Но почему-то этот вопрос кажется важным.

— Нет. Сейчас я хочу, чтобы ты был рядом. Всегда.

Она смотрит мне в глаза. Пристально. Они у нее красные, губы дрожат даже.

Разворачиваю ее к себе лицом полностью и зарываюсь пальцами в светлые волосы.

— Так и будет.

Арина кусает губы, а потом крепко обвивает руками мою шею. Кладу ладонь ей между лопаток, слегка раскачивая нас в стороны.

— Ты меня укачиваешь, что ли? — смеется, немного отстраняясь.

— Я тебя люблю.

Ариша запрокидывает голову, а потом шепчет ответное признание прямо в губы.

Понятия не имею, сколько мы вот так сидим возле бассейна. На улице уже давно стемнело. Аринка сопит мне в шею, сидя на коленях. Уснула. Выплакала все, что хотела, и отрубилась.

Аккуратно поднимаюсь на ноги, чтобы ее не разбудить, и отношу наверх.

Кладу на кровать и накрываю одеялом. Плотно прикрываю дверь и располагаюсь в соседней комнате за компом.

Уснуть сейчас точно не смогу. Чувство освобождения от прошлого не пришло, а я очень надеялся. Мой поступок останется моим, до конца дней.

Изменил бы я ей тогда? Не знаю. В башке били гормоны, а развороченное эго требовало крови.

Сейчас я бы терроризировал Громову разговорами и никуда бы от себя не отпустил, а тогда… Тогда все просто было иначе.

* * *

— Ну давай посмотрим, что ты мне там подсунул, — бурчу себе под нос, бегло смотрю инфу с накопителя. Негусто.

Набираю Кайсарова.

— Не спишь? — прикуриваю и выхожу на балкон второго этажа.

— Как понимаю, ты начал?

— Да. Пока не знаю, сколько времени понадобится. День, два, может, неделя. Судя по тому, что есть.

— Понял.

— Это нужно лично тебе? — не могу снова не спросить.

Тема, в которую ввязываюсь, не чистая. Кайсарова знаю, доверяю как себе, но если в схеме есть кто-то еще…

— Мне. Зашифрованная там информация поможет немного развязать руки. Ты знаешь, в каком я сейчас положении.

— Догадываюсь. Сделаю все возможное.

— Деньги…

— По факту. Как будет готово.

— Понял.

Кайсаров замолкает. Я тоже. В перерыве выдыхаю дым. Упираюсь в перила, наблюдая за мигающим фонарем. Напряжение скачет. Здесь такое иногда бывает.

— Как там Катя?

Знал, что спросит, и не особо хочу отвечать. Катьку ломает, она сама не своя стала. И Данис прекрасно осведомлен, просто не верю, что он за ней не следит.

— В норме. Ты собираешься на дачу к Королю, я слышал.

— Возможно.

— Катьку не трогай.

— Звучит как угроза.

— Исключительно дружеский совет.

Кайсаров бесится. На расстоянии чувствую, но молчит. Открыто агрессию не демонстрирует, никогда не демонстрировал. Вечно был мрачным, молчаливым задротом с виду. На самом же деле у него в башке такое творится, лучше даже не лезть.

Его отец тот еще отмороз, наглухо завязанный в криминале. Когда Дану было семь, у него на глазах расстреляли мать. Отец его лет до пятнадцати бил всем, что попадется под руку…

— Как сделаю, дам знать.

Скидываю звонок и возвращаюсь за компьютер.

Просыпаюсь часов в шесть от звуков Аринкиного будильника из соседней комнаты. За окном уже светло, рожа почти на клавиатуре лежит. Перед глазами до сих пор пляшут цифры, а по экрану ползет полоска загрузки. Шестьдесят пять процентов. Нет, за пару дней я с этим не справлюсь.

Тру лицо. Умыться бы и попить. Заглядываю в спальню. Арина тоже уже проснулась, лежит на спине, залипает в телефон.

— Ты где шляешься? — прищуривается.

— Не спится.

— Ты и не ложился, — копошится в одеяле, принимая сидячее положение.

— Работал.

На самом деле, кроме просьбы Дана, нашел еще несколько запросов по моему профилю, ТЗ плевые, за неделю справлюсь. Плюс позвал ребят, с которыми мутил приложение. После обеда завалятся ко мне на дачу. Делать то же самое смысла особого нет, вступать в прямую конфронтацию с отцом, у которого тупо больше бабла на продвижение, пока тоже. В перспективе мы еще посоперничаем, но это будет позже.

Поэтому пока решили устроить мозговой штурм и собрать команду. В прошлый раз мы его пилили втроем и по приколу, парни свои доли с потрохами моему бате продали, теперь жалеют.

— М-м-м, — Аринка проплывает мимо, и меня уже на автомате тянет за ней следом. — Ага, — замирает у двери, — ща-с! Где спал, там и тусуйся дальше, — проскальзывает в ванную и щелкает шпингалетом.

Прекрасно просто.

— Ты же не серьезно? — упираюсь лбом в стену.

— Очень серьезно. Ты меня позвал к себе, а сам сбежал в другую комнату! — бубнит и включает воду.

Около минуты стою и прислушиваюсь к шуму воды.

Нехотя отлепляюсь от стены и спускаюсь на кухню. В холодильнике стая мышей повесилась. Пока заказываю продукты, пью черный несладкий кофе. В этом доме даже сахара не завалялось, зато сигарет хоть жопой жуй. Агата…

Аринка появляется минут через пятнадцать в одном полотенце. Это она зря, конечно, если хочет на работу вовремя успеть. Сегодня я подготовился. Ночью еще до аптеки сгонял. Презики тут по всему дому теперь рассованы. Выпускать ее из дома неоттраханной, теперь не намерен.

— Иди сюда, киса, — маню указательным пальцем, и Аринка прыскает от смеха.

— Киса? — делает маленький шажочек в мою сторону.

— Угу.

— Нужно подумать, — останавливается от меня в двух шагах. — Даже не знаю, стоит ли…

— Уже стои́т, — приподнимаю бровь, замечая ее смущение.

— Дурак, — бормочет, а сама наконец оказывается рядом.

Тяну ее за руку, усаживая себе на колени. Лицом к лицу. Аринка проворно разводит ножки. Трусов на ней нет. На мне, наоборот, только боксеры.

— Похоже, кто-то купил презервативы? — кладет ладони на мои плечи.

— Ага. Ящик.

Скольжу губами по Аринкиной шее, добираюсь до скулы, а потом и до губ. Целую как оголодавший зверь. Сжимаю крепче чуть влажное тело. От нее пахнет гелем для душа и сексом.

Последним от нее постоянно пахнет. А может, это меня так на ней клинит…

Тяну за край полотенца, и оно тут же падает на пол, оставляя Аринку совершенно голенькой. Такая она сладкая.

Целую шею, грудь. Кайфую от ее тихих стонов, а у самого в башке только пульсация. Едва звуки могу различить. Ее голос — единственный ориентир во всем происходящем.

Облизываю, втягиваю острые соски, а когда ее пальцы сжимают член, голову на отсечение даю, вот-вот кончу. Просто оттого, что она меня трогает. Это какая-то зависимость. Ее прикосновения. Осторожные, невинные, блядь. Но кроет. Так, что в руках себя держать абсолютно невыносимо.

Оттягиваю резинку боксеров, чуть помогаю себе рукой. Несколько раз скольжу головкой по припухлой и уже влажной промежности. От этого тоже башку сносит, оттого, что она мокрая так быстро. Давно заметил, что она моментально распаляется. Моя горячая девочка.

Приподнимаю Аринку под бедра, встаю с кухонного дивана и тут же усаживаю ее на стол. Устраиваюсь между широко разведенных ножек. Склизкая смазка оплетает член. Ощущения на грани.

Жадно трогаю грудь, сжимаю, перекатываю сосок между пальцев. Свободной рукой направляю член в нее, но в последние секунды, прижимаю к клитору. Ласкаю уже не пальцами. Скольжу головкой по набухшей плоти, крепко стискивая зубы, и тянусь к ящику стола.

Арина откидывается на локти, наблюдает за тем, как надеваю презерватив, а потом охает от возвращающейся ласки. Сам себя мучаю, но хочу, чтобы ей было хорошо. Хочу, чтобы кончила не от пальцев.

Дыхание сбивается. Чувствую, что она вот-вот…

Именно в этот момент вхожу на всю длину. Один толчок до основания.

Аринка распахивает закатившиеся глаза. Больно впивается ногтями в мои плечи, сто процентов оставляя отметины. Не шевелюсь. Она тоже. Оба тяжело дышим и смотрим друг на друга.

— Все хорошо? — подаюсь немного вперед. Целую красные щеки, губы.

— Да.

Отзывается и сама скользит мне навстречу, выбивая из легких остатки воздуха.

Смотрю на нее. Такую мокрую, возбужденную, и забрало падает. Делаю несколько толчков, сначала медленных, аккуратных, пристально наблюдая за Аришиной реакцией. Она кусает губы, пытаясь подхватить ритм.

Улыбаюсь. Вхожу глубоко. Немного резковато. Опять замираю.

— Мне нормально, — шепчет мне в губы, когда снова наклоняюсь к ее лицу.

— Хорошо.

Целую, а потом, потом уже себя не сдерживаю.