Глава 38

Ариша

Оказывается, найти классные, именно белые, а не молочные туфли, не так-то просто. Смотрю на белоснежные узкие носики, а потом накрываю их подолом платья. Скольжу взглядом чуть выше, добираясь до своей талии, а потом идеального выреза декольте с прекрасной поддержкой груди.

Удивительно, но сегодня я ни капельки не волнуюсь, хотя все дни до свадьбы меня чуть ли не трясло от нервов. Сначала платье, которое мне неправильно укоротили, потом банкетный зал ресторана, который мы выбрали, закрыла СЭС, а место, между прочим, было жутко дорогое и хайповое…

К счастью, дядя Серёжа помог нам разрулить все неурядицы и снял целый загородный комплекс. Я очень боялась, что Тим воспротивится и включит свою шарманку о самостоятельности, но он идеально на помощь своего отца отреагировал. Возможно, это потому, что они теперь ведут общий проект…

— Арин, локон будем выпускать? — спрашивает девушка-стилист, что колдует над моей прической.

— Будем, — улыбаюсь своему отражению, которое мне безумно нравится.

Катька сидит на диване сзади. Сегодня даже без шампанского.

Я уже сотню раз повторила ей, что Кайсарова не будет, но она все равно нервничает. Так и заявила с утра, мол, если он появится, ваша свадьба точно будет испорчена.

— Готово.

— Спасибо, — рассматриваю свою прическу и поднимаюсь на ноги.

— Помада матовая, стойкая. Отпечатков не оставляет, так что можете смело есть, пить и целоваться.

— Спасибо, Оксана.

— Еще раз поздравляю, — с этими словами стилист выходит из комнаты, в которую тут же влетает моя мама с бушующим токсикозом. Она за это утро раз десять в туалет уже отлучилась.

Они, вообще, с отцом каждый по своим делам сегодня бегают. Мама зеленеет от любого запаха, а папа то и дело пересекается с дядей Серёжей, чтобы пригубить коньяка.

— Катюша, что за кислая моська?

— Ой, — Катька закатывает глаза и натужно улыбается, — теть Ульян, вот у вас такое было, когда человека хочется придушить, но одновременно с этим жизнь без него какая-то пресная?

Мама упирает руки в боки и хохочет.

— Было, Арина вон этого человека папой называет.

Теперь уже я глаза закатываю.

— Так что, Катюша, все впереди, — мама подмигивает. — Уверена, все у тебя будет хорошо.

— Надеюсь. Так-с, Аришкин, через десять минут начало. — Катя смотрит в окно отельного номера, которое выходит как раз на сад, где пройдет церемония. — Гости уже подтянулись. О, какой Тим красавчик. А че без галстука?

— Ой, — отмахиваюсь, — не спрашивай даже.

— Молчу, — Токман демонстративно проводит пальцами в воздухе рядом с губами. — А дядя Стёпа где? Он же тебя заберет?

— Да. Мам, где папа?

— Должен был уже подойти. Позвоню.

Мама достает телефон, но номер набрать не успевает. Папа стучит в дверь и, получив в ответ целых три вопля «можно», заходит.

Тепло его глаз подобно огромному мягкому одеялу. Оно окутывает мое тело, вселяя уверенность и поддержку.

— Идем? — спрашивает будто не своим голосом.

На самом деле сегодня на папином лице столько эмоций, мне кажется, я никогда его таким не видела.

— Да, — киваю и, шагнув к отцу, вкладываю руку в его ладонь.

— Красавица моя, — отец крепко прижимает меня к себе.

Обещала себе не реветь, но слезы сдержать трудно. Шмыгнув носом, отрываюсь от папы.

— Нам нужно иди, — улыбаюсь, чтобы не расплакаться.

На улице тепло. Несмотря на то, что через неделю осень, погода не подвела. Сегодня солнечно, а на небе ни тучки. Оно такое голубое-голубое.

Выхватываю глазами арку, украшенную живыми цветами, и только потом Тима. Ведущий уже включился в работу и объявил жениха, который, собственно, уже вышел к гостям.

Поджимаю губы и ловлю себя на мысли, что хочу ему помахать. Дурочка.

Крепче вцепляюсь в папину ладонь, когда слышу что-то вроде: «Наша невеста в сопровождении отца».

Мы идем по вымощенной камнем дорожке. Тим уже стоит у арки. Такой красивый. Улыбаюсь, а у самой слезы.

Единственное, что сейчас спасает от падения, — глаза Тима, в которые я неотрывно смотрю. Между нами буквально метр остался, воздух наэлектролизовывается.

Папа пожимает Азарину руку, а потом передает меня жениху.

Улыбаюсь, почти сразу прижимаясь лбом к Тимкиной шее.

Замечаю вспышки камер, только сейчас вспоминая, что на нашем празднике присутствует не только свадебный фотограф, но и парочка «ручных», как сказал дядя Серёжа, журналистов. Это, наверное, вполне обычная ситуация, когда ты выходишь замуж за сына миллионера.

Я особо никогда об этом даже не задумывалась. Тим всегда был для меня сыном друзей родителей, а потом — просто любимым человеком. То, что его отец — компьютерный гений и невероятно богатый человек, затерлось под куда более важными вещами.

— Красивое платье, — Тим подмигивает. — Но без него лучше.

— Дурак, — краснею.

Мы стоим друг напротив друга и держимся за руки.

Все речи регистраторши проходят фоном. Единственное, на чем я акцентирую внимание, это момент, когда меня спрашивают. Согласна ли я? Конечно согласна!

Когда нас просят обменяться кольцами, так волнуюсь, а потом смеюсь оттого, что никак не могу надеть кольцо Тиму на палец.

Божечки, вот-вот я стану Азариной. Кто бы мог подумать вообще?

Смотрю на своего мужа, и кажется, он думает о том же.

— Объявляю вас мужем и женой.

— Иди сюда, жена моя, — Тим, никого не смущаясь, притягивает меня к себе. Обрушивается на мои губы страстным поцелуем, от которого пальчики на ногах поджимаются.

Обхватываю ладонями его щеки, теряясь в пространстве. Теперь все эти гости, мне кажется, тоже до лампочки.

Мы отрываемся друг от друга под выкрики ведущего, отпускающего шутки и переходящего на счет.

Прячусь за Тима, когда некоторые из гостей решают поздравить нас прямо здесь, а не в ресторане.

Мама моя рыдает, как и Тимкина, впрочем. Я и сама на грани, если честно, когда на них таких смотрю. И только Агата разгоняет эти рыдания своими резкими фразочками.

— И чего встал, как вкопали? Бери жену и пошли отмечать! — без тени улыбки заявляет Тиму тетушка.

В банкетном зале нас ждут еще десятки поздравлений и подарков. Я никогда не нуждалась в деньгах, но то, что дарят гости со стороны Азариных, даже для меня чересчур.

Отпиваю шампанское и откидываюсь на спинку стула. Тим кладет руку на мое плечо.

Свет в зале медленно тускнеет, а у меня пальцы дрожать начинают. Второй раз за день. Первый был, когда я танцевала танец с отцом. А теперь вот с мужем.

Тим помогает мне подняться, чтобы не запутаться в пышной белоснежной юбке. Мы замираем в центре зала, и тут же мурашки по спине бегут.

Музыка отходит на второй план. Мы кружимся по идеально отполированному полу. Смотрим друг другу в глаза. Мне даже взгляд отвести страшно, словно стоит глаза закрыть, и все исчезнет.

— Мне кажется, что я сплю.

— Почему?

— Не знаю. Вдруг это моя фантазия и два года разлуки еще только впереди?

— Да ща-с, — Тим нахально улыбается, притискивая меня к себе ближе. — Я так не играю, — задевает губами мочку моего уха. — Помнишь выпускной?

Киваю, а внутри все замирает.

— Мы тогда тоже танцевали. Мне так хотелось что-нибудь сделать, чтобы исправить ситуацию, но я не знал, что…

— Я думала, что с ума в тот день сойду. Ты был таким холодным, словно тебе на меня все равно.

— Такого никогда не было. Ты меня всегда волновала. Не важно, каким образом, но не было и дня, чтобы я о тебе не думал.

Предательские слезы тут же брызжут из глаз.

— Я тебя люблю, — бормочу ему в губы.

— Я без тебя жить не могу…

Как кошка к нему льну. Снова целую, а когда отрываюсь, вижу его улыбку. Нахальную. У него в глазах чистейшая похоть сейчас.

— Пиздец как хочу тебя. Сначала в платье, а потом — без. Всю ночь.

* * *

Год спустя октябрь.

— Гро… Блин, — Света Леднева, моя одногруппница, догоняет меня уже на ступеньках универа, — Азарина! Все никак не привыкну.

Со дня моей свадьбы уже чуть больше года прошло, но некоторые одногруппники и преподаватели до сих пор оговариваются и называют меня Громовой. Поначалу я поправляла, теперь уже даже внимания не обращаю.

— Ты сейчас куда, Арин?

— В кофейню, Тим меня должен забрать. Пробки в городе, опаздывает.

— Не против, если составлю компанию?

— Нет, конечно.

Света поправляет лямку сумки, соскользнувшую по плечу, и берет меня под руку.

— Блин, Наумова сегодня жестит, — возмущается Света, хотя я ее негодование полностью разделяю. — Если так и дальше пойдет, до экзаменов вообще никто не протянет.

— Не нагнетай раньше времени. Хотя… Мы вчера дома тоже это обсуждали. Похоже, вместо новогодних каникул придется зубрить.

— Об этом и говорю, — обессиленно разводит руками.

В кофейне мы усаживаемся за столик у окна. Время позднее, поэтому народа здесь не так много, как бывает в обед. Пока я думаю, что заказать, Леднева ерзает на стуле. Ее неусидчивость сегодня достигает стобалльной отметки.

Судя по всему, она хочет поговорить со мной явно не про учебу, вот только, как начать, не знает.

Я неторопливо выбираю десерт. На улице сегодня холодно. Ночью ударили морозы. Поэтому с самого утра отогреваюсь кофе.

В такую погоду вообще не хочется из постели вылезать. Тим, кстати, предлагал прогулять и работу, и учебу. Утром я негодовала из-за его предложения, а сейчас вот жалею, что отказалась…

— Арин, ты не знаешь, у Яна есть девушка? — спрашивает Света, пряча руки под стол. Выглядит взволнованно.

Мои брови ползут вверх. Чего-чего, но такого вопроса я уж точно не ожидала.

Гирш пару раз забирал меня из универа, когда у Тима не было времени. Сама я на машине езжу нечасто, да и особого смысла в этом не вижу. Тим меня всегда забирает, а лишний раз нервничать и добираться домой несколько часов из-за пробок и неуверенности за рулем, на мой взгляд, глупо.

— Насколько я знаю Гирша, у него каждый день новая девушка.

— Бабник, да?

— Это мягко сказано.

— Блин, жаль. Симпатичный.

— Поверь, Свет, оно тебе не надо.

Леднева невесело передергивает плечами и практически сразу меняет тему на околоучебную. Я, честно говоря, слушаю вполуха и листаю меню. Нужно выбрать что-нибудь вкусное к чаю, потому что сегодня мы едем в гости к Агате.

На выходе из кафе Светка машет мне рукой и бежит на маршрутку. Нас нельзя назвать подругами, но в пределах универа общаемся мы неплохо. Леднева очень смышленая девчонка. Тоже учится на бюджете и, насколько я знаю, из неблагополучной семьи, у них то ли пять, то ли шесть детей…

Покрепче сжимаю в руках коробочку с эклерами и, посмотрев Светке вслед, спешу к Тиму. Он припарковался на другой стороне дороги. Дожидаюсь зеленого сигнала светофора, прежде чем перейти зебру.

Азарин меня, кажется, не видит. Залипает в телефоне. Весь деловой. В галстуке и костюме он, конечно, не ходит. Но деловитой пафосности в нем от этого меньше не становится. Улыбаюсь своим же мыслям и забираюсь в теплый салон мерса. Тут идти две минуты, а пальцы уже подмерзли.

— Привет, — целую мужа в губы и кладу эклеры на заднее сиденье. Туда же отправляю свою сумку.

— Привет, — трогает мои руки, — замерзла?

— Немножко.

Тим сжимает мои пальцы в своих ладонях. Греет.

Как дурочка улыбаюсь и снова тянусь к его губам, чтобы поцеловать. Я еще не пристегнулась, поэтому мне ничего не мешает.

На самом деле мы только недавно прошли все ужасы притирки. Жить вместе оказалось не так просто. В какой-то момент, наверное месяца через четыре после свадьбы, мы начали скандалить по поводу и без. Меня бесила его неаккуратность.

В сердце все еще эйфория оттого, что теперь мы вместе. На всю жизнь. Зато в голове раздражение, когда он не моет за собой кружки. У компьютера из них башню можно соорудить. Моя девственная на этот счет психика, приученная к порядку, просто взрывалась. Я была готова орать от досады, потому что просила скидывать все эти чашки в посудомойку и ставить кроссовки на полку, а не бросать у двери!

Его же бомбило от того, как я трясусь над каждой пылинкой.

Чуть позже Тим начал приходить домой ночью. Время около трех, а он заявляется. Я, конечно, не сплю. Жду его. Слово за слово — скандал. И плевать, что он работал. В итоге наутро оба невыспавшиеся и злющие еще больше.

Он ворчит, что не с девками трахался там, а работал, и вообще, ему меня одной хватает. Видите ли, мозг я ему профессионально имею. Я демонстративно собираю вещи со слезами на глазах, чтобы переехать к маме. Тим бесится еще больше. Пару раз он меня даже почти до родительского дома довез. Всю дорогу возмущался. Правда, заканчивалось все сексом в машине и возвращением моих чемоданов в нашу квартиру.

К счастью, этот кошмар мы пережили и точки соприкосновения нашли. Хоть и вышло у нас это не с первого раза.

Сейчас все спокойно. Можно сказать, мы перешли на следующую ступеньку.

— Мы сразу к Аги? Или домой еще заедем? — поправляю капюшон на его куртке.

— Да. На час заскочим, и домой.

— Хорошо, — поудобнее усаживаюсь в кресле, накидываю на себя ремень, все это время чувствуя, как Тим пялится на мои коленки.

Тим

Пока Аринка ерзает на кресле, пялюсь на ее ноги. Коленки в черном капроне — и темнота в глазах. До одури ее хочу. Желание в башке только одно, а речевой аппарат подтормаживает настолько, что способность говорить на фиг исчезает.

Она будто специально все никак не может усесться, отчего ее юбка задирается выше и выше.

Она всегда в таких коротких юбках на учебу шляется? У меня вообще нет пунктика по поводу одежды, пусть, блядь, завидуют, какая у меня жена. Но сегодня мозг работает иначе. Резко одергиваю подол вниз, наталкиваясь на непонимание в Аринкиных глазах.

— Смирно посиди, — бурчу и завожу машину. Если она продолжит так тут копошиться, мы точно никуда не уедем.

Арина прищуривается, а потом вопросительно выгибает бровь.

Повисшее в машине молчание нервирует. Бегло оцениваю обстановку и, ломая все имеющиеся запреты, притягиваю Арину к себе.

Целую в губы и, не теряя ни минуты, начинаю расстегивать ее куртку.

— Ты чего? — Аринка визжит и смеется. — Тим!

— С ума по тебе схожу, — скольжу ладонью по бедру.

— Мой хороший, не в машине же… — касается пальцами моей щеки.

— Сама напросилась.

— Это теперь так называется, да? — нарочно закидывает ногу на ногу. — Ты какой-то перевозбужденный.

— Интересно почему?

— И мне интересно, — продолжает улыбаться, просовывая руку мне под куртку. Ладонь ложится на живот.

— Арина, — выдаю сквозь зубы.

— Я тут подумала, — хлопает глазами, — мы можем немного опоздать…

Закусывает губу. Ну все, последняя капля.

Опускаю свое кресло и перетаскиваю Аринку к себе на колени. Она только ойкнуть успевает.

Оба как с цепи срываемся. Она расстегивает ширинку на моих брюках, я задираю ее и так короткую юбку. Треск капрона, который легче порвать, чем снимать. Трогаю уже промокшие трусики и сдвигаю их в сторону.

Насаживаю ее на себя резко и без прелюдий. Ариша всхлипывает и выгибается в спине.

Последние два месяца она перешла на противозачаточные. И это, блядь, ни с чем не сравнимый кайф — быть в ней без резинки.

Совершаю несколько грубых, быстрых толчков. Она сжимает мой член сильнее. Хватает пары скользящих движений пальцами по набухшему бугорку, чтобы она кончила. Догоняю следом.

Арина приподнимает голову. Касаюсь губами ее виска. Шевелиться не хочется.

— Ты мне колготки порвал, — лопочет, чуть отдышавшись.

Именно этим меня бесит секс вне дома. Арина за считаные секунды включает голову и начинает думать. Дома ее до потери памяти затрахать можно.

— Скажи какие, схожу куплю, — поднимаю спинку кресла.

Арина растирает свои порозовевшие щеки и берет мой телефон. Делает скрин фотки из поисковика и кладет его обратно.

— Вот такие.

— Сейчас схожу.

Когда возвращаюсь в машину, Аринка болтает по телефону с Агатой, отчитывается, что мы вот-вот будем.

Через час мы и правда поднимаемся по лестнице в квартиру тетушки. Ариша несколько раз поправляет юбку и жалуется на то, что я купил не ее размер колготок.

— Там же на фотке все было видно.

— За час ничего с тобой не случится. Хотя, — прижимаю ее к двери, — можешь снять.

— Дома тебя ждет месть, — поворачивается ко мне лицом и кусает за нижнюю губу. В штанах снова становится тесно.

Жму на дверной звонок.

Сегодня дверь нам открывает сама Агата.

— Помереть можно, пока вас дождешься. Хватит уже ее по всем углам зажимать, — тетушка закатывает глаза и пропускает нас в прихожую.

Аги и такт — вещи несовместимые, но моя жена к этому еще не привыкла. Арина краснеет. Помогаю ей снять куртку.

— Проходите в гостиную. Верка! Чайник ставь.

Арина кладет на стол коробку с эклерами, я по привычке смотрю в окно. С детства вид здесь нравится.

— Как мама с папой? — интересуется Аги не у меня.

— Хорошо. Врач порекомендовал сменить климат, поэтому, как только на юге спала жара, они с отцом и малышом практически перебрались к морскому побережью. Думают покупать там дом.

Теща родила в апреле. Ребенок родился слабеньким. Арина тогда почти месяц жила у родителей. Чуть позже оказалось, что наш климат пацану не подходит.

— Ну и хорошо. А вы? Не планируете пополнение?

— Пока нет.

— Ну и правильно, — деловито заключает Аги. — Успеете еще. Ни к чему спешить. Где же наша Катя? Что-то у меня сердце сегодня весь день не на месте.

— У нее вчера пробы какие-то были, отсыпается, наверное, — сажусь за стол и беру из коробки эклер. — Слушай, у тебя нормальная еда есть? Я сегодня без обеда.

— Вера!

Звонкий голос Агаты прокатывается по комнате, в которой тут же появляется домработница.

— Разогрей Тимоше ужин.

Пока ем, Арина рассказывает про свою учебу и маячащие на горизонте перспективы.

Домой мы выдвигаемся на час позже запланированного, от Аги сложно уйти. Любого заболтает.

Открываю дверь в тачке и жду, пока Арина заберется в салон. Не удерживаюсь от того, чтобы не шлепнуть ее по заднице.

Уже в дороге звонит Тата. Катюхина мать.

Принимаю звонок по громкой связи.

— Тим, привет. Ты когда Катюшу последний раз видел?

— Дня четыре назад, а что?

— Дозвониться до нее не можем, второй день пошел.

— Она на пробы вчера собиралась, — негромко подает голос Арина. — Здравствуйте.

— Арина, — Тата чем-то шелестит, — вы виделись вчера?

— Созванивались. Утром. Она как раз такси вызывала.

— А потом?

— Потом не звонила…

— И дома ее нет. Консьерж сказал, не появлялась ночью. Ладно, ребят, если она объявится, вы мне сообщите, хорошо?

— Конечно.

Сбрасываю звонок и перевожу взгляд на Арину.

— Ну ты чего раскисла?

— Предчувствие нехорошее.

— Прекрати, это Катька, затусила с кем-нибудь. Первый раз, что ли?

Только вот к вечеру следующего дня Катя так и не находится…

* * *

История Катюши и Даниса "Попробуй меня разлюбить"