Глава 26. Отмена перехода
Пока Яна вызванивала Леонида, Марта недоумевала, сидя под кадушкой с пальмой. Тропическое растение щедро источало какие-то флюиды, на которые у журналистки явно была аллергия. Девушка поминутно чихала, но уходить не собиралась, уж очень озадачена. Валерьяно сказал, они с Алёной были знакомы. Но разве можно забыть человека вот так, в одну секунду, и вместе с тем, в точности создать его образ в качестве бота? Или Валерьяно все же прав, и девушка нашла ее каким-то образом сама? Послала импульс, который дошел до Марты? Тогда они должны были встречаться с ней по работе. Возможно, Алёна хотела понять, что с ней происходит и обратилась к ней?
Почему же она не помнит ничего? Как жаль. Сейчас это может сыграть с ними дурную шутку, ведь каждый из троих участников церемонии отмены должен хранить воспоминания о пропавшем. Что, если у нее не получится ничего восстановить? Или магистр специально сбивает ее с толку и никакого знакомства не было. Просто он не заинтересован в успешном результате. Да и не верит он в него. А сама она как, верит? Марта прислушалась к своим ощущениям. Валерьяно после того, как высказал свою дикую идею, назвал ее сильным медиумом. Что ж, возможно. Не зря же к ней тибетский старец из нирваны является. Но в целом в своих способностях она сомневается. Валерьяно жесток и мог специально над ней пошутить. Ведь если у них ничего не получится, Марта будет винить в неудаче себя, как самое слабое звено.
Она крепко зажмурилась и попыталась представить себе Алёну Туманову. От усилий перед глазами красные пятна поплыли. Что она делает? Ведь ей тоже частично затерли память на ритуале. Даже двух. Кого она сейчас может вспомнить?
Марта открыла глаза, еще пару раз чихнула и в голову ей пришла новая идея. А что, если эти обряды, в которых она поучаствовала, наоборот могут выступить в качестве мостика между ней и Алёной? Кого она видела в том… небытие, из которого с трудом вернулась? Ей показалось, что силуэт больше похож на мужской. Неужели Алёну уже сменяет Вениамин? Жутко.
Марта чихнула еще разок. Потом другой и третий.
– Да уйди ты уже от этого куста, – не выдержала администратор, которой пришлось прослушать эту серию выстрелов, – ядреная штука, от нее многие чихают.
Марта послушала, вытерла распухший нос и перебралась обратно в кабинет Валериано, где все остальные уже готовились ехать в тайный подвал.
– К вам еще один такой же, – сказала все такая же недовольная администратор, провожая к ним Леонида.
– Здравствуйте! – мужчина с интересом разглядывал разношерстную компанию. – У нас есть план?
– Да, и очень дикий, – обрадовала его Яна, – нам уже пора по машинам.
Марта поехала рядом с Ильей. Леонид и Жоржетта сели к Валерьяно. «Чтоб не сбежал», – сказала нежная супруга.
По пути Марта, вымотанная последними событиями, задремала. И во сне ясно увидела ее, Алёну Туманову. Она стояла в нерешительности на улице, рядом с офисом магистра Валерьяно, когда туда подъехала Марта на скутере. Журналистке стало интересно, почему эта симпатичная девушка явно не решается зайти внутрь. Сама она, впрочем, тоже проникать в помещение сегодня не собиралась. Приехала на разведку, что называется. Выбирала, к кому постучаться для поиска материала.
– Привет, – сказала она Алёне, – вы сюда, к этому магистру собираетесь записаться? Я просто тоже хочу, но пока думаю ещё. Хотела посмотреть, как офис снаружи выглядит. Если совсем уж позорненько, то и не пойду.
– Он и снаружи и изнутри нормальный, – рассеянно ответила девушка, – я там была. Давно, правда. И не очень хорошо это помню. Даже не знаю, зачем сейчас сюда пришла. Просто, наверное, убедиться, что он настоящий.
– С вами нормально все? – Марта обеспокоилась. – Вы бледная.
– Да, все хорошо, спасибо, – поблагодарила ее Алёна, – в последнее время бывают головокружения странные. И… будто я изнутри стираюсь, что ли. Смешно. А этот магистр, он… он верховный жрец на самом деле.
– Так, – у журналистки ноздри раздулись в предвкушении,– а давайте кофе попьем, и вы мне расскажете об этом Валерьяно, а? Я на самом деле, на эзотерическом канале работаю и у меня к этому всему профессиональный интерес.
– Что ж, -согласилась девушка, – давайте, я не против. Меня Алёна зовут.
– Марта, очень приятно! На скутере не боитесь прокатиться?
– Нет, я уже мало чего боюсь, честно.
Марта открыла глаза. Она сидела в машине Арсения, а голова ее почему-то лежала у Ильи на плече. Девушка испуганно выпрямилась, прерывисто дыша.
– Как? Как такое возможно?
– Да просто устала от переживаний и уснула, что такого? – неправильно понял ее парень. – Могла бы и дальше сопеть, я привык.
– Нет, не в этом дело, – Марта замотала головой, – я видела во сне Алёну, и если это не игры разума, то я действительно ее знала. Ещё до того, как самой записаться к Валерьяно на прием. Возможно, я именно из-за нее на нем и остановилась! И наверняка мы обменялись с ней координатами. Этого я уже не помню. А может, это просто мои домыслы и ничего не было. Как теперь разобраться?
– Во всем этом безобразии разобраться вряд ли можно, – философски изрек Арсений Ильич, – только действовать, иначе никак. И мы приехали как раз.
На этот раз помещение показалось Марте куда меньше, потому что народу собралось немало. Двенадцать жрецов, почему-то нынче в зеленых мантиях, словно решили незапланированно отметить день Святого Патрика, Валерьяно в белой мантии и вся их славная компашка. И снова стол в центре, с зеркалом, окруженным опять же зелеными свечами.
– Зачем столько зелени? – удивился Арсений.
– Отмена перехода – это возрождение, – сухо ответил Валерьяно, – по-хорошему надо было бы и стены зеленым перетянуть. Но у нас столько времени не было.
– Подождите! – один из жрецов подошел к ним ближе. – Как отмена? Но это значит, что Вениамина не будет! Сейчас же прекратите планировать эту дикость!
– Это, по-вашему, дикость? –Арсений выглядел взбешенным. – Стереть из жизни ни в чем не повинную девочку? Да вам психиатр нужен, а не мистик! Вы ведь Артур, да?
Жрец промолчал, но ответ был очевиден. К нему мягко обратился Валерьяно:
– Пойми, брат, выхода у нас нет, меня приперли к стене. Если я не попробую вернуть Алёну, существование нашего Ордена существенно осложнится.
– Да плевать мне на ваш орден! – Артур перешел чуть ли не на визг. – Вы обещали вернуть мне сына! Я ждал этого несколько лет. И сейчас вы хотите отобрать у меня надежду. Я прекращаю всяческое финансирование вашей конторы, или вы сейчас спокойно расходитесь по домам. Ну, так как, гранмайстер?
Валерьяно был заинтересован в спонсорах, и их деньгах особенно. Терять жирный кусок, позволявший покрывать все затраты на содержание Ордена, не хотелось. Но все же алчность стояла у гранмайстера на почетном втором месте. На первом же была фанатичная преданность делу. И слова «плевать мне на ваш орден» по этой преданности ударили будто хлыстом.
– С утратами порой нужно смиряться, мой друг, – сказал он Артуру,– мы можем дать тебе успокоение. Ты ведь и сейчас уже не так остро чувствуешь боль.
– Мне не нужно успокоение, мне нужен сын! – злобно сказал обезумевший отец, вцепляясь гранмайстеру в горло.
Остальные жрецы принялись его оттаскивать, удалось им это не сразу. С Валерьяно слетел его белый капюшон, маг побагровел и долго откашливался, держась за покрытое пятнами горло. На коже быстро начали проявляться синяки.
Артур же содрал свою мантию, уже не боясь посторонних, швырнул ее на пол и вышел из зала. Дверь за ним с шумом закрылась.
– Ну что ж, – сказал Валерьяно, когда вновь смог нормально дышать, – для ритуала нам нужен еще один жрец. Арсений, вы можете надеть мантию?
– Я? – психиатр испугался.
– У нас нет выбора, к сожалению. Да, вы не инициированы, сейчас мы по-быстрому вас посвятим.
– Да не хочу я никуда посвящаться, – начал было сопротивляться Пруфов, но потом увидел молящий взгляд Яны и кивнул, – давайте. Что я должен делать?
Остальные жрецы явно были шокированы новым поворотом событий и необходимостью вот так вот принять в свои ряды нового члена, причем весьма неблагонадежного. Этой чести многие из них добивались годами! А тут значит, просто можно прийти к гранмайстеру, запугать шантажом и всё, ты в элитном клубе!
– Времени-то у нас вообще айлюлю, – предупредила Жоржетта, – Алёна стирается с каждой минутой всё качественнее.
– Тогда не будем тянуть, – сказал Валерьяно, – давайте руку.
Арсений с неохотой подчинился, понимая, чем ему это грозит. И точно, у него взяли кровь, а рану прижгли не ваткой со спиртом, а огнем. Марта и Яна зажмурились. Причем все это происходило безо всякой торжественности, на весу. Даже за стол не посадили!
После этого гранмайстер пробормотал что-то церемониальное, оставшиеся жрецы затянули заунывное, а Арсений натянул на себя смятую мантию Милованова.
Дальше началось самое интересное. Валерьяно выстроил людей в капюшонах вокруг стола, велев взяться за руки и раскачиваться вначале влево, затем вправо.
– А новый брат как будет поддерживать песнопение? – спросил кто-то из-под капюшона.
– Просто пусть подтягивается за гласными звуками, – разрешил магистр. Он все равно не верил в благоприятный исход ритуала.
Марту, Илью и Леонида поставили перед зеркалом, предварительно тоже слегка обескровив. К их удивлению, своих отражений они в отражающей поверхности не увидели!
По залу начал расползаться дурманящий аромат благовоний. Снова полилась песня, которую даже не портило нестройное вмешательство Арсения Ильича.
– Смотрите в зеркало, пусть даже вы там себя не видите, – скомандовал Валерьяно, – и просто вспоминайте ее. Старайтесь вызвать в памяти образ. Какой получится.
Марта почувствовала, как ее сознание вновь затуманивается. Что-то они в эти травки для окуривания подмешивают.
Жрецы начали ходить кругами, все ускоряясь и ускоряясь. Будто хоровод вокруг них водили. Их голоса становились все мощнее, переплетались с дымом подожженных растений, звали за собой. Илья понял, что вот-вот упадет в обморок, надо держаться.
Над почти осязаемой пеленой очередного гимна поплыл голос гранмайстера:
– А теперь дышите в том темпе, в каком я скажу. Слушайте меня. Вдох на раз, выдох на два. И выполняйте мои указания четко, не то у нас ничего не выйдет.
Марта уже не понимала, сколько прошло времени. Голова кружилась, легкие словно разрывались, она слышала свое дыхание, кажется, уже скрипящее и свистящее одновременно. Щеки горели и в висках отдавалось сердце. Она вдруг снова увидела перед собой Алёну, они сидели в кафе, смеялись и разговаривали. Марта рассказывала ей о своей работе и обещала научить гадать на рунах, а потом сказала, что сама сходит к Валерьяно и выведет его на чистую воду.
Илья вспомнил, как они с Алёной пошли в кино и купили билеты на места для поцелуев. И фильм он почти не смотрел.
Леонид же ощутил себя на берегу Байкала. Они стояли вдвоем, обнявшись и смотрели на бесконечную водную гладь.
Зал наполнился гудением, голоса жрецов вибрировали так, что казалось, стены сейчас раздвинутся или вообще взорвутся.
Внезапно погасли все свечи, а несколько тусклых ламп лопнули, осыпав стеклянной пылью стоявших под ними Яну и Жоржетту.
Марте показалось, что ее оглушило молнией и она упала в обморок. Пение жрецов прекратилось, кое-кто их них тоже лишился сознания. Валерьяно же чувствовал, как у него носом пошла кровь. Выброс энергии был колоссальный. Но только вот привел ли он к нужному результату? Магистр надеялся, что нет.
Никто, нигде, никак
Я вижу смутные силуэты большого количества людей. А они, кажется, не замечают меня. Но думают о ком-то все вместе. Интересно, как я это понимаю?
Этого быть недолжно, ведь мне известно (ни от кого), что скоро я отправлюсь в путешествие, и приду туда кем-то. Возможно, мое «я» умрет, потому что мне нужно отдать все свои силы, без остатка. Другому. Ему.
Но эти люди. Кто они? Почему зовут меня к себе? Ведь они призывают… меня? Да, меня!
Я не могу с ними пойти, мне нельзя. Моя участь – быть в этом тумане. Хорошо, что он скоро закончится.
И тут от меня словно отделяется какая-то часть. Отрывается с усилием, и это очень больно. Вот как, оказывается, я знаю, что это такое!
Мужской силуэт прямо передо мной. Он обращается ко мне.
– Алёна, ты можешь идти. Ты должна. За тобой пришли!
– Подожди, – протестую я, – если уйду, ты останешься здесь один, и будешь мертв навсегда. Я вспомнила. Мне нужно все исправить.
– Ничего не нужно, – прозрачный Венька качает головой, – прости меня. Ты свободна. Просто вспоминай обо мне иногда. Знаешь, мы есть, пока о нас кто-то помнит. Кто-то важный.
Тишина. А потом будто взрыв.