Глава 4

Вот уже пару недель я обитала в этой комнате. Постепенно потакая моим просьбам, её обустроили: пара удобных кресел, тёплый плед, большое пластиковое зеркало и небольшая лампа для мягкого освещения, сделали условия более приемлемыми. Из одежды мне предоставили несколько комплектов форменной одежды, огромные серые футболки и пару ботинок. Они были мне великоваты, и я предпочитала ходить босиком, неизменно вызывая недовольство наблюдателей. На шею мне надели ошейник, назвав это медицинским датчиком. Ярость я погасила напоминанием, что это — всего лишь новое испытание, а к ним мне не привыкать.

Поняв, что обо мне ничего не известно, я пошла ва-банк. Зная, что выгляжу намного моложе реального возраста, я представилась глуповатой содержанкой влиятельного чиновника. Мне удавалось симулировать частичную потерю памяти, а остальное списывалось на мою недалёкость. Лишь Обихар скептически относился к моей игре, но не мешал ей, и это было главным.

Меня допрашивали. Это не было навязчивым, но только не для меня. Техника допроса была мне слишком хорошо известна, ввиду особенности выбранной профессии. Вскоре я выяснила, что оказалась в системе, где сосуществуют несколько рас: вилоры — жемчужно-кожие гуманоиды, люди и рапы, живущие обособленно и настолько закрыто, что о них было мало что известно. Моя раса признавалась самой древней. Только вот моя физиология несколько отличалась.

Обихар нехотя признался, что восхищён работой моего мозга, узнав, что я способна задействовать его почти на семьдесят процентов, что не характерно для местных людей и вилоров. Внутренне ухмыльнувшись, я с ним согласилась: не каждый человек способен выйти за банальные десять-пятнадцать процентов. Но дело не только в генетике, для достижения своего уровня я переплавила собственное сознание много раз. Мне было к чему стремиться, и было что терять. Теперь же я поставила перед собой новую цель — обрести свободу. Я умела быть упорной.

Сегодня я вновь надела футболку, длиной до середины бедра, с логотипом медицинского центра в виде змеи с крыльями. Расчесав каштановые волосы, я оставила их крупными волнами спадать на спину и обнажившееся плечо. В капсуле мне вернулся исконный цвет не только волос, но и кожи, ставший вновь как в юности, оттенка топлёного молока. Также сошли классовые татуировки, штрафные клейма, но остались наградные шрамы. Так было задумано, вывести их было невозможно, хотя моим надзирателям было непонятно значение выступающих завитков, спускающихся с плеч к ладоням. Любой представитель моего мира оценил бы мои заслуги перед федерацией, а здесь награды приняли за украшения.

На пластиковом листе кусочком чёрного воска я выводила плавные линии. К моему увлечению рисованием отнеслись благосклонно, позволив заниматься им в свободное время.

— Обязательно выглядеть так… — я удивлённо вскинула глаза на ссутуленного вилора, — …непрезентабельно?

— Тар, — я рассеянно потянулась, — мы же не на выставке, а дома…

— Здесь не твой дом, — зло процедил он.

— Но другого у меня нет, — парировала я и протянула ему лист с рисунком. Вилор замер, рассматривая моё художество. Схема вышла нарочито небрежной. — Вы просили нарисовать звёздное небо над моим домом.

— Не может быть, — не обращая на меня внимания, он сел на соседнее кресло и принялся что-то дорисовывать.

Легко соскочив с кушетки, я встала за его плечом и, наклонившись, опёрлась на спинку кресла, почти касаясь своей щекой его виска. Вилор, тщательно отсчитывая расстояние, дополнял мой набросок. Выходило просто идеально, в чём я не собиралась ему признаваться.

— Так, правильно? — он резко развернулся, и я сглотнула от слишком близкого соседства его огромных глаз.

— Очень похоже.

— Невозможно! Ты ошиблась!

Выпрямившись, я сложила руки на груди, подчёркивая её объём и нахмурилась.

— Не стоит принимать меня за дуру, — не хватало ещё топнуть ногой для полноты эффекта.

— Планета, над которой располагается подобное сочетание созвездий, не существует!

— Откуда тогда вы его знаете?

— Идиотка! — он швырнул лист мне в лицо, и я едва успела поймать его. — Зачем ты это выдумала? Капризная, пустоголовая… — он наступал, заставляя меня пятиться, пока я не упёрлась в стену, — бесполезная тварь.

— Тар… — пролепетала я, — вы меня пугаете… прошу…

— О чём? — издевательски протянул он, нависая надо мной. — Похотливая…

— Что здесь происходит! — прогремело у входа, и я благоразумно осела на пол, имитируя обморок.

Вошедший майор выволок сутулого из комнаты, и ко мне подскочил кто-то новый. От него веяло беспокойством. Прохладная рука легла мне на лоб. Я мучительно простонала, выгибаясь и распахивая глаза. Мне не пришлось изображать неприкрытое восхищение. Ко мне склонился молодой вилор с явной примесью человеческих генов. Привычный размер зелёных глаз свидетельствовал об этом. Песочные волосы обрамляли широкое лицо с острыми скулами, впалыми щеками и упрямым подбородком, украшенным трогательной ямочкой. Он с любопытством рассматривал меня, не отнимая ладони.

— Кто ты? — выдохнула я восторженно.

— Санур.

— Красивый, — пальцами я обвела его лицо, — как ангел. — Он смутился, и эта эмоция оказалась невероятной на вкус. — Не оставляй меня…

Гибкий вилор подхватил меня на руки и уложил на кушетку. Я не отводила от него глаз, наслаждаясь нечаянной близостью, попутно вплетая в чужую энергетику потребность. Он оказался податливым и, заботливо укрывая меня пледом, едва заметно касался моей кожи подрагивающими пальцами.

— Он тебя больше не обидит, — шепнул он едва слышно.

Майор разрушил идиллию, отодвигая Санура.

— Ты это нарисовала? — он показал рисунок, поднятый с пола.

— Он подправил немного.

— Это твоё звёздное небо? — я кивнула. — Какой сейчас год?

— Тысяча сто второй от Великого падения.

Именно в этот момент я поняла, что не просто влипла, а окончательно. Всё время, проведённое здесь, я считала, что попала в другую систему, и так как наша была закрытой, не видела в этом ничего непоправимого. Но мои последние слова заставили майора побледнеть, а Санура благоговейно опуститься на колени, обхватив мою ладонь. — Великие предки… — пробормотали оба.

— Что я сказала не так?

Мне не ответили. Майор ухватил молодого вилора за плечо и вывел за собой наружу. Удивительным было то, что шли они спиной вперёд.

Оставшись одна, я закрыла глаза и легонько потянула привязку. Она охотно отозвалась. Удовлетворённо усмехнувшись, я закрыла глаза: это отняло больше сил, чем я ожидала. Всё-таки нейронная сеть вилора отличалась от человеческой, но для моей цели подойдёт и нестабильная. От усталости я задремала.

В тот же день у меня отсканировали все рисунки, оставив целую стопку листов и цветного воска. Конечно, у меня опять поинтересовались не подойдёт ли мне монитор, но я вновь отказалась, мотивируя тем, что привыкла к "живым" рисункам. На самом деле, мне нужны были пластиковые листы, и теперь у меня их будет много. Наконец-то.