Глава 12

Ипсвик

Себастьян открыл словарь на закладке, всмотрелся в мелкий убористый шрифт, нашел нужное слово и аккуратно занес его на исписанный уже на три четверти лист бумаги. К помощи словаря приходилось прибегать довольно часто, но все же реже, чем он опасался. Приятно удостовериться на деле в пользе приобретенных знаний, прямо даже гордость охватывает при мысли о том, что пять лет в Ареццо потрачены не зря.

– Как успехи?

Интересно, каким образом профессор Довилас умудряется передвигаться столь бесшумно? Или ему помогают родные стены магического факультета?

Себастьян Брок поднял голову и улыбнулся, одновременно пытаясь раздвинуть горы книг на рабочем столе.

– Неплохо, весьма неплохо. Правда, вспомнил в очередной раз, почему у нас в университете самым страшным проклятьем было пожелание вытянуть на экзамене реформы Рудольфа Второго.

– В мое время желали недругам сдавать теорию магии профессору Янсену, – вздохнул Марк. – А чем был столь страшен его величество Рудольф?

– В анналах истории это величество остался как Рудольф Грамматик, – усмехнулся Себастьян. – Шесть больших грамматических реформ за двадцать пять лет.

– Признаться, как-то не задумывался об этом.

– История языка – занимательнейшая дисциплина, – заверил Брок. – И особенно полезная в случаях, подобных нашему. Хуже нет задачи, чем адаптировать тексты, написанные во времена первой реформы, по правилам третьей. Я подобрал материал по теме, как вы просили.

– Насколько велики разночтения? – быстро спросил Довилас.

Уж кто-кто, а волшебник прекрасно представлял последствия даже небольших неточностей в переводе магических трактатов.

– По самому тексту – невелики, научная терминология практически не поменялась, – Себастьян откинулся на спинку кресла и устало провел ладонью по лицу. – Но восемнадцатая глава заставила помучиться, там много авторских комментариев. Перевод я надеюсь закончить завтра, если меня не съест второй курс.

– Подавятся. – Марк ободряюще похлопал филолога по плечу. – Кстати, а вы задумывались о карьере преподавателя? Хотя это вряд ли можно назвать карьерой…

– Да как вам сказать, – пожал плечами молодой Брок, – конечно, я думал о том, чем мне придется заниматься после Ареццо. В Аркадии я был редактором при «Литературном вестнике», подумывал продолжить сотрудничество и по окончании учебы. В конце концов, я ведь еще даже не успел защититься.

– Тем не менее, вы очень достойно держитесь, – заверил Себастьяна профессор. – Помнится, когда я впервые вошел в учебную аудиторию в качестве преподавателя… как раз только-только закончил аспирантуру и горел желанием нести свет учения. Мне тогда было примерно столько же лет, сколько вам сейчас. Хватило меня ровно на пятнадцать минут. Я сбежал. Потом пришлось объяснять декану, что иначе я поубивал бы всех тамошних неучей.

– И что? – заинтересовался молодой человек.

– Декан запретил, – грустно вздохнул Марк. – Так и сказал: убивать не смей, а в остальном можешь делать что хочешь.

Себастьян Брок фыркнул, в красках представив себе профессора Довиласа, получившего подобный карт-бланш от руководства.

– Сколько понадобилось времени, чтобы ваши студенты осознали, что в их жизни наступили перемены?

Марк зловеще улыбнулся.

– Три семинара. Больше, чем вашим студентам, должен отметить. Факультетский библиотекарь сегодня говорил о необычайно возросшем спросе на пособия по грамматике ольтенского языка. Мол, придется обращаться к руководству филологического факультета за дополнительными экземплярами. Так что вы на правильном пути, господин Брок. Кстати, Джеймс, то есть профессор Кэрью, поручил мне поинтересоваться, как вы отнесетесь к предложению занять место на кафедре общей филологии при магическом факультете.

– А сколько часов отводят на преподавание этих дисциплин? – подозрительно сощурился Себастьян.

– Сколько вырвете, – заговорщицки подмигнул Довилас. – А я и не говорил, что путь преподавателя усыпан лепестками роз, шипов там тоже хватает.

– Я подумаю, – честно сказал Брок. – Предложение весьма заманчиво, и я очень польщен. Хотя… вот выставлю "неуд" автору очередной оригинальной трактовки цикла «Северных баллад», а он потом станет великим комедиографом, и скажут, что я душил его талант.

– Пусть сперва станет, – донеслось от дверей.

Марк и Себастьян мгновенно обернулись, и от внимания молодого человека не укрылась тень, пробежавшая по лицу профессора. Странное выражение, смесь удивления и легкого раздражения.

– Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, – произнес, подходя к ним, Хавьер Герингас, – в деканате мне сказали, что в это время вас, профессор, и вас, молодой человек… Себастьян, если не ошибаюсь… можно застать в библиотеке.

– Добрый вечер, господин Хавьер.

Разумеется, Брок не забыл пожилого взломщика с улицы Симона.

Хавьер подошел к столу, провел кончиками пальцев по переплетам книг, рассеянно перелистал страницы.

– Изучаете труды Базиля Доннасского, Себастьян? Помню, помню… еще тот крючкотвор.

– Что вас привело сюда, Герингас? – довольно резко осведомился Марк.

– Я пришел помочь, – мягко ответил гость. – Со мной мои коллеги…

– Неужели вся Большая Четверка? – иронично вскинул бровь Довилас. – Интересно.

Хавьер пододвинул стул и сел, а Себастьян в очередной раз подумал, как много лиц может быть у людей. Пожилой маг сейчас мало напоминал того лавочника, с которым они пили чай в Ранконе. Ехидная усмешка и пронзительный взгляд, проникающий, казалось, в самую глубину души и безжалостно препарирующий обнаруженное там… Становилось понятно, как в пору своей молодости Хавьер Герингас взламывал любые заклинания. И почему именно он стал одним из лучших среди не слишком законопослушных магов.

– Нам нужно побеседовать наедине, профессор. – Гость слегка склонил голову.

Ответом ему была уже хорошо знакомая Себастьяну улыбка Марка Довиласа – тот явно не собирался принимать чужие условия, в особенности на своей территории. Взгляды двух магов, взломщика и профессора, скрестились как две рапиры. Себастьян не обладал магическими способностями, поэтому не мог слышать того беззвучного разговора, что шел в библиотеке, однако на то, что разговор был – поставил бы все свое жалованье за год.

Хавьер сдался первым.

– Марк, мальчик мой, ты не хуже меня понимаешь, что шансов в бою с Виктором будет немного. Если они вообще будут. Мы можем поддержать тебя с помощью наших особых методов. У вас в лабораториях, без сомнения, есть множество полезных вещей… но кое-чего нет. Того, что считается запрещенным.

– Конечно, – неожиданно легко согласился Довилас. – Нам предстоят нелегкие времена, нужно проявлять определенную гибкость. – На губах Герингаса промелькнула торжествующая улыбка. – Однако моя гибкость имеет определенные пределы. На Ритуал я не пойду. Точка.

– Молодой глупец. – Всего два слова, полных горечи.

– Возможно, – кивнул профессор. – Но скажи мне, Хавьер, – он тоже перешел на «ты», – когда тридцать лет назад ты наткнулся на черновики Огюста Вершителя, что остановило тебя?

Себастьян понял, что два волшебника продолжают разговор, начатый давным-давно. Посвящать его в детали они, разумеется, не намеревались, да он и сам не слишком жаждал узнать все подробности. Что-то подсказывало ему, что некоторые истории лучше не ворошить.

– Ты сам прекрасно знаешь, что, – тихо ответил взломщик. – Когда-то я колебался, пойти ли мне по той дороге, что впоследствии избрал ты… или по пути Виктора. Но у меня никогда не было ни твоей совести, ни его беспринципности. В итоге, я выбрал третий путь.

– На улицу Симона. – Профессор выпрямился в своем кресле. – Твоя разработка могла бы перевернуть магический мир, если бы не ее побочный эффект.

– Не кажется ли тебе, что в нынешней ситуации стоит пожертвовать малым ради главной цели? – жестко осведомился Хавьер.

– Думаю, Виктор де Вилье тоже задавал себе подобный вопрос, – в тон ему сказал Довилас. – И даже догадываюсь, что ответил.

Герингас покачал головой.

– Ты совершенно не изменился, Марк, – сказал он. – Даже не знаю, печалит меня это, или радует. Ну, обычную-то помощь ты примешь?

– Да. Я очень признателен тебе, Хавьер, – голос профессора потеплел. – И Максиму, Карлу, Закарии…спасибо вам.

– И все же глупец, – печально вздохнул ветеран, пожимая Марку руку на прощание.

– В этом случае я предпочитаю быть глупцом.

* * *

Когда из тома магических сочинений выпало несколько листов, Себастьян сперва испугался: меньше всего на свете ему хотелось нанести ущерб книгам. Но он сразу понял, что вырванные страницы не относятся к «Общей магической физике» – другая бумага, и текст не напечатан, а написан вручную. Больше всего это походило на чьи-то заметки, забытые между страницами читаемой книжки, он и сам этим, бывало, грешил…

Молодой человек развернул записи, аккуратно разгладил их и с интересом вчитался в мелкий четкий почерк.

«…в настоящее время, несмотря на то что магическая наука шагнула далеко вперед, на пути магов остается одно главное препятствие, не пуская их к воистину великим свершениям. Я говорю об эффекте обратного воздействия, в просторечии именуемого отдачей.

Первый магический закон – равноценности обмена – гласит, что любой маг должен расплачиваться за творимую магию собственной болью, и размеры этой платы возрастают соответственно затраченным усилиям. Любой маг ограничен порогом выносливости, ибо даже имея возможность совершать магические действия девятого-десятого уровня, многие не поднимаются выше восьмого из-за невыносимости отдачи.

Есть ли выход из этого замкнутого круга? Да, есть. Частично проблема была решена взломщиками и их методикой рассеяния и смещения обратного воздействия. Порою, глотая порошок от головной боли, я задаю себе вопрос: виной ли моей мигрени усталость, смена погоды, или же какой-то сильный взломщик разрушил мощное охранное заклинание, попутно разбив силу отдачи на множество фрагментов, кои небрежно бросил в проходящих мимо людей? Является ли моя боль лишь моей или же я расплачиваюсь ею за чужое колдовство?

Однако и этот выход не является идеальным решением поставленной задачи.

Есть и другой вариант: создание канала, через который последствия применения магии выводятся в окружающую среду. «Каналом» в таком случае выступает человек, который объединяется с магом посредством специального ритуала, где обязательными условиями являются полное отсутствие у «канала» магических способностей и его же абсолютное добровольное согласие».

Дальше до самого конца страницы шли ряды и столбцы цифр, переходящие в формулы. Себастьян перевернул листок и увидел продолжение расчетов, изредка перемежающихся краткими пояснениями, однако без знания контекста разобрать в них можно было разве что предлоги.

Связный текст появлялся снова лишь в конце третьей странички.

«Результаты первых опытов по созданию «канала» свидетельствуют о том, что при затратах магической энергии на манипуляции шестого уровня эффект поглощения составил порядка девяноста восьми процентов, при манипуляциях восьмого уровня – девяносто четыре процента…»

Но не это заставило Себастьяна замереть и затаить дыхание, а самая последняя строчка – подпись:

«Хавьер Фернан Герингас, 18 июня …62 года»

Себастьян сложил записи и вышел из библиотеки.

Хавьер Герингас сотоварищи обнаружился в кабинете декана, занятый, судя по всему, чрезвычайно важным делом. Помещение было завалено ящиками и коробками самых разных размеров, частично уже распакованных. Закария или Максим доставали из очередного ящика новую диковину, Карл называл ее (причем названия могли напугать даже закаленного Себастьяна), а Хавьер сверялся с длиннющим списком и ставил галочку против нужной строчки. Профессор Кэрью, изгнанный из-за любимого дубового стола, но отвоевавший себе кресло, мрачно наблюдал за процессом. Наконец, короли улицы Симона в последний раз сверились с описью и протянули лист декану. Тот дважды перечитал список, округлил глаза и уставился на гостей.

– Боги! Да половина вещей из этого списка запрещена, а вторая половина – засекречена!

Хавьер поправил манжеты и посмотрел на Джеймса Кэрью с поразительно невинным видом.

– Это все наши собственные разработки, и заверяю вас, что ни я, ни мои коллеги их не засекречивали и не запрещали.

– Да, господин Кэрью, – вмешался Карл Джарвис, – нам еще понадобится парочка ваших ребят потолковее, желательно, хорошо разбирающихся в технике. Нужно собрать установку перемещения.

Кэрью отер платочком пот со лба и тяжело вздохнул.

– Насколько я помню, перемещение живых объектов пока что находится на стадии эксперимента. Я, конечно, читал статью Шарля Мартена в последнем выпуске «Практической магии».

Его прервал хохот: Хавьер, Закария и Максим утирали слезы, Карл молчал, насупившись. Себастьян, пока что никем не замеченный, вспомнил, что Шарль Мартен – из главных героев вышедшего года три назад романа-эпопеи «Дорога». Правда, это не поясняло причин внезапного веселья магов.

– Теперь будем знать, кто твой любимый литературный герой, Карл, – выдавил сквозь смех Максим, похлопывая коллегу по плечу. – Методика перемещения живых существ в пространстве разработана нашим коллегой, господином Джарвисом, при нашем непосредственном участии, – обратился он снова к декану. – Соответственно, и публикации в профессиональных журналах – также его рук дело. Под псевдонимом, разумеется, наши имена слишком известны в определенных кругах, чтобы ставить настоящую подпись под научными работами. Ну а после полевых испытаний установки, если не возражаете, профессор, под отчетом о результатах будет стоять и ваша подпись.

– Вы хотите сказать, что испытаний еще не было? – Кэрью начал медленно закипать.

– Только в лабораторных условиях, – спокойно сказал Закария. – Для полевых опытов не хватило энергии, установка потребляет очень много. Это ее недостаток. С другой стороны, – добавил он мечтательно, – она работает на батареях, и, возможно, в будущем нам уже не понадобятся ни почтовые кареты, ни дилижансы, ни поезда. Можно будет перемещаться из одной точки пространства в другую за несколько мгновений.

– А вы уверены, господа, что приехали в наш университет, чтобы оказать содействие в нашей чрезвычайной ситуации, а не просто для испытания своих разработок? – устало спросил профессор.

– Одно другому не мешает, – ответил Хавьер. – Тем более, выхода у нас нет. Виктор будет бить по Ранконе. Полагаем, Марк Довилас попробует его остановить… в любом случае, у нас в перспективе масштабные разрушения и человеческие жертвы. Мы бы хотели этого избежать. Единственный вариант – выкинуть их обоих из города куда-то. Ваш полигон подойдет идеально.

– Сомневаюсь, что Виктор согласится подождать и прибудет на место в личном экипаже, – продолжил Максим. – Для этого мы и собираем установку. От Марка Довиласа потребуется приблизиться к нему на достаточное расстояние и активировать специальный артефакт, который откроет канал для перемещения.

– Вы уверены, что все сработает, как нужно? – вздохнул Кэрью.

– Мы не имеем права ошибиться, – в тон ему ответил Хавьер. – Ставка слишком высока.

Себастьян Брок хмыкнул про себя и вышел вперед.

– Прошу прощения за вмешательство, господин Герингас, – вежливо обратился он к экс-взломщику, – я полагаю, что должен отдать вам вот эти бумаги.

Он протянул магу найденные записи.

– Благодарю вас, Себастьян! – просиял Хавьер. – Значит, вы их нашли?

– Разумеется, нашел, – молодой человек улыбнулся одними уголками губ. – Вы же постарались. Я абсолютно уверен, что еще утром в томе «Общей физической магии» не было никаких записок, а вы – единственный, кто прикасался к этой книге кроме меня. Признаться, не заметил никаких манипуляций с вашей стороны, однако, думаю, с помощью магии вы могли сделать не только это.

– С помощью магии? – насмешливо вскинул брови маг. – Неужели я похож на безумца, чтобы колдовать под носом у Марка Довиласа? Ловкость рук, молодой человек, всего лишь ловкость рук.

Себастьян снова улыбнулся – так же, как обычно улыбался Марк Довилас. И, пожалуй, если бы ему сказали об этом, он почувствовал бы себя польщенным.

– Это описание касается того ритуала, о котором упоминал профессор Довилас? – продолжил он. – Вы подложили мне свои записи, в надежде, что я найду их и… что дальше?

– И постараетесь переубедить Марка, – сказал Джеймс Кэрью. – Так? Безнадежно, я уже пытался, он и слушать ничего не хочет.

– Придется! – жестко сказал Карл. – Сейчас не время демонстрировать свои принципы. Если он надеется на себя – шансов у него нет. Даже если он окажет какое-то сопротивление Виктору, даже если сумеет победить, отдачи ему не пережить.

– Но почему он отказывается? – непонимающе развел руками Брок. – Мне казалось, профессор Довилас – вполне разумный человек.

– Все дело в побочном эффекте, – вздохнул Хавьер. – Он появляется далеко не всегда, я бы даже сказал, что вероятность его возникновения очень мала… но она существует. «Канал» может не выдержать. То есть, человек, связанный с магом посредством Ритуала, погибнет. Именно из-за этого методика так и не стала применяться повсеместно: после серии успешных испытаний, на самом последнем этапе это и случилось. Погиб студент математического факультета. Конечно, его смерть была определена как результат несчастного случая, репутация университета не пострадала. Легко говорить о том, что солдаты постоянно гибнут на войнах: войны-то не было, а он не был солдатом.

Себастьян Брок уже догадывался, к чему приведет эта беседа. Знал он и то, что все его попытки обнаружить у себя хоть какие-то магические способности всегда заканчивались неудачей. Он вспомнил разоренное поместье, мертвое тело Хенрика, говорящий портрет. Одному богу известно, каким образом дяде удалось сохранить рассудок после всей этой истории. И сколько еще таких поместий появится в Ольтене, если этот страшный человек одержит победу?

– Я поговорю с профессором Довиласом. Если не удастся уговорить – заставлю, – решительно кивнул Себастьян. – А вы сможете провести Ритуал без согласия профессора?

– Если он будет сопротивляться? – усмехнулся Хавьер. – Попробую. Понадобится, правда, некоторое время. Но к вечеру, думаю, я подготовлю все необходимое.

– Хорошо, – сказал молодой человек. – Вы проведете Ритуал, даже если мне придется притащить профессора силой.

– Постойте! – вдруг поднял руку Закария. – Вам не кажется, что нас подслушивают?

Карл резко дернул ладонью и застыл, прислушиваясь.

– Нет, Закария, тебе показалось, – сказал он.

Он ошибся. В сумраке коридора, прижавшись к стене и стараясь не дышать, застыла Эдвина Дюпри.