Глава 13

Ипсвик

Всю свою жизнь Эдвина отличалась спокойствием и рассудительностью. Просто удивительно, как это в семействе Дюпри родилась и выросла столь уравновешенная натура. Не иначе, в ней отозвалась кровь пра-пра-пра… много раз «пра»-бабки Хельги, которая триста лет назад, не устояв перед Арманом Дюпри, уехала вслед за любимым из родного Ветланда. И тем удивительнее было молодой графине переживать столь сильные чувства сейчас.

Она злилась. Нет, это неправильное определение. Эдвина Дюпри была в ярости, словно бы все чувства, накопившиеся в ней за двадцать один год жизни, нашли наконец выход и цель. Целью, как легко можно было догадаться, стал профессор Марк Довилас. Девушка вспоминала его отсутствующее выражение лица и скупые реплики в лазарете, где он творил какое-то колдовство. К лабораторным мышам (совершенно очаровательные зверушки, среди которых Эдвина и Валентина сразу же нашли себе любимцев и украдкой носили им что-нибудь вкусное), да, к лабораторным мышам профессор, наверняка, относился с большим участием. Неудивительно, что заклятье Валера продержалось на господине Довиласе столько лет, ведь при его характере последствия «венца безбрачия» легко было объяснить естественными причинами.

Эдвина сидела у окна библиотеки и методично рвала на мелкие кусочки чистый лист бумаги. За этим глубокомысленным занятием и застала ее Валентина Хельм, явившаяся из очередного путешествия по книжным рядам, как обычно, в сопровождении Гарри Иткина.

– Что с тобой? Что-то случилось? – опешила она.

– Совершенно ничего. Что могло случиться, право слово?

– Так. – Валентина решительно придвинула стул и села рядом. – Рассказывай, что тебя тревожит? Ты сама не своя.

– Это неудивительно, я же вне себя, – Тем не менее, появление Валентины разрядило обстановку, и Эдвина слабо улыбнулась. – Ты же была со мною в лазарете! Как он себя вел?! Словно я – неодушевленный предмет, мебель!

– Ох, так вот оно что, – понимающе кивнула подруга. – А мне показалось, что он просто пытался произвести на тебя впечатление…

– Он? – девушка вскинула брови.

– Именно. – Валентина извлекла из корзинки яблоко и предложила подруге, но та отрицательно покачала головой. – С чего бы он так эффектно стряхивал осадок на пол, а не убирал его незаметно?

– Что он стряхивал? Какой осадок? – не поняла сначала Эдвина, потом перевела взгляд на Гарри и вздохнула. – О…Тебе-то все пояснили, в отличие от меня. Потому что господин Иткин – воспитанный и обходительный человек, а Марк Довилас – самый высокомерный и невыносимый тип на свете!

Валентина откинулась на спинку стула и, склонив голову набок, посмотрела на графиню. Перед ней разыгрывалась та самая сцена, которую она представляла себе десятки раз, читая любимые романы. Обычно с подобных недоразумений и взаимных обвинений между героями начинались те самые взаимоотношения, что в итоге заканчиваются свадьбой. Неужели магическая связь между Эдвиной и волшебником возымела подобные последствия? Хотя Валентина хорошо знала свою подругу и могла поклясться, что теплые чувства та испытывает к другому мужчине, Себастьяну. Или уже нет?

– Уж не влюбилась ли ты в профессора, Винни? – осторожно спросила она.

На этот раз опешила Эдвина.

– Признаться, я временами думала, что испытываю к господину Марку Довиласу чувство глубокого уважения. И даже допускала, что, если бы в моей жизни не появился господин Брок, то я, возможно, была бы вовсе не столь несчастна под действием своего проклятия. И если честно, – она понизила голос, – ни Альбер де Сен-Каре, ни Арман Монтруа не обладали и половиной достоинств профессора Довиласа. Если бы только их все не перевешивал его ужасный характер!

– Ясно…

– Как бы я хотела отплатить ему той же монетой!

– Можно попытаться заколдовать его, – улыбнулась Валентина. – А потом расколдовать. Как тебя эта идея?

Графиня искренне рассмеялась.

– Спасибо, Тина, – сказала она. – Ты, как всегда, находишь правильные слова. Зато… кажется, теперь я знаю, как поквитаться с профессором Довиласом! Спасибо, спасибо, спасибо, Валентина!

С этими словами Эдвина Дюпри вылетела из-за стола и бросилась прочь из библиотеки. Проводив подругу взглядом, Валентина пожала плечами.

* * *

«Я, Марк Довилас, находясь в здравом уме и трезвой памяти, завещаю…»

Перо скользило по бумаге, буквы складывались в слова, простые и понятные по отдельности. Вот только осознать смысл всей фразы было сложно. И больно.

Марк отложил магическое перо в сторону и опустил голову на руки. Как странно подойти к финалу своей жизни, точно осознавая это. Он не был героем. Герои носят сверкающие латы и разят драконов двуручным мечом. В крайнем случае, они служат в ведомстве генерала Николаки, рискуя жизнью ради Ольтена. Марк занимался научными исследованиями и преподавал. Ему нравилась такая жизнь. Жаль, наверное, что он так и не научился стоять в стороне до конца.

В Асти ему впервые за много лет стало по-настоящему страшно, хотя он и не позволил эмоциям взять верх над разумом. Но не демонстрация чудовищной магической силы ужаснула его, и не масштабы содеянного зла, а то, что Виктор де Вилье решился на подобное. Каким чудовищем нужно быть, чтобы ради непонятной цели бросить под ноги не десятки, не сотни – тысячи человеческих жизней? Сибелиус жаждал лишь власти. Получив благодаря Деянию неслыханную силу, он воспользовался ей, чтобы стереть с лица земли войско Джумлы и его шаманов. Виктору же такая власть не нужна. Он и так мог иметь ее – по праву рождения и благодаря своему таланту. Чего же он добивается? Перевернуть основы мира?

В любом случае, так же как двадцать с лишним лет назад, Довилас знал, что попытается помешать ему, бросится в этот омут. Просто потому, что иначе он не может. Одно лишь изменилось: безрассудство молодости уступило место жизненному опыту. Студент рискнул перехватить заклятье черного сапа, зная об опасности, но надеясь на успех. Теперь же профессор со всей ясностью понимал, что в этом бою, при самом лучшем его исходе, победителя не будет. Остается лишь постараться утащить бывшего приятеля за собой в могилу.

– Господин Довилас? – раздался где-то совсем рядом голос графини Дюпри. Марк вздрогнул и резко обернулся.

Девушка стояла в дверном проеме, не решаясь войти.

– Чем могу быть полезен, графиня? – Это прозвучало холодно. Он очень постарался.

– Я слышала, вы завтра уезжаете, – сказала Эдвина, переступая порог. – Мне тоже собирать вещи?

– Нет, – он покачал головой, – не нужно. Оставайтесь пока в университете. Я ослабил нашу связь, мы можем находиться на значительном расстоянии друг от друга.

– Вы сказали, «пока»? – Она подчеркнула последнее слово.

– Да. Если я вернусь – у меня будет время, чтобы разобраться с чарами и полностью нейтрализовать их. А если нет – я замкнул все на себя, заклятье разрушится само собой. В любом случае, госпожа Дюпри, вы станете свободны и сможете выйти замуж.

– Вы считаете, что меня волнует лишь это? – Эдвина в точности скопировала ледяной тон профессора.

Ее взгляд скользнул по бумагам на столе и задержался на первых строчках: «Я, Марк Довилас, находясь…».

– Вы идете на смерть, – очень тихо сказала она.

– Не буду скрывать, это весьма вероятный исход, – кивнул профессор, убирая завещание в стол. – Конечно, такая перспектива малоприятна, однако, боюсь, иного выхода нет, так что…

– Есть, – перебила его графиня Дюпри. – Вы можете исполнить Ритуал.

Марк Довилас с неожиданной стремительностью вылетел из-за стола.

– Кто вам рассказал о Ритуале? – угрожающе тихим голосом спросил он.

Эдвина почувствовала неодолимое желание вжаться в стену, потом нащупать за спиной дверную ручку и броситься в коридор, подальше от профессора. Но воспитание взяло верх: наследница славного рода Дюпри не имеет права показывать свою слабость, особенно перед этим человеком. Она вскинула подбородок и посмотрела Марку в глаза.

– Мне никто не рассказывал, – отрезала она. – Я подслушала беседу господина Кэрью с господином Герингасом.

– Подслушали? – Довилас скривил губы. – Не самое достойное занятие для благородной дамы.

– Вы правы, профессор, и я стыжусь своего поведения, – слегка склонила голову Эдвина.

– Значит, Хавьер со своими приятелями не отступается. Что ж, этого следовало ожидать. – Марк, казалось, не слушал девушку. Он отошел от нее, снова опустился в кресло, прикрыл глаза. – А о возможном побочном эффекте Ритуала господин Герингас случайно не упоминал?

– Если вы подразумеваете под «побочным эффектом» возможную гибель человека, принимающего участие в этих чарах, то да, упоминал. – Молодая графиня Дюпри почему-то почувствовала себя намного увереннее. – Он говорил, что вероятность этого крайне мала.

– Но она есть! – бросил профессор, вставая с кресла. – Я не хочу тащить за собой на тот свет невинных людей.

– Да, – согласилась девушка. – Скажите, профессор, а что будет с невинными людьми, если вы потерпите поражение, а ваш противник победит? Я ведь тоже была в Асти, помните?

– Я представляю, на что способен Виктор де Вилье, – сказал Марк, – и знаю предел своих возможностей. Если мне не удастся его уничтожить, я ослаблю его настолько, чтобы с ним справились люди генерала Николаки. Моих сил на это должно хватить. Вероятность, что мне не удастся и этого, ничтожно мала.

– Но она есть, – вернула ему Эдвина его же слова. – Господин Довилас, у меня нет ни малейших способностей к магии, о чем я в детстве очень сожалела. Кажется, это является непременным условием для Ритуала, не так ли? Вы не имеете права проиграть.

– Вы сошли с ума, – мрачно сказал Марк. – Вы понимаете, что идете на верную гибель?

– На верную гибель идете вы! – пылко сказала она. – А если вы откажетесь чаровать сами – я обращусь к господину Грингасу и попрошу его о такой любезности.

– И думать забудьте! – Довилас вновь подошел к ней. – Хотя, держу пари, Хавьер согласится. Нет, любезная графиня Дюпри, я этого не допущу. Даже если мне придется запереть вас и поставить возле дверей охрану.

Эдвина какое-то время молча смотрела в лицо профессора, потом отвернулась, глубоко вздохнула, и, когда снова подняла глаза, в них горела одна решимость.

– Я требую, чтобы вы исполнили Ритуал!

– Вы требуете! – зло бросил Довилас. – Вы еще луну с неба…

– Здесь и сейчас! – перебила его Эдвина и запнулась. Происходящее очень сильно напоминало ей сцену из какого-то романа. И слова соскальзывали со страниц, черными капельками ударяясь в пол. – Здесь и сейчас, – повторила Эдвина.

– Замолчите!

– Не смейте повышать на меня голо…

Договорить она не сумела, потому что у нее вдруг перехватило дыхание. Задыхаясь, Эдвина стала хватать ртом воздух, кровь отхлынула от ее лица…

– Что вы наделали! – простонал Довилас, бросаясь к девушке.

Пальцы волшебника заметались у её лица, пытаясь перехватить и отсечь видимые только ему одному полупрозрачные нити, и не успевая, безнадежно не успевая… Кожа Эдвины стала белой и холодной как мрамор, по ней побежали серебристые струйки – сначала одна, затем другая…

Марк выругался сквозь зубы.

– Графиня Дюпри! – Он рывком подтянул ее полубесчувственное тело к себе. – Эдвина!

Взгляд девушки, казалось, блуждал далеко за пределами человеческого мира, но окрик профессора, подкрепленный магическим импульсом, помог, и в глубине серых глаз промелькнуло сознание.

– Здесь и сейчас, – процедил он, вызывая в памяти нужные формулы, – я, маг Марк Довилас, принимаю….

Он протянул руку.

Медленно, словно во сне, Эдвина прижалась к нему, и ее пальцы цепко охватили ладонь волшебника. На несколько ударов сердца окружающий мир замер, лишь слабо шевелились проступившие повсюду стеклянные нити. Все закончилось так же внезапно, как началось.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Марк.

Девушка поморщилась.

– Кажется, хорошо, – неуверенно сказала она. – Только… голова кружится… ох… Что со мной случилось?

– Ритуал, – мрачно ответил он, по-прежнему поддерживая ее. – А вы ожидали залов, костров и академический хор философского факультета? Все действительно великие чары на самом деле очень просты.… А с мерзавцем Герингасом я еще побеседую. – Замолчав, он продолжил другим тоном. – Магического дара у вас и в самом деле нет, графиня. Зато, судя по всему, вы унаследовали от папеньки дар впутывать меня в самые странные дела. Надо же, черт меня побери, второй раз, на те же грабли…

Эдвина закашлялась. Довилас шевельнул пальцами – и дышать стало легче.

– Сейчас пройдет, – сказал он, помогая ей усесться в кресло. – Я скомпенсировал магическое воздействие. Ритуал никак не отразится на вашем здоровье…

– Ритуал?

Оба одновременно обернулись, и Довилас уже привычно мысленно застонал. В дверях стоял Себастьян Брок, и, судя по его взгляду, он был готов на убийство.

– Я вас… я вас… – начал Себастьян, мучительно пытаясь придумать, что именно он сейчас сотворит с профессором практической магии, но бессильная злоба – не лучший советчик в вопросах изобретения изощренных пыток.

Эдвина, которая уже почти пришла в себя, тихо ойкнула, отчетливо представив, как профессор одним щелчком пальцев эффектно пригвождает молодого человека к стене. Потом сморгнула и представила не менее впечатляющую картину: Себастьян со всем пылом молодости хватает Довиласа за лацканы пиджака и… Эдвина устыдилась собственных кровожадных мыслей.

– Господин Брок, – усталым, но вполне дружелюбным тоном сказал Марк, – поверьте, на вашем месте я бы тоже, скорее всего, жаждал крови. Но взгляните на ситуацию с другой стороны. Госпожа Дюпри связана со мной чарами и в любом случае положение ее не безопасно.

– Но Ритуал?! До сего момента я не подозревал, что у вас нет совести!

– Увы, – вздохнул Марк, поворачиваясь к Себастьяну спиной, – совесть у меня как раз есть.

– Если вас убьют, она умрет… – сказал Себастьян полувопросительно и протянул руку Эдвине. Та взяла ее и с благодарностью пожала.

– Не думаю. – Марк опять вздохнул и потер лицо. – Согласно расчетам, смерть мага и второго участника Ритуала никак не взаимосвязаны.

– Как и наоборот? – с горечью в голосе уточнил молодой человек.

– Себастьян, без Ритуала шансов не было бы ни у кого, – тихо, но очень четко произнесла девушка. – То, что случилось с господином Биллингемом, ваше поместье в Асти… это ведь только начало.

Профессор подошел к двери и на секунду задержался на пороге.

– Завтра утренним поездом я уезжаю в Ранкону, – сказал он. – А вам всем лучше остаться здесь. В ближайшие дни университет будет самым безопасным местом. Такой защиты, как здесь, нет даже в королевском дворце.

Когда дверь закрылась за его спиной, Себастьян опустил голову.

– Я трус, – почти прошептал он. – Он прав, во всем. А я хотел ударить его – и не смог.

– Себастьян… – Эдвина немного помолчала, затем легонько пожала его руку. – Не надо злиться на профессора. Он собирался героически пожертвовать собой ради жителей Ольтена, включая нас с вами, если бы я не начала Ритуал.

– Зачем? – округлил глаза молодой человек.

– Это получилось случайно. Мы поспорили, я вспылила и что-то сказала – что-то неправильное. Но из-за этого началось колдовство, и профессору пришлось его закончить.

– Будь она проклята, эта магия. Эдвина, что же теперь с вами будет?

– Я не знаю, – просто ответила она. – И признаюсь честно, боюсь. Но сделанного не изменишь. К тому же, когда профессор спасет Ольтен, приятно будет осознавать, что это получилось в том числе и благодаря мне.

Себастьян попытался сохранить суровый вид, но улыбка проскользнула наружу, отразившись в глазах.

– А вы оказались быстрее меня, – сказал он. – Я ведь тоже полный бездарь в магии.

– Значит, у нас с вами еще больше общего, чем показалось вначале, – заметила Эдвина, и Себастьян прижал её ладонь к своим губам.