Эпилог

Лёша заполнил собой всю нашу маленькую квартирку. Он показался мне ещё выше и крупнее. Мама тоже была под впечатлением. Глядела на него снизу вверх и поджимала губы. Когда сели за стол, она заговорила первой.

– Я, конечно, рада, что вы, Алексей, наконец-то соизволили показаться нам на глаза. Нас очень волнует, с кем проводит время наша дочь.

– Я понимаю, Татьяна Павловна. Не привык ходить вокруг да около. Поэтому не просто познакомиться пришёл.

– В каком смысле?

Я тоже посмотрела на него непонимающе. А он вдруг извлёк из кармана маленькую бархатную коробочку.

– Я пришёл просить руки вашей дочери.

Он повернулся ко мне.

– Женя, ты выйдешь за меня замуж?

Если честно, я чуть не завизжала и едва не подпрыгнула. Это было настолько неожиданно для меня, что сердце суетливо заколотилось и дыхание перехватило.

– Я… я… – пыталась ответить, но вместо радостного крика получился какой– то невнятный звук.

Потом мне всё же удалось унять волнение и сказать чёткое «да». Я улыбнулась и обняла его. Мама радостно захлопала в ладоши, проявив гораздо больше эмоций, чем я. И кажется, совершенно забыв о своём недавнем недовольстве моим выбором.

Следующим утром я приехала к Лёше. Была суббота. Поэтому я взяла с собой немного вещей, так как планировала остаться на выходные. А вообще он уже несколько раз предлагал мне переехать к нему. Сначала я отказывалась из-за мамы. Но теперь мне ничего не мешало это сделать. Окрыленная планами будущего переезда, я влетела в квартиру, собираясь броситься Лёше на шею. Но меня никто не встретил. Удивлённая этим, разулась, сняла куртку и прошла в кухню. Любимый сидел за столом над какими-то бумагами. Рядом стояли нетронутая чашка кофе и лежали пара бутербродов в тарелке.

– Привет, – шепнула с нежностью, и обняла за плечи, прижавшись щекой к его колючей щеке.

– Привет, – отозвался совершенно безрадостно.

– Что-то случилось?

– Да.

Я посмотрела в разложенные перед ним документы, но ничего не поняла.

– Что это?

– Результаты анализов.

– Каких ещё анализов? Твоих? Ты болен? – я обеспокоенно заглянула ему в глаза.

В них стояли слёзы… Мне кажется, моё сердце словно что-то сдавило. Как будто его кто-то взял в ладонь, а потом сжал кулак.

– Скорее излечился.

– От чего? – я села радом.

– От наивности.

– Лёш, я ничего не понимаю.

– Сегодня мне пришли два письма из лабораторий. Я делал экспертизу ДНК на отцовство.

Я молча ждала продолжения. А он тянул.

– И?

Признаюсь – не выдержала.

– Тёмка не мой, – это прозвучало совершенно безжизненно.

И он закрыл лицо своими огромными ладонями. Мне кажется, не будь меня рядом, он бы разрыдался.

– Но… – я не знала, что говорить.

– Я давно заметил, что он ни капли на меня не похож. Ничем. Ни внешне, ни по характеру. А после её измены эта мысль мне не давала покоя. Убеждал себя, что ошибаюсь, боролся с собой. Но меня что-то упорно подталкивало это сделать. Постоянно встречал рекламу этой экспертизы ДНК. Будто знаки какие-то, намёки. Решил всё же сделать. На всякий случай выбрал две разные лаборатории. От обеих пришёл одинаковый ответ.

– Лёш… – взяла его за руку.

Не знаю, что нужно говорить в таких ситуациях. Я видела, что для него это огромная беда. Как будто умер близкий человек. Тут слова не помогут.

– И что теперь?

– Не знаю, – глухо ответил он. – Я уже отправил ей фото документов.

– А она что?

– Написала «прости».

Он запнулся, судорожно сглотнул. Слёзы в себе душил, не хотел при мне слабость свою показывать.

– Значит, когда мы планировали ребёнка, по врачам бегали, она с другим мужиком спала. Мерзость какая, – Лёша брезгливо поморщился.

Я переехала к нему окончательно. Мы вместе съездили за моими вещами. Я не лезла к нему с разговорами об этом, и он больше не говорил о жене и сыне. Как и прежде, принимала участие в Вахтах Памяти, занималась файр-шоу. Мама моя, как я и думала, оказалась в восторге от Лёши и его дома.

– Дом очень русский! Прелесть, хоть картины пиши! – воскликнула она, когда мы её впервые привезли туда погостить. – Не сравнить с квартирой! Жить на «травке» – это совсем другие ощущения! Да, работы больше, но и удовольствия много!

– Я сам себе завидую, – улыбнулся на это Лёша.

– А покажи маме то каменное корыто, которое вытесали неандертальцы, – предложила я.

Но Лёша посмотрел на меня как на сумасшедшую. Оказалось, что он тогда просто подшутил надо мной, а Клёнов ему подыграл. Я же, святая простота, уши развесила. Вообще он оказался любителем вот так развести человека, с серьёзным видом говоря какую-нибудь ерунду. Мама после истории с корытом долго смеялась и подтрунивала надо мной. Похоже, она прониклась к Лёше ещё большей симпатией. Правда, позже любимый признался, что корыто на самом деле древнее. Ему лет сто или даже около двухсот. В таких перетирали зерно в муку.

Родители Лёши приняли меня хорошо. Они оказались очень интеллигентными и спокойными людьми. Мама как-то вскользь заметила, что первая жена её сына была старше него на три года. Для меня это стало новостью. Сам он об этом никогда не говорил. Свекровь же объяснила, что Лёша всегда казался старше своего возраста. Ещё бы! Крепкого телосложения, здоровенный!

Не знаю, переберёмся ли мы совсем за город. Пока ездим по выходным. Лёшин отец там за всем следит, в порядке дом и двор содержит, о Чипе заботится и двух кошек завёл. Чип к ним на удивление лоялен, не обижает.

До встречи с Лёшей я считала себя маленькой. Казалось, что всё ещё впереди. Всё – это какая-то нереальная большая любовь. А потом она так незаметно вошла в мою жизнь, что я и поняла это не сразу. Пришла без роковых страстей, какие бывают в книгах, без надрыва, бешеных чувств. Тихонько, на цыпочках пришла и взяла меня в свои надёжные крепкие руки, плавно вписалась в моё настоящее, в мою жизнь, ничего в ней не сломав и не нарушив. Просто в какой-то момент я проснулась ночью рядом с ним и поняла, что он – тот, с кем счастье просто быть дома и из года в год заниматься обыденными скучными вещами. Делать ремонт, пить чай, гулять с собакой, готовить ужин, смотреть кино, складировать на балконе ненужный хлам. И мысли о детях рядом с ним больше не пугают. И то, что вот так можно прожить всю жизнь – тоже не пугает, а совсем наоборот. Хочется обниматься с ним во сне, держаться за руки, идя рядом, смешиваться кровью в венах, генами в детях. Чтоб он был под кожей, в сердце. Хочется остаться с ним в его доме и начать свой путь вместе.

В Вареже, встретив Лёшу и поняв, что у нас с ним взаимная симпатия, я сначала решила, что это будут ненавязчивые, игривые, лёгкие отношения. Совсем не те, что с прицелом на детей и общий быт. Но как же я ошибалась! Эта наша встреча оказалась судьбоносной. Мы, что называется, совпали. Не зря ребята уже тогда шутили насчёт грядущей свадьбы. Они со стороны видели больше, чем мы сами. И кстати, порой как раз стоит прислушаться к тому, что хорошего о вас говорят люди. Те, с кем вы дружите, кого уважаете. Они не ошибаются, им не кажется. Часто именно окружающие первыми замечают перемены в нас. Я на личном опыте убедилась, что не стоит отмахиваться от их слов и считать пустяками.

С Лёшей я поняла, какими должны быть настоящие крепкие отношения – простыми и понятными, без лишней мишуры, без драм и спецэффектов. Их хочется хранить внутри себя и никому не показывать лишний раз. Теперь, когда какая-нибудь из приятельниц рассказывала мне о своём очередном бурном романе, о том, что с ней такого ещё не было, что это космос, взрыв, что «он – тот самый», я лишь тихонько улыбалась и молчала, или дежурно угукала в ответ. А потом мчалась к Лёше, потому что с ним мне легко, тепло и безопасно. Потому что только с ним я дома. И это трепетное чувство мне хотелось беречь, ходить и лелеять, прятать от чужих глаз, а не кричать о нём.

Я мечтала о свадьбе весной или летом. Поэтому с подготовкой мы не торопились. Но судьба решила ускорить этот процесс. Утром тридцать первого декабря я сделала первый в своей жизни тест на беременность. И он оказался положительным. Лёша, по-моему, на мгновение дар речи потерял. Я не понимала, рад он или нет. Стояла, смущённо переминалась с ноги на ногу. А он коснулся моей щеки, сказав, что это лучший новогодний подарок в его жизни. И привлёк меня к себе. Я обняла его за шею, прошептав тихонько:

– В моей тоже.

….Даже спустя годы я иногда думаю о том, как легко и внезапно в мою жизнь вошла любовь. Незаметно для меня самой. Но какой она оказалась всеобъемлющей! А ведь сколько было мелких преград и сомнений, из-за которых ничего могло не состояться… Пойди я на поводу у своей гордости или послушайся наставлений мамы, ничего бы этого в моей жизни не было – ни Лёшки, ни маленькой Сони. Сейчас наблюдая, как дочка тягает за уши Чипа, как пытается забраться на него и кататься верхом, а он покорно терпит, смеюсь и с трепетом вспоминаю тот миг на берегу Оки, когда я страшно испугалась этого косматого гиганта. И как быстро уняло мой страх появление Лёши. Разве могла я тогда подумать, что вот он, мой будущий муж?

Идя с ним ночью к дому Сомова, я ужасно боялась. И в тот момент совершенно не задумывалась, что мужчине рядом со мной тоже страшно. Понимание многих вещей пришло ко мне со временем, в процессе взросления. Когда мы подолгу разговаривали с Лёшей вечерами, когда я узнавала его, а он меня. И как же умиляло меня то, что в груди этого грозного на вид и самоуверенного человека бьётся такое же живое уязвимое сердце, как у меня. Что он тоже может бояться, сомневаться, не понимать чего-то. Вот это неидеальное и вызывает нежность, трогает до глубины души.

Лёша, к слову, всё-таки внял моим уговорам и в один прекрасный день сбрил бороду. Соня его не узнала, устроила истерику и полдня избегала. А я после трёх лет брака увидела истинное лицо своего мужа вживую, а не на фотографии, – с волевым подбородком, красиво очерченными губами и ямочками на щеках. И убедилась, что вышла замуж за невероятно красивого мужчину. По крайней мере, именно таким он был в моих глазах.

Лёша не оставил своё увлечение прошлым и изучение истории своего рода. Даже дочь этим заразил. Она с младенчества слушала наши дискуссии, поэтому в три года, безбожно картавя, представлялась всем исключительно как «Софья Алексеевна Заголская-Вальдес».

Кстати, Лео стал у нас частым гостем, а мы несколько раз летали к нему в Италию. Так вышло, что когда я родила сына, Леонард как раз находился в России. Под окном роддома, задрав головы, они стояли вчетвером – Лёшка с Соней, Лео и Чип. Все соседки по палате подбегали поглядеть на мою семью и удивлённо спрашивали, неужели у моего супруга есть брат-близнец. Издалека они действительно казались очень похожими. А я осторожно прижимала к себе Ваньку и счастливо улыбалась.

Конец

2023 г.