Глава 9

К вечеру неожиданно испортилась погода. Резко, как по мановению руки, потемнело, поднялся ветер и глухо заурчал гром. А потом его раскаты стали такими грозными, что я вздрагивала от каждого зловещего гррр у себя над головой. Дождливый тревожный вечер обещал превратиться в холодную сырую ночь.

Не знаю, сколько я сидела на том поваленном дереве. Вся промокла. Нужно было идти в лагерь. Шла и думала, что Вареж в такую погоду выглядит совсем иначе, чем при свете солнца. Некоторые дворы заросли без заботливой хозяйской руки, а дома покосились.

Когда добралась до ребят, на меня было жалко смотреть.

– Жень, ты где была? – воскликнула Марина. – На тебе лица нет! Жутко бледная! А ну-ка переодевайся в сухое. В плед завернись, а я тебе чай сделаю. Что случилось?

– Ничего, Марин.

– Да как же? Лёша Ивану Владимировичу звонил, спрашивал, где ты. Мы-то думали, что ты с ним! А он говорит, что ты ушла давно. Ярик с Маратом тебя искать пошли. И Лёшка с Чипом. Так что случилось?

Усевшись рядом, она сунула мне в руки кружку и приобняла за плечи, чтобы поскорее согреть. Сама я даже не чувствовала, что меня колотит. То ли от холода, то ли от злости.

– Ничего. Просто Леша женат и у него есть ребёнок.

– Дааа? – поражённо протянула Марина.

Повисла звенящая тишина…

Утром, едва завидев приближающегося к лагерю высокого брюнета и его лохматого пса, злая и несчастная, я забилась в палатку, и словно зависла между своими мыслями и реальным миром, гудевшим снаружи, как пчелиный улей. Ничего не замечала и не чувствовала, погружённая с головой в свою обиду. Видела, что он звонил много раз, но не отвечала. И сейчас разговаривать не было никакого желания.

– Привет, а где Женя? – услышала я его голос.

– Нигде, – неожиданно грубо ответил Клёнов. – Уехала она и больше не появится. А ты, Алексей, иди. Нечего тут крутиться, порядочным девушкам пудрить мозги.

– Да, Лёха, ты, это… Некрасиво как-то, – проговорил Ярослав, не желая открыто ссориться, но и не одобряя поведение приятеля.

Остальные ребята осуждающе молчали.

– Но… Как это она уехала? Мне нужно с ней поговорить.

– Не хочет она. Оставь в покое девчонку. Неужели совсем совести нет?

– Позовите Женю, я знаю, что она тут, – настаивал Алексей. – Я должен с ней объясниться.

– Нет, уходи, – упорствовал Иван Владимирович.

За это я ему была очень благодарна. Не ожидала, что все вот так одним фронтом встанут на мою сторону.

Но Лёша вдруг громко, перекрывая своим голосом шум лагеря, сказал:

– Женя, я знаю, что ты меня слышишь. Выйди, пожалуйста.

Я вся сжалась, но не шелохнулась. Чувствовала, как по щекам текут слёзы, а сердце колотится где-то в горле.

– Жень, если ты решила, что я женат и обманываю тебя, то это не так. Вчера ты видела мою бывшую жену Юлю. Мы развелись три года назад. У нас есть общий сын Артём, ему пять лет. Я бы рассказал тебе это обязательно. Юля приехала уговорить меня, чтобы я подписал разрешение на вывоз Артёма на отдых за границу. Они едут в Турцию. Прости, что так получилось. Наверное, я должен был тебе сразу всё рассказать.

Я таращилась в полумрак палатки и нервно кусала губы. И ненавидела себя за то, что поступила, как дура. Сбежала, вместо того, чтобы во всём разобраться, втянула в это ребят, настроив против него, прячусь. И за то, что поставила его в крайне неловкую ситуацию – вынудила при всём лагере объяснять это. Получается, мы выясняем личные отношения при коллективе. Все притихли и слушали его речь. Это было ужасно!

– Не унижайся, Лёш, – прозвучал голос Марины. – Не выйдет. Она, знаешь, какая упрямая. Дай ей время успокоиться.

Я обняла руками колени, уткнулась в них лицом и позволила себе тихо расплакаться. После всего этого я никогда не смогу посмотреть ему в глаза. Мне было очень стыдно. И я понимала, что из-за своей глупости сама всё разрушила. Мы не сможем быть вместе после такого позора.

Кажется, он ушёл, потому что всеобщая болтовня возобновилась. Стали слышны обычные звуки лагеря, негромкие голоса коллег, обсуждающих насущные вопросы и какие-то рабочие моменты. А я так и сидела, не шевелясь. Обиженная на весь свет. В палатку никто не входил. Наверное, решили, что мне надо побыть одной, не хотели беспокоить. А мне было так стыдно показываться всем на глаза, что я готова была провести в этой палатке вечность.

Вечерами лагерь археологов гудел, как улей. Дневные дела заканчивались, все собирались вместе. Играла музыка, мужчины курили и кашляли, что-нибудь бурно обсуждая, девушки готовили ужин и тоже болтали о своём, звонко смеялись. Мне такие моменты очень нравились. Лагерь жил своей жизнью, и я была её частью. Но сегодня хотелось сбежать куда-нибудь подальше от чужих глаз. Побыть одной, посидеть на берегу реки или зарыться в стог пахучего сена, какие я видела тут у людей во дворах. И ничего не видеть, ни с кем не разговаривать.

Ближе к вечеру пришлось всё же выбраться наружу. Из палатки я вышла под общее молчание. Терпеть не могу, когда на меня направлено всё внимание присутствующих. Но тут они, к счастью, проявили деликатность. Никто на меня не таращился и никак моё поведение не комментировал. Все тут же вернулись к своим занятиям и привычный гул голосов возобновился. Каждый был чем-то занят, поэтому моему появлению особого значения не придали. Я лишь коротко бросила, что хочу прогуляться. На что только Клёнов кивнул, и дальше стал читать что-то в своём планшете.

Впервые за все годы своих поездок на Вахты Памяти я почувствовала, что походная жизнь меня тяготит. Надоело спать в спальнике, захотелось нормально выспаться в уютной постели, полежать в ванной, сделать красивую причёску, макияж. Никогда раньше я не ощущала тягот этого нашего существования в палатках. Мне нравилось чувство свободы, единения с природой, некого азарта. Каждая поездка – как отдельное приключение. И даже больше – очень важная миссия. А теперь вся прелесть такой жизни в моих глазах померкла. Может быть, потому, что ничего сейчас не радовало и всё виделось в чёрном цвете. Хотелось побыть одной, а в лагере это невозможно. Я не могла полноценно участвовать в жизни коллектива. Мне не хотелось обсуждать, куда подевался гроб с останками той, кого мы считали Аглаей Соболевский. К рабочему теперь примешивалось личное, чего я всегда избегала. Принципиально не встречалась с парнями-поисковиками и не принимала их ухаживания. Для меня это были в первую очередь коллеги и друзья. А с этой поездкой всё сразу пошло как-то не так, начиная с моего ожога.

Думала-думала, и пришла к выводу, что мне нужно вернуться домой. Нас ведь здесь ничего больше не держит. Если коллеги пока никуда не собираются – это их дело. Я же теперь решительно настроена уехать. Не буду видеть Лёшу и быстро его забуду. Как и всю эту историю. Хотя вру… Мне кажется, такое забыть невозможно. И произойдёт ли со мной ещё когда-нибудь что-то настолько же необыкновенное – большой вопрос.

Алексей очень серьёзно запал мне в душу. Я понятия не имела, как теперь быть. Его объяснение было логичным и не вызывало сомнений, но осадок от всей ситуации всё же остался. Особенно от моего собственного поведения в ней. Так глупо всё получилось, скомкано. Обидно, что я не сумела повести себя достойно. И на него я всё ещё дулась, хоть и понимала, что сама себя накрутила. Вот бы отмотать время назад и снова оказаться у его дома. Почему я не обратила внимания на эту красную машину? Не подумала, что к нему кто-то приехал и не стоит вот так просто, без предупреждения, заходить во двор. А эта сцена в лагере… Даже представить страшно, что он теперь обо мне думает. Помню, когда-то мы с девчонками из университета обсуждали, как правильно вести себя в начале отношений с мужчиной, который очень нравится. И кто-то тогда сказал, что одно из главных правил – не грузить, не навязываться, не требовать ничего. Нужно быть самой собой – весёлой, энергичной, общительной, лёгкой на подъем. Самой не звонить, не торопить события. Ты сама «мисс Беспроблемность». Инициативу должен всегда проявлять мужчина – это аксиома. До сих пор мне казалось, что всё это правильно. Хотя мама, когда я рассказала об этом нашем разговоре с девчонками ей, лишь посмеялась.

– Женя, зачем ты слушаешь подруг? – спросила она. – Вы все разные. Кому-то подходит такая линия поведения, а кому-то нет. Поступать надо так, как интуитивно чувствуешь. Хочешь звонить и видеться – делай. Дело в том, что подруги не всегда будут давать правильные советы. Используй только свою интуицию. Если чувства взаимны, всё получится.

Тогда мамины слова я совершенно не восприняла всерьёз. А теперь, бредя по высокой траве к реке, и сжимая в руках телефон, думала, что будь я посмелее, позвонила бы сейчас Лёше и извинилась за свою выходку. С ровесниками всегда была решительной, поступала так, как нужно мне, не ставила никогда парней в приоритет и считала, что мужчина должен понимать – я не сижу и не жду его целыми днями, у меня своя жизнь. Самое ужасное, когда девушка становится эмоциональной липучкой. А с ним так не получалось. Я робела при его появлении, не могла расслабиться и быть собой. Наверное, потому, что раньше мне никто настолько не нравился. И хотя он считает, что у нас не такая уж большая разница в возрасте, у меня есть преподаватели его ровесники. В сравнении с моими друзьями он взрослый мужчина. С самого начала нашего знакомства я боюсь сделать что-то не так. А, как известно, чего боишься, то всегда и происходит.

Размышляя обо всё этом, не сразу заметила, как вокруг красиво. Клёнов как-то сказал, что любит поисковые экспедиции не только потому, что это великое дело сохранения памяти о погибших воинах, но и потому, что на природе человек может в полной мере отключиться от всех насущных проблем. Не знаю. У меня не получалось. Всё равно мысли не давали покоя. И всё же уединение придаёт сил и энергии.

Присев на траву, стала смотреть на гладь воды и слушать птиц. Зелень в это время года была ещё сочная, упругая, яркая. От мысли, что впереди большая часть лета с его удивительными закатами и рассветами, на душе стало радостно. Солнце начинало садиться, поэтому жара наконец-то спала. Небо приобрело насыщенно розовый оттенок. Наверное, завтра будет ветер. Река у берега была ярко бирюзовой, почти прозрачной. И тёплой, как парное молоко. А дальше, туда, где в неё окунались лучи заходящего дневного светила, тоже мягко розовела, отражая небо в своём огромном зеркале. Для рыбалки тут имеются специальные подмостки. Я спустилась на них, достала телефон и сделала несколько снимков заката на реке.

Сидеть бы вот так и ни о чём не думать. Прогулка немного помогла вернуть душе покой. Может ещё не всё потеряно, и мы сможем с Лёшей нормально общаться. Хотя после того головокружительного поцелуя я больше не смогу воспринимать его как друга. У меня от одного воспоминания до сих пор мурашки по коже и ноги слабеют. Невольно улыбнулась, подумав об этом. Надо возвращаться. Чтобы сократить путь, решила выйти на дорогу через небольшие заросли, которые трудно назвать лесом. Вот бы помириться с Лёшкой и вместе исследовать здесь все самые живописные уголки, устроить романтический пикник на цветущем лугу, встречать розовые закаты!

Только теперь почувствовала, что ужасно хочу есть. Наши, наверное, рыбки нажарили… Какая же вкусная рыба получается на костре в походе! Дома такую не приготовить при всём желании. Я ускорила шаг и твёрдо решила посоветоваться с Мариной. Она взрослая и опытная, должна знать, что делать в такой ситуации. В предвкушении ароматного ужина, приготовленного на мангале, побежала.

Остановилась резко, как будто в стену врезалась. Потому что ещё шаг, и споткнулась бы об него. Он лежал в зарослях лицом вниз. На виске кровь…