Глава 4

Вечером к моему подъезду подъехал Паша.

- Ты почему не одета? – спросил он, не скрывая своего удивления.

Я вышла на улицу в повседневной одежде, а он ожидал увидеть на мне красивое платье. Несколько дней назад Паша обрадовал меня известием о том, что достал билеты на концерт моей любимой группы. Мы собирались послушать музыку, потанцевать, затем посидеть в кафе и отправиться в отель. Но этим планам не суждено было сбыться. Оттягивать неизбежное я не стала.

- Паш, я не поеду на концерт, прости. Знаю, тебе пришлось не легко, билеты раскупили задолго до выступления группы, – опередила его, увидев открывшийся рот. – Продай перекупам или фанатам у входа. Желающих всегда хватает. Или сходи с кем-нибудь из друзей.

- Причем тут билеты? – хмурился он, предчувствуя неладное.

- Не хочу, чтобы ты зря потратился, – ответила ему виновато, обняв себя за плечи.

На улице резко похолодало. Возможно, холод царил в моей душе. Я вспомнила презрительный взгляд Виктора Марковича, его низкий голос, требование и угрозы.

- Малышка, что происходит? – спросил Паша, подошел ко мне вплотную и обнял.

Он всегда обращался ко мне ласково. Иришка, малышка, котенок, любимая, милая – эти слова чаще всего звучали из его уст.

В нос проник тонкий цитрусовый аромат его парфюма, спиной почувствовала тепло сильных рук Паши. В его объятиях я теряла себя, свою волю, поэтому осторожно освободившись от рук любимого мужчины, сделала шаг назад.

- Нам надо поговорить, – вполголоса произнесла я, обошла Пашу и направилась к его машине.

Садиться внутрь я не планировала, просто хотела отойти подальше от подъезда, там нас могли услышать соседи. Летом у многих людей приоткрыты фрамуги. Паша шел следом за мной. Я слышала его шаги, спиной ощущала взгляд. Подойдя к синему мустангу, через лобовое стекло увидела плюшевую игрушку, лежавшую на заднем сидении. Еще один котенок. Дымчатый зверек выглядел довольно мило и имел на грудке белый ворс в форме сердца.

«Прости», - мысленно обратилась к любимому, понимая какую боль буду вынуждена ему причинить.

Собравшись с силами, я повернулась к Паше лицом. Он стоял в метре от меня и внимательно вглядывался в мои глаза.

- Нам надо расстаться, – озвучила основное, следя за тем, чтобы мой голос звучал убедительно.

В ответ стояла гробовая тишина, казалось, Паша сомневался в том, что правильно меня услышал.

- Я могу узнать причину? – чуть сипя произнес он через минуту.

- Я хочу закончить наши отношения.

- Ириш, у тебя что-то случилось? – шагнул ко мне, собираясь снова обнять, но я выставила руку и отпрянула назад, уперевшись бедрами в капот автомобиля.

Паша понял мой жест и остановился. Кожа на его лице побледнела, взгляд потух.

- У тебя появился другой? – прозвучало холодным тоном.

- Какая разница? Я говорю о нас с тобой.

Каждое мое слово приносило боль не только Паше, но и мне. Я нещадно рвала невидимые нити, связывающие наши сердца, мысленно прощалась с любимым, пеняя на жестокость судьбы и манию величия Виктора Марковича.

- Очень существенная. Ответь, – стоял на своем Паша.

- Нет у меня никого и не надо, – едва не выкрикнула ему в лицо, но вовремя сумела сдержать порыв и произнести спокойно.

- Что это значит?

- Это значит, что я хочу остаться одна.

- У тебя плохое настроение? Что-то болит? Живот? – опустил взгляд чуть ниже, намекая на гормональный скачок.

«Сердце у меня болит», - мысленно ответила ему, но вслух произнесла другое:

- Ничего у меня не болит и настроение нормальное. Паш, прими мое решение как должное и не задавай вопросов.

- Ты сама понимаешь, о чем просишь? – в его голосе чувствовалось раздражение. – Еще вчера утром все было хорошо. Ты нормально общалась со мной по телефону, вечером желала спокойной ночи, писала о своей любви, а сегодня ЭТО! – повысил голос на последнем слове, направив в меня обе руки. – И я должен молча проглотить? Согласиться?

Паша говорил правду. Вчера вечером я действительно писала ему о своей любви, только делала это со слезами на глазах, зная, что признаюсь в своих чувствах последний раз, вскоре мы расстанемся.

- Не кричи, пожалуйста, – прошу его, косясь на окна соседей.

- Прости, я случайно, – поднял руку и запустил дрожащую пятерню в свои волосы, взлохматил их. – Ммм… – промычал, подняв взгляд к небу. – Малыш, скажи, что ты пошутила, – перевел умоляющий взгляд в мои глаза. – Шутка неудачная, но я пойму.

Душа моментально отреагировала на его обращение, она зарыдала. Сердце билось о ребра, кровоточило и требовало выпустить его наружу. Оно не желало разлучаться с тем, кто был ему дорог.

- Это не шутка. Вчера я тебе врала. Я еще не приняла окончательное решение, потому и врала, – сказала ему, сжимая руки в кулаки и впиваясь ногтями в ладонь.

Физическая боль помогала мне оставаться в здравом уме, делала мой голос грубее, полностью лишая его теплоты и нежности.

«Мама! Главное – мама! Жизнь мамы превыше всего на свете. Я выстою, выживу, а она без операции – нет», - внушала себе в который раз, заставляя свой язык шевелиться, произнося то, за что очень хотелось его откусить.

- Я не люблю тебя. Мои чувства давно угасли. Последние месяцы я встречаюсь с тобой по привычке, – бью прямиком в Пашино сердце, мысленно представляя, как булат рассекает важный орган пополам. – Но я устала притворяться. Прости. Теб…

- Ты врешь! – резко обрывает меня. – Ты врешь, – повторяет тише.

- Я знаю, правда ранит. Поэтому не спешила признаваться. Надеялась, что снова смогу тебя полюбить, но нет…

- Ириш, – подлетает ко мне и впивается пальцами в мои плечи. – Это жестокая шутка. Остановись, – слегка встряхивает меня.

Зубы клацают друг об друга, в шее что-то хрустнуло. Наверное, я должна была почувствовать боль от его хватки и встряски, но то, что происходило внутри меня, заглушало ее. В ушах начало звенеть от напряжения. Изображать из себя холодную рыбу с каждой минутой, с каждым взглядом на лицо Паши становилось сложнее и сложнее.

- Принять такое не просто, особенно, когда не готов, – произношу безжизненным тоном. – Но я не могу и не хочу дальше врать. Ты хороший, добрый и ты обязательно встретишь ту, которая ответит тебе взаимностью, полюбит тебя по-настоящему, не примет влюбленность за сильное чувство.

Громкие рыдания моей души перекрывает звук собственного голоса, я с трудом могу разобрать слова, вылетающие из моего рта. Как бы невыносимо мне не было, я хочу, чтобы в будущем Паша жил счастливо.

- Чем скорее ты примешь реальность, отпустишь меня, – опускаю взгляд на его руку, сжимающую мое плечо, – тем скорее начнешь новую жизнь.

Руки Паши падают вдоль тела, словно два каната, плечи опускаются, но взгляд по-прежнему остается растерянным.

- Ты извини, но мне бежать надо. Я к экзамену готовилась. Вышла всего на несколько минут, – сдвигаясь в бок, говорю ему.

Паша ничего не отвечает, стоит, как истукан и смотрит в пустоту.

- Прощай, – шепчу ему и направляюсь к подъезду.

Ноги отказываются меня нести, но я снова и снова напоминаю себе о маме. Это придает мне сил, делает шаг твердым, уверенным. Паша не должен усомниться в моих словах и намерениях.

Поднимаясь в квартиру, я думала о Викторе Марковиче. Мысли о нем замораживали мое тело и глаза, не позволяли расплакаться. Готовясь к встрече с Пашей, придумывая ложь, тихо репетируя взгляд и голос перед зеркалом, я очень сожалела любимому. Порвав с Пашей, выполнив свою часть ненавистного мне договора, я навсегда распрощалась с монстром в лице Виктора Марковича, а дорогой моему сердцу человек останется с ним. Ведь он отец Паши. Как у этого жуткого человека вырос настолько замечательный сын, оставалось для меня загадкой.

Сессию закрывала с огромным трудом. Боль от разлуки с Пашей и сильные переживания за маму ежедневно перемалывали мои внутренности в фарш. Я была очень подавлена и рассеяна, но старалась держаться, скрывая от всех свое истинное состояние. Мама восемнадцать лет заботилась обо мне, поддерживала во всем, теперь настала моя очередь позаботится о ней. Я все время была рядом, ездила вместе с мамой в столицу, не пропуская ни одного посещения врача, держала ее за руку и внимательно слушала о выбранном методе лечения, будущих прогнозах и предостережениях.

Паша позвонил мне за три дня до назначенной даты операции. Услышав его голос в телефоне, я не смогла устоять на ногах и осела на банкетку в коридоре. Одинокая слеза скатилась по щеке. Любимый совершенно не подозревал, какую боль, а вместе с тем и радость, заставлял меня чувствовать родной голос. Павел просил меня о встрече.

- Скоро я покину страну, мне предложили работу за бугром. Поэтому ты можешь не переживать, я не стану докучать тебе в будущем. Но я прошу выполнить единственную мою просьбу, хотя бы ради того хорошего, что у нас было. Подари мне последнюю встречу. Позволь попрощаться и поставить точку, – сказал он.

Я отлично понимала, встреча не принесет нам успокоения, не поможет унять боль в груди, а только увеличит ее, но отказать не смогла. Если Паше нужна эта встреча, если он считает, что она поможет ему пережить наше расставание и быстрее меня забыть, я приду. Кроме того, мне самой хотелось еще разок увидеть шоколадные глаза, почувствовать тепло нежных рук, коснуться горячих губ, вдохнуть запах тела любимого, услышать стук его сердца.

О том, какая на самом деле адская боль ждет меня после нашей встречи, я даже представить себе не могла. Паша действительно поставил точу. Жирную такую точку. Правда эта жирная точка больше походила на грязное пятно.