Глава 9

Жизнь потекла своим чередом. Тетя с дядей выкинули кровать мамы из нашей с Викулей комнаты, чтобы перед глазами было меньше печальных воспоминаний о тяжелом периоде в нашей семье. К сожалению, поступить также с кредитами и долгами, которые появились у нас в процессе борьбы за мамину жизнь и желании нормально проводить ее в последний путь, мы не могли.

Дядя Вася помог мне добиться места в детском саду для Виктории минуя очередь. Статус матери-одиночки сыграл в этом немаловажную роль. Теперь я могла работать полный рабочий день, а по ночам отдыхать. В фирме, в которую мне помогла устроиться соседка, курьер зарабатывал больше, чем в других организациях, но этого все равно было мало, поэтому я договорилась о второй ставке. По вечерам я убиралась в том же офисе. Вику из сада забирал мой двоюродный брат Артем. Тетя и дядя тоже трудились до поздна.

- Ир, тебе надо продолжить учебу, – в очередной раз настаивала сестра мамы.

После того, как закончился мой академический отпуск, я забрала документы из института, понимая, что вернуться к занятиям не могу. Мама болела, дочь подрастала, кроме меня из нас троих работать никто не мог.

- Мне некогда учиться, и я не хочу сидеть с дочерью у вас на шее, – вновь повторяла свой отказ.

- Племяш, Лена дело говорит. Без образования нынче никуда. Или ты всю жизнь собралась работать за копейки? – вмешался дядя.

- А как же обещание, данное маме, ваши мечты? – хмурилась тетя.

- Обстоятельства выше наших мечт и желаний.

- Иринка, под любые обстоятельства можно подстроиться, было бы желание. Можно же не на дневное отделение пойти учиться, а на заочку. Армия тебе не грозит, затрат по времени минимум. Еще можно выбрать другой институт, ближе к дому. У нас в городе есть несколько неплохих филиалов различных высших заведений, в них наверняка найдется твой факультет или что-то схожее, – озвучил свои мысли дядя.

- Вася прав, – поддакнула ему тетя Лена.

- Дядя Вася, обучение на заочном отделении – платное. Денег сейчас итак мало. К тому же, дочь из-за моей работы видит маму редко, скучает, а вы предлагаете лишить ее остатков. Нет, я не согласна. Вот Викуля подрастет, мы с долгами рассчитаемся, станет полегче, тогда и подумаю о вашем предложении, – ответила ему и перевела взгляд на тетю. – Я исполню нашу с мамой мечту, обязательно. Просто не в ближайшем будущем. Я вижу, как вы устаете и не хочу излишне вас с дядей напрягать.

- Ты ничем нас не напрягаешь. Ты наша семья. Я понимаю твое состояние, сама когда-то была на твоем месте. Мне казалось, что сестра белого света не видит, пытаясь позаботится о моем образовании и будущем. Сейчас я очутилась на ее месте и узнала насколько была неправа. Вы с Викой не обуза, а наша семья, мы вас очень любим. А все трудности явление временное, надо лишь немного перетерпеть. Ты не на тяготы смотри, а на приятные моменты, что мы переживаем вместе, на то, как оказываем поддержку друг другу. Например, ты по выходным объясняешь Маришке трудные темы понятным языком. Я бы так не смогла. А еще готовишь брату и сестре завтрак, давая мне возможность выспаться. И остальные дела по дому помогаешь делать.

- Мне не сложно.

- Вот видишь, – улыбнулась мне. – Ты не воспринимаешь свою помощь, как обязанность или одолжение, твои действия идут от души. Пойми, ты нам, как дочь. Мы с твоего рождения были рядом, рядом и останемся.

- Спасибо, – крепко обняла их по очереди.

- Так что на счет учебы? – не унимался дядя.

- Продолжу, но через год или два, – ответила ему.

- Я все же надеюсь, что ты передумаешь. Впереди лето, у тебя еще есть время для размышлений, подбора института и подачи документов.

- Хорошо, я подумаю, – согласилась с ним, только ради завершения нашего разговора.

Я осталась при своем мнении – дяде с тетей без того тяжело, наглеть не собираюсь.

Вначале августа в офисе, где я работала, началась суета. С проверкой собирались приехать какие-то «шишки». Поговаривали, что среди них будет сам директор компании. Она была настолько огромной, что имела множество филиалов и дочерних предприятий по всей стране, и даже парочку за рубежом. Одной из таких дочек являлась и наша фирма. В преддверии приезда высокого начальства, мне пришлось задерживаться в офисе до поздней ночи. От меня потребовали наведения такого лоска, что впору встречать королевских особ. Радовало только то, что за мой труд мне пообещали неплохие премиальные. В остальном, появление влиятельных «шишек» на моей работе никак не сказывалось.

В один из дней, когда я повторно приехала в офис за еще одним пакетом документов и, уходя, подошла к Ольге Степановне, встречающей посетителей в вестибюле первого этажа, она неожиданно побледнела.

- Ольга Степановна, Лариса Дмитриевна попросила занести вам эту папку, – положила документы на ее стойку, не обращая внимания на испуг в глазах женщины. – Я уехала, вернусь часа через два.

Разворачиваясь, я случайно на кого-то налетела.

- Простите, я вас не заметила, – произнесла вежливо, глядя на грудь мужчины, придержавшего меня за плечи.

Отпускать почему-то он меня не спешил, а я очень торопилась. Работу свою всегда стремилась выполнять ответственно, не задерживалась по пустякам, не отлынивала от обязанностей.

- Лиза?! – услышала немного растерянный бархатистый голос, в то время как пальцы, лежащие на моих плечах, сжались.

От произнесенного имени мамы сердце йокнуло и заныло, но я постаралась сдержать эмоции при себе. Медленно поднимая взгляд к лицу мужчины, чуть запрокинула голову назад.

- Извините, я обознался, – разочарованно произнес мужчина и, разжав пальцы, опустил свои руки вдоль тела.

- Ничего страшного, – ответила пожилому мужчине холеной наружности.

«Откуда он знает мою маму?» - спросила саму себя в мыслях.

Седовласый мужчина с приятными чертами лица и пронзительным взглядом был далеко не беден. Его идеально выглаженные рубашка и графитового цвета костюм в крупную клетку просто вопили о дороговизне ткани. Я не особо разбираюсь в материалах, ведь всегда одевалась в простых магазинах, но распознать высокое качество была способна.

«Интересно, что он забыл в нашем офисе?» - промелькнул в голове другой вопрос. «Впрочем, неважно. Это не мое дело», - рассудила я, вспомнив о своих обязанностях.

- Всего доброго, – сказала мужчине, отступив на шаг назад, собираясь обойти его полукругом и покинуть здание.

- Подождите, – раздалось над ухом, когда я проходила мимо него.

Мужчина снова вцепился в меня мертвой хваткой, на этот раз в локоть.

- Вам случайно не знакома Елизавета Петровна Маслова? Ваши голоса похожи… и… и внешность, – извиняющимся тоном говорил мужчина. – Вы с ней не родственники?

Его тон, растерянность и отсутствие какого-либо высокомерия удивляли и в той же степени располагали. Врать или игнорировать вопрос я не стала.

- Елизавета Петровна - моя мама, – произнесла спокойно. – Она умерла четыре с половиной месяца назад. Простите, я спешу, у меня работа, – добавила тихо и отвернулась от мужчины, чтобы скрыть от него проступившую на глазах влагу.

Быстро моргая и пресекая на корню желание всплакнуть, с силой сжала в руках лямки рюкзака с документами и заторопилась к выходу.

- Девушка, подождите! – вновь просил мужчина, громко окликнув меня у самых дверей.

Передо мной в мгновение ока выросли два амбала. Я жутко испугалась подобного поведения, но постаралась не показывать вида. В конце концов, мы находимся на людях, и я не сделала ничего плохого. Обернувшись, наблюдала за тем, как ко мне приближается тот седовласый мужчина.

- Все нормально, – на ходу махнул рукой бугаям, стоящим за моей спиной. – Как вас зовут? – спросил, остановившись в метре от меня.

- Ира. То есть, Ирина Андреевна, – исправилась тут же.

- Леонид Федорович, – представился он, протянув руку. – Рад знакомству – сказал, пожимая мои худенькие пальцы в своей широкой, теплой ладони.

Я кивнула в ответ. Понимаю, что из вежливости должна сказать что-то подобное, но мне хотелось поскорее завершить наш разговор и уйти. Рана от потери мамы еще не затянулась, она кровоточила и болела, обсуждать дорогого мне человека не хотелось. Кроме того, я находилась на работе и увольнения боялась, как огня.

- Вы не могли бы уделить мне немного времени? – поинтересовался мужчина.

- Простите, я бы с удовольствием, но работа сама себя не выполнит. Я очень спешу. Возможно, как-нибудь в другой раз, – старалась, чтобы мой отказ звучал мягко.

Я не знала, кто он такой и зачем сюда пришел. Судя по его внешнему виду, походке и манере держаться, мужчина точно встретится с начальством, а не кем-то ниже их по статусу. Проблемы мне были ни к чему.

- Зачем же откладывать на другой раз то, что можно устроить сейчас, – улыбнулся мне лишь уголками губ. – Пойдемте со мной, – приблизившись, мужчина обнял меня за плечи и потянул в глубь офиса.

- Я не могу. Мне надо доставить документы по назначению. Меня уволят, – пыталась упираться, но мужчина был сильнее и крепче меня.

- Никто вас не уволит, гарантирую. А работа подождет, – уверенно вел меня по коридору.

Спорить дальше с мужчиной не стала, все равно было бесполезно. Оставалось надеяться, что он не врет, и у меня действительно не появится проблемы в связи с задержкой документов.

Мы прошли в самую глубь офиса, туда, где я бывала только во время уборки помещений. В тех кабинетах располагаясь начальство нашей фирмы.

- Не беспокойте нас в ближайшее время, – без личных обращений сказал мужчина, бледной, как моль, секретарше. – И принесите мне кофе, а Ирине Андреевне… – он запнулся и посмотрел на меня. – Что вы будете?

- Ничего? – прошептала я.

- Ирине Андреевне принесите чай с лимоном и какие-нибудь конфеты или печенье, – решив за меня, отдал распоряжение девушке. – Проходи, – произнес, распахнув дверь в кабинет.

Я уловила, что он внезапно перешел на «ты», но ничего не сказала по этому поводу. Неспешным шагом я направилась внутрь и остановилась посреди кабинета. На мои плечи вновь легла теплая ладонь. Мужчина подвел меня к Т-образному столу, отодвинул стул и усадил на него. Потянув за лямки, снял с меня рюкзак и поставил его на соседний стул. Затем мужчина обошел стол и устроился в дорогом, удобном кресле.

- Рассказывай, – повелительным тоном сказал мне, сложив руки в замок на столе.

- Простите, забыла, как вас зовут… – начала нерешительно.

- Леонид Федорович.

- Леонид Федорович, я не знаю откуда вы знакомы с моей мамой, но особо рассказывать мне нечего. Мама тяжело болела последние годы, в апреле ее не стало. Все.

Мой голос предательски дрожал, власть мужчины пугала. Не нужно быть суперумной, чтобы догадаться о том, кто сидит передо мной. Мужчина являлся одной из тех самых «шишек», приезда которых в нашем офисе ждали и очень боялись. Поведение сотрудников фирмы выглядело так, будто к нам должны были нагрянуть палачи. Только так объяснялась причина бледности и ужаса в глазах работников и глав отделов, встретившихся нам по пути.

- Я не видел твою маму более двадцати лет, – спокойно произнес мужчина, глядя на меня без толики высокомерия. – Наверное, мне не следует раскрывать тебе подробности, все же ты ее дочь, у вас была крепкая семья, но нас с Лизонькой связывали личные отношения.

Лицо обдало жаром, а затем окатило ледяным ветром. Мои глаза широко распахнулись, готовясь вот-вот вылезти из орбит. «Лизонька», - набатом стучало в висках. В голову ворвались детские воспоминания. Я четко представила необычайно-красивый золотой браслет с множеством камней, который наглаживала пальцами мама, прежде чем отнести его в ломбард. Тогда я это не понимала, но по прошествии лет догадалась, что на вырученные деньги мама сделала ремонт в моей комнате, купила очень красивый стол, удобный стул и школьные принадлежности. А еще форму, ранец и два больших белых банта. На линейке в первом классе я выглядела лучше всех девочек, и не только на линейке. Я весь год походила на принцессу-школьницу. Я с шести лет знала все буквы и умела читать. Надпись на браслете отложилась в потаённом уголочке моей памяти и сейчас выскочила оттуда. «Лизоньке с любовью», - прочитала я тогда выгравированную надпись.

- Но ты не подумай о маме ничего плохого, это было задолго до твоего рождения, – спохватился мужчина, увидев мою реакцию и то, как шумно я сглотнула, проталкивая ком, мгновенно образовавшийся в моем горле.

«Не так уж и задолго», - подумала я, внимательнее изучая черты лица мужчины.

Я пыталась найти хоть какие-то сходства с собой. Это оказалось совсем не трудно, подбородок и губы мне все же достались от него. Правда сейчас, из-за моей излишней худобы это не сильно было заметно. Я много передвигалась по городу и мало ела, экономя каждую копеечку, поэтому похудела еще сильнее, чем во время маминой болезни.

- Вы проживали тогда в Петербурге? – сипя, спросила мужчину.

- Почему тогда? Я до сих пор живу в Санкт-Петербурге, – ответил он.

- А роман с моей мамой случился, когда вы уже были женаты? – уронила взгляд на его правую руку. Кольцо на ней отсутствовало.

- Да, – несмело произнес он, потупив на секунду виноватый взгляд. – Она обо мне рассказывала? – осторожно поинтересовался он, и в уголках глаз мужчины блеснули лучики надежды.

- Немного, – неопределенно ответила ему.

«Мама, что же ты наделала?», - мысленно обратилась к ней и все же не сдержала слез.

Компания, в которую я не так давно устроилась, занималась производством и поставками медицинского оборудования. Их аппараты я могла наблюдать в больнице, где лечилась мама. Так же они оснащали физиотерапевтические центры тренажерами для восстановительной физкультуры - это я узнала из брошюр в холле. Там много всего было перечислено. В нашей стране компания занимала ведущую роль на рынке медицинского оборудования.

Мужчина достал из кармана платок, обошел стол и передал его мне. Пока я вытирала предательские слезы, он переставил рюкзак дальше и устроится на стуле рядом со мной. Его теплые объятия, в которых я очень быстро очутилась, оказали на меня обратное действие. Я не успокоилась, а наоборот, расслабилась и тихо расплакалась в его грудь.

В кабинет вошла секретарь. Она поставила на стол чашки и две вазочки: одну с конфетами, другую с печеньем. Я тут же отстранилась от груди мужчины, осознав, как все выглядит со стороны. Эти мысли привели меня в чувства, перекрыли вентиль слезного потока.

- Простите, я вас испачкала, – тихо произнесла я, взглянув на мокрые пятна на рубашке мужчины.

- Ерунда. Не переживай, – сказал он, проведя рукой по груди, будто стряхивал пылинку, а не мокрые следы.

Вторая рука мужчины продолжала покоиться на моих плечах.

- Скажите, пожалуйста, мама знала о том, чем занимается ваша компания? – не удержалась от вопроса.

- Нет, – твердо ответил он. – Хотя… – задумался ненадолго. – Возможно, позже узнала. Я не уверен.

Я поняла, о чем говорил Леонид Федорович - о той статье в журнале. «Леонидовна. Я Леонидовна, а не Андреевна», - пронеслось в моей голове. Мысли вращались по кругу и никак не желали остановиться, собраться в кучу, слишком неожиданным и шокирующим получилось наше знакомство.

- Почему ты спрашиваешь? Из-за ее болезни? – сразу догадался он.

- Да, – слегка кивнула, стирая оставшуюся влагу с лица. – Мы очень долго боролись с маминой болезнью, испробовали почти все. Нам даже пришлось продать квартиру, чтобы оплатить дорогостоящее лечение. Благотворительный фонд тоже сильно помог. Но улучшений лечение в стране не принесло. Врач сказал, что есть еще один метод, он был нашей последней надеждой, – объясняла, глядя в глаза Леонида Федоровича. – Метод лечения подобного рода онкологий проводила одна из европейских клиник, вполне успешный. Но лечение за границей стоило безумно дорого. Таких кредитов нам сроду не дали бы ни в одном банке, к тому же мы уже были им должны. Фонд отказался помочь, слишком мизерным был шанс на благополучный исход, слишком много времени упущено.

- Ты подумала о том, что твоя мама могла обратиться за помощью ко мне?

Я кивнула в ответ.

Мужчина потянулся к своей чашке с обжигающим напитком и сделал небольшой глоток.

- Я не знаю, почему она этого не сделала, – произнес с задумчивым видом, – но с уверенностью могу сказать, что не отказал бы ей в помощи. Сделал все от меня зависящее, чтобы Лизонька поправилась. Я любил твою маму и по сей день с теплом в сердце вспоминаю о ней. Она была чудесной женщиной. Встретить такую не каждому повезет. Столько искренности, великодушия, благодетели и самоотверженности я больше не встречал. Помимо этого, Лизонька была наделена природной красотой. Ты на нее очень похожа, только волосы короткие.

- Так удобнее, – произнесла вслух. – И экономно в расходе шампуня, – добавила в мыслях.

В том, что мужчина говорил искренне, сомневаться не приходилось, слишком уж изменился его взгляд, когда он вспоминал о маме. И в холле я видела, как он опечалился, узнав о ее смерти.

- Причину, почему она не обратилась к вам, я знаю. Мама чувствовала свою вину, считала болезнь наказанием за то, что влезла в вашу семью, перетянула ваше внимание на себя, лишив вашу жену должной заботы.

- Об этом я и говорил, – с грустью покачал головой Леонид Федорович. – Лизонька всегда брала на себя больше, чем есть на самом деле. Моя жена ничем не была обделена. И если уж кого винить, то только меня. Я обманывал обеих. Твоя мама была настолько светлой, чистой и доброй, что я не посмел ее удерживать. Лизонька заслуживала счастья стать женой и матерью, я не хотел лишать ее этого, втягивая в свои проблемы, перекладывая на хрупкие плечи часть своей ноши. Когда твоя мама приняла решение расстаться – я отпустил. Я очень любил ее, поэтому отпустил, – снова пригубил чашку с кофе.

Повторив за мужчиной, я потянулась к другой чашке, но сделав несколько глотков, поняла, что совсем не чувствую вкуса чая. Горечь от несчастной любви моих родителей слишком отчетливо ощущалась на языке.

- Я не стал отслеживать ее дальнейшую судьбу тогда, и отказался от мысли разыскать Лизоньку после смерти жены. Я боялся не сдержаться, рвануть к ней. Сейчас жалею. Я мог успеть помочь, – вздохнул Леонид Федорович.

- Простите, что лезу не в свое дело… Как давно умерла ваша жена?

- Пять лет… В июне минуло.

- А дети? У вас есть дети?

Леонид Фёдорович моментально вышел из своей задумчивости и перевел холодный взгляд на мое лицо.

- Простите, знаю, что сую нос туда, куда не следует, – слегка сжалась, отчетливо ощутив, как щеки налились румянцем, но отступать не хотела. – Мама рассказала мне о последствиях аварии и здоровье вашей супруги. Я подумала, вдруг вы усыновили или удочерили ребенка, – с каждым словом моя решительность гасла, слова звучали тише и тише. – Или у вас еще был кто-то кроме мамы… И эта кто-то родила, – пробубнила едва слышно.

- Странный вопрос, – произнес недовольным тоном. – Хотя беседа располагает, - старался говорить мягче.

- Простите, – снова извинялась я. – Просто вы выглядите таким одиноким, – сказала полуправду. – Не хочется услышать, что вы в итоге остались один.

- Я не один, у меня есть племянница. Дочь сестры покойной жены. Правда она вышла замуж за преуспевающего бизнесмена и сейчас проживает в Испании, но мы созваниваемся, видимся иногда. У них в семье подрастают дети, два забавных пацанёнка.

- Ясно, – тихо произнесла на выдохе и устремила взгляд в свой остывший напиток.

- Понимаю, ты меня совсем не знаешь и со слов мамы я выгляжу не лучшим образом, раз обманывал ее и свою жену. Но отчего-то хочу, чтобы ты знала, кроме Лизоньки у меня никого не было. Только перед ней я не смог устоять. Твоя мама тронула меня за душу, прокралась в центр сердца, – водил пальцами по краю своей чашки пальцем, пока я решала, нарушу ли данную маме клятву, если скажу ему правду, или нет.

- Вы ошибаетесь. Мама очень хорошо о вас отзывалась. Она любила вас до последнего вздоха.

- Она так сказала? – перевел на меня удивленный взгляд.

- Угу, – опять кивнула ему. – Когда мама рассказывала о вас, я видела блеск в ее глазах, чувствовала теплоту в голосе, поэтому не удержалась и спросила. Она сказала, что сердцу нельзя приказать кого-то разлюбить, оно само решает. И мама никогда не была замужем, вас не могла забыть.

Леонид Федорович с сомнением посмотрел на меня, но предпочел промолчать. Убрав руку с моих плеч, он поднялся со стула и направился к креслу, на котором сидел вначале.

- Ты почему конфеты не ешь? Такая худая. И как тебя только ветром не сносит?

- Меня рюкзак держит, – пошутила в ответ, едва улыбнувшись.

Наверное, причиной моего напряжения было волнение. Я никак не могла отважиться принять окончательное решение. Я не знала, какой реакции ждать от мужчины. Леонид Федорович стучал пальцами по столу, не торопясь садиться в кресло. Казалось, он снова погрузился в свои воспоминания.

- Скажи, чем я могу тебе помочь? – спросил он, моргнув спустя долгую минуту молчания.

- Уже ничем, – пожала плечами и одновременно с этим повертела головой из стороны в сторону. – Маму не вернуть, а с остальным я справлюсь сама. Руки есть, ноги есть, голова тоже имеется, – вновь улыбнулась ему лишь уголками губ. – Трудности закаляют характер.

- И все же, – нахмурился Леонид Федорович. – В память о твоей маме, я должен что-то сделать.

- Вы ничего ей не должны. Вы сами того не зная, дали ей больше чем, можете представить.

- И в кого только такая упрямая? – ухмыльнулся он. – Видно же, что помощь нужна.

- Я справлюсь. У меня есть тетя с дядей, они моя опора и поддержка.

- Младшая сестра Лизоньки, – его лицо расслабилось. – Забыл, как ее звать.

- Лена. Они с дядей Васей все это время были рядом. Если бы не они, я… – вовремя опомнившись, сомкнула губы.

Потянувшись к рюкзаку, я собралась уйти, пока еще чего лишнего не взболтнула.

- Отнеси документы обратно и иди отдыхать. На сегодня даю тебе выходной.

- Не надо, – возразила я.

- Не переживай, он тебе оплатится, как обычный рабочий день. Раз не хочешь принимать мою помощь, хоть выспишься. Мешки от усталости под глазами такие, что ими ворон пугать можно.

- Я в норме.

- Не спорь с начальством. Сказал выходной, значит - выходной, – пытался выглядеть суровым, но получалось не очень.

Мое сердце снова йокнуло, и я опустила рюкзак на соседний стул.

«Я не могу так с ним поступить. Я должны сказать», - мысленно обратилась к маме, меняя свое решение.

- Леонид Федорович, рассказывая о маме, я умолчала о главном, – начала, вглядываясь в его дымчатые глаза, следя за реакцией. – Разговор о вас произошел не так давно. В начале этого года. Я тогда искала способы раздобыть средства на ее лечение за границей. В процессе нашего с мамой спора, я узнала о вашем с ней романе. До того дня я ничего не знала о вас.

- Но как? – слегка нахмурился он, желая разобраться в сути сказанного.

- Тогда-то мама и взяла с меня клятву, что я не стану вас разыскивать и нарушу идиллию вашей семьи. Поэтому, я спросила вас о детях и жене, – продолжала говорить, не обращая внимания на его недоумение. – Если бы кто-то из них у вас был, то я не сказала то, что собираюсь, – оттягивала момент, стараясь найти в себе силы.

Мужчина внимательно смотрел на меня, ожидая продолжения, не представляя, какую новость сейчас услышит.

- У вас крепкое сердце? – вспомнила об еще одной немаловажной детали.

Леонид Федорович был не молод, кроме того, когда-то перенес операции после аварии. Я ничего толком не знала о его здоровье и навредить не хотела.

- Не жалуюсь, – напряженным голосом ответил мне.

- В тот день мы разговаривали с мамой о моем отце, – наконец, произнесла я.

Мужчина дернулся, словно от сильной пощечины и в мгновение стал мрачнее тучи.

- Тебе пора, – металлическим голосом сказал он и одарил меня ледяным взглядом.

- Вы мне не верите, – выдала свое заключение и вздохнула. – Право, ваше. Я уже сказала вам, что мне ничего от вас не надо. Все, что я могла получить, получила. Я увидела, как вы выглядите, познакомилась с вами, узнала имя своего отца. О большем и желать не смела.

- Связь с твоей мамой у меня была двадцать с лишним лет назад. А тебе сколько? Семнадцать? Восемнадцать? – с надрывом произнес Леонид Федорович.

- Связь с моей мамой у вас была двадцать три года назад, закончилась… – прикинула в голове цифры, – двадцать два года и семь месяцев назад. Точно до дня не скажу. Мне в середине сентября исполнится двадцать два года. Мама переносила меня на две недели, срок родов ставили на первые числа месяца. Могу показать паспорт.

- Этого не может быть? – прохрипел он, оседая в кресло.

Кожа на лице Леонида Федоровича в миг побелела. Он медленно поднял руку к шее и ослабил галстук, после чего опустил ее на грудь.

- Сердце? – испугалась за мужчину и вскочила с места.

Глаза быстро нашли графин с водой. Подбежав к нему, я налила воды в стакан и поспешила к Леониду Федоровичу.

- Выпейте, – протянула стакан одной рукой, второй расстегнула верхнюю пуговицу на его рубашке. – У вас есть с собой какие-нибудь таблетки? – суетилась, не зная, чем еще помочь. – Врач. Точно, врач. Сейчас попрошу позвать врача, – осенило меня.

Поставив стакан на стол, я собралась бежать к секретарю.

- Угомонись, – тихо сказал мужчина, взяв меня за запястье. – Не надо врача.

- Но как же, – растерянно хлопала глазами. – Вам плохо.

- Нормально, – потянул на себя мою руку, заставляя мое тело наклониться вперед, сократив расстояние между нашими лицами. – Ты Андреевна, а не Леонидовна, – обдал мое лицо горячим дыханием.

- Мама узнала о своей беременности в тот период, когда вы дали ей время на размышления. Она испугалась, что вы заставите ее избавиться от ребенка или отберете его и будете растить со своей женой. Мама специально разорвала с вами связь, продала квартиру и уехала к сестре. Она боялась, что в одном городе вы случайно встретитесь. Когда я родилась, она дала мне другое отчество. Сказала, что продолжительная беременность стала дополнительным плюсом. Если вы вдруг узнаете обо мне, то по сроку и отчеству, решите, что я рождена от другого мужчины. Даже перед смертью она не раскрыла мне вашего имени, клятву взяла. Я из разговора с вами поняла, что вы и есть мой отец, – говорила скороговоркой.

Он разжал пальцы, выпуская мою руку на свободу. Воспользовавшись этим, я отступила на пару шагов назад.

- Что ты хочешь? – раздраженно спросил он.

- Ни-че-го, – произнесла по слогам, развернулась и направилась за своим рюкзаком. – Права была мама. Опять не послушалась и опять нажила себе проблем, – бубнила под нос. – Забудьте о том, что я сказала, – посмотрев на мужчину, сказала громче. – Мы с вами чужие друг другу люди, видимся в первый и последний раз. Я просто пожалела вас, хотела, чтобы не чувствовали себя одиноким.

- Вот уж жалости мне только не хватало, – хмыкнул он с недовольством в голосе.

- Вы правы, вам она ни к чему, – согласилась с ним, закинув рюкзак на плечо.

В полной тишине я подошла к двери и взялась за ручку. Секунда на размышления и я поворачиваю голову к Леониду Федоровичу.

- Вряд ли вам это интересно, но все же скажу. Вы не только отец. Два с половиной года назад вы стали дедушкой.

Не дожидаясь ответной реплики, я открыла дверь и покинула кабинет. Так как Леонид Федорович резко изменил свое отношение ко мне, я не стала относить документы обратно и повезла их по месту назначения.

Вернувшись в офис за новым пакетом бумаг, услышала от своей непосредственной начальницы распоряжение отправляться домой.

- На сегодня твоя работа окончена. Отдыхай, – натянуто улыбнулась мне.

Спорить с ней не стала. О вредном характере женщины среди сотрудников слагали легенды.

Выйдя из офиса, я отправилась в детский сад за дочкой. Я предпочла использовать выделенное время не для отдыха, а для общения с Викой. Радости моей малышки не было придела, она очень скучала по маме.

Гуляя и играя с ребенком, я не переставала прокручивать в мыслях свою встречу с отцом. Меня не покидало ощущение, что последствия очень скоро меня настигнут. Где я еще смогу найти такую работу, и как жить, пока ищу хоть что-то подходящее, не представляла.

В шесть часов вечера, оставив дочку дома с Артемом и Мариной, я отправилась в офис. Леонид Федорович освободил меня от одной работы, о второй он ничего не знал.

- Ирка, а ты чего пришла? – спросил охранник, дежуривший в холле.

- В каком смысле, чего? Я вообще-то тут работаю, – уперла руки в бока, глядя на Ромку.

- Так Семеновна час, как в офисах убирается. Сказала, что вместо тебя вышла.

- Как это?! – воскликнула я.

- Так, – усмехнулся он.

Руки, словно две веревки, упали вдоль тела.

- Меня что, уволили? – бледнея, спросила я.

- Мне сказали, у тебя выходной, – с серьезным видом сообщил охранник. – Погоди, сейчас гляну.

Ромка подошел к своему компьютеру, поклацал мышью и поднял взгляд на меня.

- Твой пропуск не отозвали, значит, увольнения не было. А с чего ты это решила? Накосячила?

- Можно и так сказать, – выдохнула с облегчением. – Ладно, пойду домой. Пока.

- Утром увидимся, – махнул мне рукой.

Тете с дядей и брату с сестрой о своей встрече с отцом и ее последствиях рассказывать не стала, предпочла придумать ложь о дезинфекции помещений от вредных насекомых.