16. Чистосердечноое признание

Не чуя земли под ногами, я рухнула на стул. Зефирка, разлегшаяся на столе, тут же проснулась. Вытянула перед собой лапки, сладко потягиваясь, зевнула и во все глаза — а они у нее были золотистыми — уставилась на Грознака.

— Ты мой новый друг? — тут же встрепенулась она.

— Э-э-э… Я не знаю, — растерялся гном. — Наверное.

Когда тебе вот так навязывают дружбу, отказаться сложно. Даже если это не загадочный чешуйчатый скворр, а ожившая в твоей собственной печи пироженка.

Зефирка грациозно прошествовала к краю стола и потерлась о плечо Грознака.

— Значит, теперь и ты будешь меня кормить? — мурлыкнула она, глядя на него глазами, полными голода и надежды.

Голода в них было чуть больше.

На лице гнома отразилось выражение, словно говорящее: “Вот и верь после этого женщинам”. Во всяком случае, мне так показалось.

Пока Грознак пытался всячески отделаться от необходимости бежать на рынок, чтобы принести Зефирке “что-нибудь вкусненького”, я переваривала информацию о невесть как проснувшемся во мне магическом даре.

Ну как даре. Так, неким способностям, границ которых я точно не знала.

Наверное, открытие вызвало бы во мне чуть больше восторга, если бы оно не шло в связке с определенными сложностями. В основном, для других людей. Ладно Зефирка… Чувствую, она будет той еще головной болью. Но моей головной болью. А как быть с ушками Тилли? А с желанием принять участие в конкурсе? Мне что теперь, вообще не готовить?

Или же нужно учиться брать свою силу под контроль.

Стоило бы, конечно, на всякий случай удостовериться, что эта самая сила у меня была. Но сначала — разобраться с тем, что я уже успела натворить.

— Грознак, а в этом мире… Я хотела сказать, в городе есть что-то вроде полицейского участка?

— Чего? — нахмурил брови гном.

— Ну место, где расследуют всякие преступления и следят за порядком.

— А, ты про Дозор…

Я хмыкнула. Ночной, что ли? Но нет, оказалось — Магический. Грознак подробно описал мне, как его отыскать.

Прежде, чем отправиться туда, я снова обратилась к гному.

— Я тут подумала… Вы же изобретатель?

— Есть немного, — гордо приосанился Грознак.

Зефирка недовольно фыркнула, явно недовольная тем, что в центре его внимания теперь находилась не она. Но мне сейчас было не до чувств оживших пироженок.

— Мне нужно приспособление… нет, даже, наверное, устройство, которое помогло бы мне месить и взбивать ингредиенты для десертов.

Не без смущения, я показала ему самодельный венчик.

— Так вот миксер — так это называется в моем родном ми… в моем городе — должен быстро-быстро крутить два венчика. — Я подкрепляла свои слова движениями рук. — В общем, представьте себе две металлические… м-м-м… спирали, которые вращаются в чаше и смешивают ингредиенты без помощи человеческих рук. То есть автоматически.

Грознак слушал меня внимательно, почесывая безбородый подбородок. Зефирка тщетно пыталась привлечь его внимание. В конце концов ей даже пришлось прибегнуть к запрещенному приему и провести пушистым хвостом по его лицу.

Однако она явно недооценивала силу любопытства и заинтригованности гнома, столкнувшегося с описанием неизвестного ему устройства.

Вот тебе и знаток психологии! Хотя, справедливости ради, когда я изучала ее в старших классах, фэнтези я не увлекалась, а потому о гномах имела весьма отдаленное представление. И уж точно не могла подумать, что когда-нибудь встречу одного из них.

— Хм… Автоматически, говоришь? — задумчиво произнес Грознак. — И как же эта штуковина работает?

— У нас она работает от электричества.

Выпалив это, я, конечно, тут же пожалела. Язык мой — враг мой. Вот как мне теперь объяснить, что это такое? Желательно, не пользуясь фразой: “Вы знаете, я вообще-то прибыла из другого мира”.

Да, о попаданках… то есть иномирянках здесь знали. Но не обычные люди, а кто-то вроде Корвина. Да и, честно говоря, мне не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. Вдруг слухи о моем иномирном происхождении дойдут до каких-нибудь сомнительных личностей, которые пожелают использовать это? Или они как-то помешают мне в конкурсе?

“Боже, Мира, ты же в магическом мире!”

Будь на моем месте автор фэнтези, точно бы сказал — магией можно объяснить все, что угодно! Хоть зеленое солнце, хоть говорящих единорогов…

Хоть ожившую в гномьей печи зефиринку.

— Электричество — это такая энергия. Вид магии. Она течет по проводам и заставляет вещи двигаться, светиться…

— Не, у нас такой нет. Да я и знаю только рунную магию.

— Но вы ведь сможете что-нибудь придумать, правда?

Грознак выпятил грудь.

— Конечно, смогу!

Я оставила гному самодельный венчик, а с ним — простор для творчества и экспериментов. И молча помолилась всем богам, чтобы его “миксер” не взорвался у меня в руках.

— Куда ты? За вкусняшками? — встрепенулась Зефирка, когда я направилась к выходу из кухни.

— В Магический Дозор. Нужно кое с кем поговорить.

— Я с тобой, — заявила Зефирка.

Прижалась к столу, напружинилась и ловко запрыгнула мне на плечо. Поразительно, но она была легкой, как перышко. Ну или как раздувшаяся в объемах зефирка.

— Нужно поддерживать форму. Кроме того, мне не помешала бы социальная активность.

— А?

— Ну, себя показать и на других посмотреть. А то я уже чувствую, как начинаю костенеть и деградировать.

Я не стала напоминать, как мало Зефирка пробыла на свете, чтобы разбрасываться подобными заявлениями. Бесполезно. У нее определенно был свой собственный взгляд на мир.

Кроме того, за этот безумный день я устала ровно настолько, чтобы спору предпочесть молчание.

Здание Дозора возвышалось на краю площади —  угрюмое, с коваными дверями и незнакомыми мне символами над входом. Но то, что ожидало меня внутри, заставило остановиться на пороге.

Помещение было заполнено кристаллическими волками. Они сидели, бродили, обнюхивали предметы, а люди вокруг них казались, скорее, их помощниками.

Один скар’рин склонился над столом, где лежало нечто вроде амулета. Его глаза светились, будто выискивая в что-то невидимое, недоступное человеческому глазу. Скар’рин слегка коснулся амулета лапой. Пронзительные льдистые глаза вспыхнули, и сидящий рядом мужчина в строгой униформе торопливо записал что-то в тетрадь. Мне показалось, или волк, заглянув в его записи, даже утвердительно кивнул?

Не знаю, почему, но обстановка давила. Скар’рины, казалось, ощущали каждое движение, каждый звук. Их слух, зрение, обоняние — все было настроено, как магический локатор. Один, судя по всему, разоблачал ложные доказательства, другой обнюхивал улики, а третий стоял, как изваяние, но… кто знает, может быть, он слушал разговоры преступников на другом конце города?

У меня закружилась голова. Зефирка, устроившаяся у меня на плече, с любопытством разглядывала происходящее.

Тут я заметила Корвина и Альдуса. В животе появились если не бабочки, то целый рой меллиферовских пчелок. Зефирка проследила за моим взглядом, пытаясь понять, что вызвало мой взволнованный вздох.

— О, а этот ничего такой. Статный, красивый…

— Да, — завороженно глядя на безупречную осанку Корвина и точеные черты лица, согласилась я.

— Наверняка сильный… С таким будешь чувствовать себя как за каменной стеной!

Мой взгляд невольно скользнул по широким плечам Корвина. Но дело не только в них. От него исходило ощущение уверенности и спокойствия. Тревога, переполняющая меня, когда я переступала порог Дозора, волшебным образом улетучилась.

— Хотя… Теоретически, я за расширение социальных связей, но межвидовые отношения? Это вызывает у меня когнитивный диссонанс. Все-таки мы принадлежим к разным онтологическим категориям: я — продукт кондитерской магии, он — кристаллизованное воплощение хищного инстинкта. Подобный союз нарушает базовые принципы совместимости и может стать причиной внутреннего конфликта идентичности. Хотя... чисто с социокультурной точки зрения, это было бы весьма нестандартным и даже уникальным кейсом.

Я оторопело скосила взгляд на свое плечо, на котором царственно восседала Зефирка.

— Чего?!

Она вздохнула. Кажется, мое собственное творение начинало сомневаться в умственных способностях своей создательницы.

— Я. Скар’рин. Межвидовые отношения. Что непонятного?

— А, так ты говорила об Альдусе… — сконфуженно пробормотала я.

— А о ком еще? — фыркнула Зефирка. — Ты там видишь еще кого-то статного, красивого и благородного?

Ну… да.

— Подожди, а откуда ты узнала, что он — скар’рин? Я тебе этого не говорила.

— Говорила, — безапелляционно заявила кошечка.

— Да мы вообще об Альдусе до этого не разговаривали!

— Да? — Зефирка задумалась. — Ну значит, это мое шестое чувство.

Я махнула рукой. Спорить с ней бесполезно. Вот только знание об Альдусе она совершенно точно взяла из моей головы. Как и это беспощадное нагромождение психологических терминов.

Однако я такую речь не смогла бы выдать ни в старших классах, ни сейчас. Сдается мне, Зефирка и впрямь развивалась как личность, взяв за основу часть моего сознания.

Бр-р-р. Мурашки по коже.

— Мира?

Ох, Корвин тоже меня увидел. При звуках его голоса что-то защекотало внутри.

Нервничая, я дождалась, пока они с Альдусом поравняются со мной.

— Ты завела себе кошку? — улыбнулся Корвин.

— Это пироженка. Я выпекла ее в гномьей печи, и она ожила.

Вытянулась, по-моему, даже морда Альдуса. Но я не позволила им сбить себя с толку вопросами.

Выпалила на одном дыхании:

— В том, что случилось с Тилли, полностью моя вина.