17. Сладкий сюрприз

— Если бы я знала, что ты собираешься загреметь в тюрьму, я бы с тобой не пошла, — буркнула Зефирка.

— Твоя пироженка разговаривает, — как-то уж очень спокойно заметил Корвин.

Впрочем, он ведь не только жил в магическом мире, но и работал в Магическом Дозоре. Кто знает, что он успел увидеть за свою жизнь?

— Да, в том-то и проблема.

— Нет никакой проблемы в том, что живое создание разговаривает. Правда? — кокетливо обратилась Зефирка к Альдусу.

— Он не говорит.

— Оу. — Кошечка поникла было, но тут же встрепенулась и проворковала: — Из молчаливых мужчин получаются самые лучшие слушатели!

Я не стала напоминать ей про неприятие межвидовых отношений, о которых она совсем недавно вещала. Меня сейчас волновали проблемы посерьезнее.

Корвина тоже. Он мягко тронул меня за спину и указал на дверь, ведущую, вероятно, в его кабинет. Или в кабинет Альдуса?

Не знаю, что со мной не так, но тепло его ладони я ощутила даже через ткань. Мурашки пробежали по всему позвоночнику, заставив меня задержать дыхание. Даже подумать страшно, как на меня подействовал бы поцелуй Корвина, раз уж я так реагирую на невинное прикосновение.

Вряд ли дело в какой-то безумной химии, просто… Никогда раньше мне не доводилось встречать таких мужчин. Справедливо ли то, что встретила я его в чужом, магическом мире, задерживаться в котором совершенно не планирую?

Слишком много неопределенности. Безумия. Явлений, выходящих из-под моего контроля.

Например, вмешательство в судьбу ни в чем не повинной девчушки. Что, если ее теперь дразнят из-за ушек? Что, если из-за меня она потеряет друзей и замкнется в себе?

— Как там Тилли? — не выдержала я.

— Чувствует себя прекрасно, но ушки никуда не делись.

Я вздохнула.

В кабинет входила странная компания — два человека и два представителя животных меньшинств. Хотя… Возможно, скар’рины в этом мире — отнюдь не редкость. А вот моя Зефирка…

Корвин сел за стол перед открытой тетрадью. Рядом стояла чернильница, но вместо пера я увидела тоненькую металлическую палочку — что-то среднее между стилусом и ручкой.

Альдус опустился на задние лапы сбоку от стола, на который тут же спрыгнула Зефирка, и устремил на меня пытливый взгляд.

Нервничая, я села.

— Давай с самого начала, — мягко сказал Корвин.

Я выдохнула и, тщательно подбирая слова, заговорила.

— Не знаю, как это объяснить, но я, кажется, могу наделять то, что приготовлю, особыми свойствами.

— Честно говоря, прежде я не слышал, чтобы иномирянки обладали магическими способностями.

— То есть я по-своему уникальна? — вдруг заразившись от Зефирки кокетством, улыбнулась я.

— Несомненно.

От бархатного голоса и ответной улыбки Корвина дыхание перехватило. Это вообще законно — так действовать на меня?!

Какое-то время мы с Корвином молча смотрели друг на друга, но это не было неловким молчанием. Краем глаза я видела, что Зефирка поворачивает мордочку то в мою, то в его сторону, словно котенок, наблюдающий за теннисным мячом.

Шагнув ко мне, Альдус рассеял возникшее между нами с Корвином притяжение. Я растерянно поморгала, когда он вдруг начал меня обнюхивать.

Хотя нет, “обнюхивать” — не совсем верное слово. Оно напрашивалось потому, что именно такого поведения ждешь от песьеподобного (в данном случае волкоподобного) создания. Однако нос Альдуса не подрагивал и не издавал характерный звук втягивающегося воздуха.

Скорее, скар’рин… сканировал меня.

А потом, опустившись на задние лапы, шумно выдохнул.

— Хм-м-м… Он и вправду чувствует в тебе сокрытую магическую силу, — задумчиво сказал Корвин.

Ох.

— Ты понял все это по одному выдоху этого прекрасного кристаллического господина? — недоверчиво хмыкнула Зефирка.

Альдус на ее комплимент никак не отреагировал — даже кристаллическим ухом не повел.

— Да, — улыбнулся Корвин. — Я могу перевести каждый его жест и каждый изданный им звук.

Скар’рин, поизучав меня еще немного, опустился на задние лапы и заворчал. Я вопросительно взглянула на Корвина.

— Он ворчит.

— Это я слышала. Но что именно он сказал?

Корвин тихо рассмеялся.

— Нет, это именно бессвязное — ну почти бессвязное — ворчание. Альдус просто недоволен тем, что не обнаружил это раньше. Сила в тебе и впрямь спрятана очень глубоко.

— И активируется, видимо, только тогда, когда я готовлю… — пробормотала я.

— С твоей любовью к кошачьим нужно что-то делать, — со смешком сказал Корвин. — А то она выходит из-под контроля.

— Не надо с ней ничего делать, — воспротивилась Зефирка. — Это совершенно справедливо, что Мира любит меня до безумия.

— Не сказала бы, что… — начала я.

Подавшись ко мне, кошечка накрыла лапой мои губы.

— Когда дело касается чувств, слова не нужны. Важны лишь поступки, — вкрадчиво произнесла Зефирка. — Хотя пока ты, конечно, так себе выражаешь свою любовь. Я все еще очень-очень голодная.

— Ты — зефир, можешь и потерпеть.

Зефирка убрала лапку и что-то проворчала себе под нос. Я бросила на Корвина виноватый взгляд. Он серьезный человек на серьезной должности, и я пришла сюда, чтобы понести ответственность за свои действия, а не отвлекать его по пустякам.

Он подался вперед и переплел пальцы.

— Как именно это происходит? Как твоя магия… м-м-м… активируется?

— Я думаю, она как-то связана с моими мыслями и моим настроем. Когда я месила тесто для печенья, я думала о том, как хочу удивить им жителей Ханиглоу.

— Надо сказать, тебе это удалось, — заметил Корвин. Перевел взгляд на Зефирку. — А свою прекрасную спутницу ты создала…

— Когда чувствовала одиночество, — немного смущенно призналась я.

— Ох.

На лице Корвина появилось странное выражение. Неужели вина? Но с чего бы ему чувствовать себя виноватым?

— Я не должен был бросать тебя так. Ты попала в совершенно незнакомый для тебя мир, и я был первым, кого ты встретила. А я просто взял и оставил тебя на произвол судьбы.

— Корвин… — Я озадаченно нахмурилась. — Ты и так помог мне найти работу и дал хорошую сумму денег. Что ты еще мог сделать?

— Многое, — не согласился он. — Да что уж теперь. Но если тебе понадобится моя помощь, не стесняйся. Правда. Я постараюсь помочь тебе всем, чем смогу.

Даже во взгляде Зефирки на Корвина появилась теплота.

— А на меня ваше предложение распространяется? — осведомилась она.

Корвин откинулся на спинку стула. Уголки его губ подрагивали, словно он боролся с желанием улыбнуться и вместе с тем не хотел обидеть Зефирку. Ну кто еще будет столь учтив с недавно выпеченной говорящей кошечкой?

— А что бы вы хотели, милая леди?

— Покушать, — потупив глазки, сказала она. — Желательно, чего-нибудь сладенького.

Если Корвина и удивил такой парадокс, он ничего не сказал. Покопавшись в ящике стола, он выудил оттуда несколько свертков разных форм и размеров. Судя по всему, это были сладости, для сохранности завернутые в полупрозрачный пергамент, выкрашенный в яркие цвета — мятный, розовый, голубой, салатный.

Я чуть приподняла бровь.

— Это Ханиглоу, — с толикой смущения сказал Корвин. — Тут сложно найти тех, кто не любит сладкое и не держит его у себя.

— Просто признай, что ты сладкоежка.

— Я сладкоежка.

— А у меня лапки, — встряла Зефирка, тыча одной из них в сверток.

С неохотой оторвав взгляд от улыбающегося Корвина, я развернула, как оказалось, пастилу. Судя по запаху, клубничную. Мурча от удовольствия, Зефирка принялась за нее.

Альдус не дал мне насладиться беззаботным общением с галантным и благородным мужчиной. Он издал звук, похожий на кашель. Такой, с намеком.

— Он спрашивает: “Вы закончили заниматься ерундой”? — потирая переносицу, перевел Корвин.

Понятно, плохой полицейский в их паре именно Альдус. В смысле, за суровость отвечает именно он. И все же я решительно не понимаю, как можно уловить все это в одном-единственном звуке.

Когда Альдус дернул ухом, Корвин посерьезнел и в упор взглянул на меня.

— А еще он спрашивает… что нам с тобой делать?

Услышав вопрос Корвина, Зефирка на мгновение застыла. А затем принялась жевать пастилу еще активнее. Видимо, решила хорошенько набить живот напоследок, если ее бедовую хозяйку и создательницу все-таки отправят в тюрьму.

— Я готова понести наказание за то, что случилось с Тиллой, — вздохнула я.

— Ну нет, так не пойдет, — нахмурился Корвин. — Во-первых, ты не из нашего мира. Во-вторых, ты не знала, что обладаешь магическими способностями, а значит, все произошедшее — не злой умысел. Даже Альдус не смог распознать в тебе силу, а в твоем родном мире за неимением магии проявиться она никак не могла.

Альдус снова заворчал. Вероятно, никак не мог простить себе собственную оплошность.

— Тогда… что я могу сделать? — нахмурилась я. Вскинула на Корвина загоревшиеся надеждой глаза. — Ты думаешь, я могу как-то это исправить?

Альдус хмыкнул.

— Он так думает, — улыбнулся Корвин. — Но и я в это верю. Для этого тебе нужно понять, что представляют собой твои способности.

— Мне же не надо для этого поступать в какую-нибудь магическую академию? — осторожно спросила я.

Уже поучилась, спасибо, больше не хочется. Даже если вокруг будут оборотни, ведьмы и вампиры, я не горю желанием снова проходить через бессонные ночи, написание технологических проектов и практических работ.

Корвин мягко рассмеялся.

— Я думаю, ты можешь все это изучить на практике.

— Практика — это хорошо. Но как понять, что мой рецепт безвреден?

— О, без проблем, я пойму, — раздался голосок Зефирки. — Например, в этой пастиле находится яд.