33. Палитра настроения

Вернувшись в дом Грознака, я принялась за приготовление обещанных Зефирке сладостей. Сегодня я решила создать “палитру настроений — или “радугу эмоций”, вдохновленную разноцветными пастилками, которые так понравились жителям Ханиглоу.

Но на этот раз это будут не пастилки, а пирожные, каждое из которых наполнено определенной эмоцией. Словно художник, смешивающий краски, я собиралась смешать вкусы и воспоминания, чтобы в будущем подарить людям возможность пережить целый спектр чувств.

Но те из них, что окрашены в темные тона, пригодятся исключительно для практики, а не для продажи. Раз Зефирка невосприимчива к волшебству в моих десертах (как и, к счастью, к яду в чужих), значит, даром они не пропадут.

В основе каждого пирожного будет ванильный бисквит, нежный и воздушный. Он станет основой для моей палитры, нейтральным холстом, на который я буду наносить свои краски.

Я взяла яйца, взбила их с сахаром миксером Грознака. Когда масса стала пышной и светлой, добавила муку, ваниль и немного растопленного масла. Тесто стекало с ложки гладкой лентой — идеальная консистенция.

Выпеченный в гномье печи под пристальным взором дракона, бисквит получился пышным и ароматным. Я разрезала его на небольшие квадраты и приступила к приготовлению глазури. Смешивала сахарную пудру с небольшим количеством горячей воды, пока масса не становилась гладкой и тягучей.

Затем в каждую порцию глазури добавляла красители: черничный сок для фиолетового цвета, настой куркумы и лимона для ярко-желтого, морковный и апельсиновый сок для оранжевого, свекольный сок с малиной для розового, а для синего — сок краснокочанной капусты.

Но это, конечно, еще не все. Глазурь не только давала цвет, она должна была привносить в пирожное и иные краски, создавая ту самую палитру настроения.

Так что, перемешивая ту или иную смесь, я вспоминала моменты своей жизни, наполненные разными эмоциями.

Чтобы придать форму печали, я вспомнила холодное осеннее утро, когда, будучи ребенком, сидела у окна и наблюдала, как желтые листья кружат в воздухе и падают в лужи. Мир казался пустым без летнего солнца, а в воздухе витал запах мокрой травы и костров.

Для ностальгии пригодился другой осколок памяти. Мне вспомнился старый чердак, где жила моя бабушка. Там царил запах пыли, старых вещей и книг. Тихий скрип половиц под ногами, тусклый свет, пробивающийся сквозь пыльное окно… В этом месте время словно останавливалось, и я чувствовала нечто среди ностальгии по давно минувшим, безвозвратно утерянным дням.

Для призыва радости нет ничего лучше беззаботного детства! Я вспоминала летнюю грозу в те времена, когда я была еще ребенком. Мы с друзьями бегали по лужам, смеялись и кричали от переполняющего нас восторга. Гром гремел, молнии сверкали, но нам было совсем не страшно. Мы чувствовали себя свободными и счастливыми.

Олицетворением веселья стал мой поход в лес с друзьями — уже куда более взрослыми. Мы запекали на костре сосиски, чтобы сделать из них подобие хот-догов, и один из нас, милый, но до ужаса неловкий Женя, умудрился облить себя кетчупом.

Я даже решилась призвать саму мечтательность. Помешивая глазурь, вспоминала полночь за несколько часов до отъезда в Москву. Я смотрела на звезды и думала о том, что уже завтра увижу мир другим — куда более масштабным, нежели могли вместить знакомые мне с детства улицы.

Воплощением нежности стало самое первое свидание с моей первой любовью. Тихий вечер в парке, свет фонарей, отражающийся в реке. Его рука, нежно коснувшаяся моей. Тепло, волнение и ощущение, что я нашла свою вторую половинку, и теперь это все — навсегда. Увы, я ошиблась. Но то воспоминание теперь было со мной навеки.

Оно было частью моей жизни, которую я могла передать другим. Тем, кому повезло меньше. Тем, кто, в отличие от меня, никогда не знал любви.

С каждым воспоминанием я добавляла в будущие пирожные частицу своей души, делая их настоящими проводниками в мир эмоций.

К своему удивлению, я обнаружила, что к концу готовки… устала. Не физически, нет. Как будто что-то внутри меня, в неких невидимых каналах, почти иссякло. Неужели, призвав за один день несколько чар, я вплотную подобралась к границе своих магических сил?

Как бы то ни было, глазурь получилась яркой и ароматной. Я аккуратно наносила ее на пирожные и давала им застыть, превращая каждое в маленький холст настроений.

— Выглядит, как коробка акварели, — заметила Зефирка, разглядывая разноцветные десерты.

Часть из них я решила все-таки продать — уж слишком много получилось. Но в таком виде это было простое и достаточно скучное сочетание ванильного бисквита и глазури. Нет, для продажи нужно было что-то еще.

Тогда я нарезала фрукты: дольки апельсина, ломтики клубники, ягоды черники и винограда. Затем аккуратно залила их прозрачным слоем желатина, создавая эффект застекленного рисунка. И этот слой выложила прямо поверх глазури. Получилось и ярко, и аппетитно. А фрукты и ягоды добавят нотку вкуса.

Зефирка, глядя на это великолепие, потирала лапки. Ей, как и мне, ужасно хотелось покорить сердца жителей Ханиглоу.

Ну и, конечно, отведать обещанных ей пирожных.

Я уже собиралась заняться цветной бумагой для упаковки, как вдруг услышала стук в свою собственную дверь на втором этаже.

— Хм-м-м…

Когда он повторился, я высунулась из кухни (перед этим умоляя Зефирку хотя бы минуту ничего не есть), и крикнула:

— Если вы ищете меня, то я здесь!

Конечно, я надеялась, что это Корвин решил меня проведать. Но тут раздался перестук каблучков. Увидев спускающуюся по лестнице девушку, я не сдержала удивления:

— Лиана?