42. Чувства и желания

Что ж, у меня было достаточно времени, чтобы поразмыслить обо всем.

О моей прежней жизни — той, что осталась за пределами Астралиса, в прекрасном и противоречивом мире под названием Земля. О моей жизни в волшебном и неизведанном Астралисе. О том, чему я научилась здесь и что приобрела.

Странное дело… Чем бы все это ни кончилось, я ни о чем не жалела.

Хотя нет, было кое-что… Я жалела, что так и не выяснила у Корвина, что он думает обо мне и почему мы не можем быть вместе. Я твердо решила, что, если я выберусь отсюда, то не будет гадать, а спрошу Корвина обо всем. О нас и сказанных на пикнике словах, которые крепко засели у меня в голове.

Камера, в которой меня держали, была каменной и тесной. Я ужасно устала, но не могла и подумать о том, чтобы попытаться заснуть. Слишком много мыслей было в голове.

Но в конце концов долгие и полные событий часы без сна сделали свое дело. Я устроилась на узком каменном ложе и, подложив под голову руку, прикрыла глаза.

Не знаю, сколько часов я проспала, но разбудили меня шаги и… звук отворяемой клетки. Я открыла глаза.

Словно оживший чудесный сон, передо мной стоял Корвин.

— Ты… Что происходит?

— Идем, — улыбнулся он. — Столь прекрасной девушке не стоит находиться в таком месте.

— Я свободна? — ошеломленно спросила я.

— Да. Ты не должна была вообще здесь очутиться, но…

Мы направились к выходу.

Выбравшись наружу, я запрокинула голову и с наслаждением вздохнула свежий воздух. Да, я пробыла в тюрьме меньше суток… И все равно свободу сейчас воспринимала по-особенному.

Что имеем — не храним…

Встрепенувшись, я повернулась к Корвину.

— Что случилось?

— Во-первых, Альдус съел твое пирожное. Не без скепсиса, но все же сделал это, когда я попросил.

— И? — с замиранием сердца спросила я.

На губах Корвина расцвела особая, почти восторженная улыбка.

— К нему вернулись его способности. Я рассказал Альдусу обо всех обвинениях против тебя… и о том, что я думаю на их счет. Он помчался в Магический Дозор. Увидел там Варго и… сказал, что на него наложены чары внушения. Когда я доложил об этом начальству, поднялась суета. Варго все отрицал, да и мне верить не спешили. Говорил-то об этом не Альдус, а я. Но потом один из детективов обратился напрямую к Альдусу и подтвердил мои слова.

— Вот почему Варго был так одержим желанием упрятать меня за решетку, — прошептала я.

Мы шли по небольшому парку и, увидев скамейку, я тут же потянула Корвина к ней.

— Да. Эта мысль не просто засела в его голове. Ее буквально приколотили туда чарами. Так что твой арест был продиктован не новыми доказательствами, а действием чар. Варго сказал, что ощущал это как беспрестанный зуд, который не давал ему покоя. Той ночью он едва не сошел с ума…

— И утром помчался выполнять заложенную в него программу, — поняла я. — Значит, пострадавшие…

— Их способности на самом деле пропали. Вот только мысль о твоей вине в произошедшем им внушили со стороны. Альдус почувствовал на них все то же тонкое воздействие, которое не могли ощутить другие скар’рины. Не зря из строя вывели именно его — он лучший в своем деле.

Выходит, я не просто помогла Альдусу вернуться к прежней жизни. Я помогла и себе.

— Какое-то время ушло на то, чтобы Лиана приготовила зелье. Оно рассеяло чары с пострадавших. Видела бы ты их лица. Они были совершенно растеряны, обескуражены. Сказали, что не имеют ни малейшего понятия, почему были так убеждены в твоей виновности. Как будто некий голос шептал им. Голос, в правдивости которого они не сомневались.

— Но кто это сделал? Что это за чары?

— На первый вопрос, увы, ответить пока не могу, — признался Корвин. — Что насчет второго… Большинство людей в Эльдори поклоняются Меллиферо. Однако многие верят в “темного” бога, Малингуса, бога коварства и обмана. Официально его культ запрещен, но есть люди, которые тайно поклоняется ему. Мы очень мало знаем о Малингусе и ритуалах в его честь. Но ходят слухи, что он может даровать своим последователям способность подчинять себе чужую волю и воздействовать на разум других людей.

— Что и произошло с Варго и остальными… — ошеломленно проговорила я.

— Мы с Альдусом должны во что бы то ни стало поймать этого человека. Ты даже не представляешь, какую опасность он представляет для других.

Сложив руки на коленях и комкая ткань юбки, я лихорадочно размышляла.

— Что получается… Кто-то решил одним махом вывести из строя и нескольких опытных кондитеров, чьи имена были в заявке на конкурс, и меня, как нового, но подающего надежды кондитера… да еще и волшебницу.

Остальные — ремесленники с магическими способностями — пострадали лишь для большей достоверности. Или просто были нужны, чтобы в злых намерениях меня обвинило как можно больше человек.

— А значит, с большой долей вероятности, он и сам кондитер… — продолжил мою мысль Корвин.

— Который собирается участвовать в соревновании за Кубок Меллиферо, — закончила я. Нервно покусала губы. — Мало того, что он может выиграть нечестным путем — ведь многие кондитеры все еще лишены своих способностей… Что, если всем этим он не ограничится? И попытается склонить чашу весов на свою сторону во время самого конкурса?

Корвин нахмурился.

— Судя по всему, эта победа — и возможность потребовать награды у самого короля — для него очень важна. Так что это не исключено.

— Пока вы с Альдусом ведете расследование, я подумаю, что можно с этим сделать, — пообещала я.

Ведь фестиваль уже совсем близко. Оставшегося времени может попросту не хватить на то, чтобы поймать последователя Малингуса. На его стороне были чары, непривычные для большинства людей и даже следопытов. Вероятно, именно они позволяли ему оставаться неуловимым.

— И, раз уж это сработало с Альдусом, я постараюсь помочь пострадавшим кондитерам и вернуть их способности.

Корвин взглянул на меня так… словно впервые увидел. Тихое, сдержанное восхищение — вот что было в нем.

— Ты же понимаешь, что они — твои прямые соперники?

— Пользоваться их слабостью — низко, — хмурясь, категорично сказала я. — Такая победа была бы совершенно нечестна и… мне она не нужна.

Корвин покачал головой.

— Ты потрясающая.

В груди стало жарко от его тона и взгляда. Я могла бы просто насладиться ими, просто запечатлеть их в своей памяти, но… Нет. Я не хочу жить прошлое. Только настоящее, только уверенный шаг вперед.

— К слову об этом… — вкрадчиво начала я. — Если я такая потрясающая, почему ты не хочешь быть со мной?

Да, возможно, не самая лучшая моя речь, но… Именно этот вопрос волновал меня больше всего.

— Не хочу? — Корвин покачал головой. Придвинувшись ближе, развернулся ко мне и сжал мою ладонь в обеих руках. — Мира… Я мечтаю быть с тобой.

— Но Лиана сказала…

Я прикусила язык. Вот этого точно говорить было не обязательно! Как и в целом упоминать его бывшую.

Корвин горько усмехнулся.

— Она рассказала тебе, да?

— Нет. Я знаю только то, что мы по какой-то причине не можем быть вместе.

Он помолчал, подбирая слова. Но моей руки не выпускал.

— Несколько лет назад во время одного дела я встретил Хаджи Аль-Кадима. Я помог ему и в награду получил возможность загадать желание.

— И что ты загадал? — выдохнула я.

Корвин вскинул голову, проникновенно взглянул на меня.

— Встретить свою родственную душу. Встретить настоящую любовь — не ту, что мимолетна, а ту, что будет со мной навсегда. До этого с отношениями у меня… не клеилось. И я всегда знал, что не хочу размениваться по мелочам. Не хочу тратить свое и чужое время на человека, с которым мне не суждено встретить старость. Звучит, наверное, грубо…

— Нет, я понимаю. И… что произошло?

Корвин пожал плечами.

— Сначала ничего. Хаджи обещал исполнить мое желание, и… просто исчез. Я продолжал жить как прежде. Вот только теперь, когда я пытался сблизиться с кем-то, мои собственные чувства стремительно угасали. В течении нескольких недель или даже дней. Так я понимал, что та, что так понравилась мне — не моя истинная любовь.

— Ты думаешь, так на тебя подействовали чары Хаджи Аль-Кадима? Вот почему ты был так зол на него?

— Да. — Корвин нахмурился. — Потому что он не исполнил мое желание. Он испортил мне жизнь. Я разбивал сердце девушек, которые были этого не достойны. Последней была Лиана. Я был уверен, что… — Он оборвал сам себя. — Мои надежды не оправдались. И я сказал сам себе, что с этой поры буду всегда один. Но потом в моей жизни появилась ты и… пошатнула мою решимость.

— И ты боялся приблизить меня, чтобы все это не повторилось снова? — тихо спросила я.

— Я боюсь не за себя, — с жаром сказал Корвин. — Ради такой девушки — потрясающей, талантливой, готовой очертя голову броситься на помощь другим, я бы рискнул всем. Я боюсь разбить тебе сердце.

— А что, если я тоже готова рискнуть?

В глазах Корвина пылала надежда.

— Но как же…

— Я не хочу возвращаться на Землю, — выдохнула я. —  Я много думала и поняла, что мое место — здесь. Я хочу быть волшебным кондитером, хочу дарить радость людям и быть полезной им. Хочу быть с тобой и Зефиркой, и узнать, что еще мне может предложить этот мир… а я — ему.

— Мира, — нежно прошептал Корвин.

Мысли путались, голову заволокло сладким дурманом. Но я нашла в себе силы договорить.

— Единственное… Если бы я победила в конкурсе, я бы попросила каким-то образом дать моим родителям знать, что со мной все в порядке. Это ведь… магический мир.

— Мы найдем способ, слышишь? Обязательно найдем. Отправимся к лучшим столичным магам. Или даже за пределы Эльдори. Ходит слух, что в другой стране одна девушка, иномирянка, как ты, научилась создавать порталы. — Корвин чуть сильнее сжал мою ладонь. — Если ты захочешь, я проделаю этот путь вместе с тобой.

Я благодарно улыбнулась ему.

Наши склоненные головы были совсем близко друг от друга.

Корвин медленно поднял руку и, едва касаясь пальцами, провел по моей щеке, словно боясь, что я могу исчезнуть в любое мгновение. Взгляд задержался на моих губах, и сердце пропустило удар.

Он наклонился ближе, давая мне возможность отстраниться. Но я не сделала этого. Теплое дыхание коснулось моей кожи, и в следующее мгновение губы Корвина мягко встретились с моими — осторожно, нежно, словно я была хрупкой, драгоценной статуэткой.

Время замедлилось. Я тонула в поцелуе, чувствуя, как он трепетно обнимает меня, притягивая ближе.

Когда Корвин отстранился, мне захотелось вернуть эти мгновения нежности и единения. Однако он лишь провел пальцем по моим волосам, и тихо выдохнул мое имя.

И поцеловал меня снова.