4. Встреча с Триединым

Ещё пять дней прошли в хозяйственных хлопотах. Верхом на лошадях ознакомились почти со всей своей вотчиной. Посмотрели и послушали удивительное пение петухов из Петушков. Таких кур не доводилось видеть на Земле. Это не куры, а куриные «гуливеры». Крупные, словно индюки, яркой красочной расцветки. Знакомое «кукареку» звучит, словно музыка, мелодично и звонко. Куры — прекрасные несушки и паруньи, заботливые квочки.

Смородиновковцы очень удивились, когда у речки Смородина появился ещё один приток, напротив их деревни. Четыре родника из нашего пруда обильно снабжали ручей водой.

Познакомились с жителями своих деревень. Побывали в Ильмери и Каменце.

***

Через пять дней, после знакомства с Дедом-Вековуном мне приснился сон.

«Мы всей компанией бродим по каким-то пещерам.

— В этих пещерах и было найдено на одной из стен Пророчество о двенадцати женщинах из другого мира, — объяснял Ольгер. — Надо пройти в следующий зал.

Я незаметно для себя отделилась от компании и оказалась в другом зале. На стенах пещеры изображения богов.

Вот Сварог выковывает (варганит) на волшебном камне Алатырь Сваргу (Солнечную систему).

Вот Лада объясняет людям Указ о жизни по Прави — Уклад

Вот Трибог — трёхголовый бог.

А здесь Перун ведёт свое небесное войско.

Рассмотреть всё я не успеваю.

— Что, интересно?

Передо мной стоит невысокого роста старик в чёрном клобуке, подпоясанном верёвочкой. Капюшон наброшен на голову и низко опущен, прикрывая половину лица, но всё равно видно сияние глаз. Седая борода до пояса. В руках посох. Босой.?!

Он, аккуратно ступая босыми ногами, пошёл вглубь пещеры, увлекая меня за собой.

«А ноги чистые, не запачканы даже», — отметила я.

— Странные они все — люди. Ленивы стали. Только на богов и надеются. Магия у них гаснет, — сварливо ворчал старик. — А почему? А потому, что ум и разум не утруждают. Живут не интересно. Вот ты — живая, в тебе энергия жизни, дух, так и бурлит. Потому и магия у тебя.

«Странно, где это он у меня магию увидел? Ни мной, ни друзьями данного явления во мне не замечено».

Старик сделал несколько шагов, остановился и посмотрел в мою сторону.

— Вы расшевелите их всех. Ни какой фантазии. Что у других переняли, тем и довольствуются, а своего ни чего придумать не могут. На нас надеются. То одно им дай, то другое дай. А мы что, до истления им служить должны?

Старик развернулся и пошёл дальше.

— Другие боги должны появиться. До нас были одни, потом мы богами стали. Теперь черёд другим богами становиться.

— А откуда они должны появиться? Другие боги? — спросила.

— Да тут и народиться. Нет, не в пещере, — старик махнул рукой, указывая на стены пещерного зала. — В мире. В Яви. Вот ты и народишь, — ткнул он в меня пальцем.

— Мне сказали, что у меня не будет детей, — горестно сообщила я старику.

— Так они у тебя уже есть. Твои сёстры, братья и есть твои дети.

— А, разве так бывает? — удивилась я.

— У богов бывает. Вы весь мир всколыхнёте так, что в других мирах аукнется.

— Но мы не боги, мы обычные люди.

— Да, вы люди. Ты думаешь, как богами становятся? Так и становятся. Сначала обычные люди, только духом крепче других, умом да разумом сильнее. Потому и дела делают необычные, удивительные для остальных. А когда уйдут за Грань, след за собой сильный оставляют, поселяются в Прави. Пока силы есть, продолжают людям служить. А сила у нас, пока люди всем сердцем, всей душой нам открыты, и за помощь нашу хвалы возносят. А они ленятся, в Храмы наши ходить не хотят. Вот мы и устали, а молодых богов нет. Мы не можем служить до истления, нам тоже отдохнуть хочется.

Старик повернулся, зашагал, продолжая говорить.

— Вот вы пока нас и замените. Мир весь провернёте, как Коловрат Сваргу.

Эти же люди живут, даже мира своего толком не знаючи. Только об орках немного знают, да не хотят с ними водиться. Это же ладьи надо строить, чтобы к ним попасть. А у них есть чему поучиться. Мы же и их боги тоже, только зовёмся по-другому. Магия у них другая? Да та же самая. Магия она и есть магия, только другим путём достигнута. Не покоем, а страстным исступлением и экстазом. Да с другими целями используется. Если для добрых дел, то магия светлая, а если во вред да во зло — тёмная.

Ещё есть одна земля, в океане. Там тоже живут люди божии, богам поклоняются. Не такие люди, другие. И у них магия есть. А этим не интересно, не любопытно.

Они забыли, с чего жизнь человеческая зачиналась. И помнить не хотят. Память утруждать. Письмена старинные с глаз упрятали. Даже детям сказок не сказывают, древней были не вспоминают. Кабы мы Светозара здесь не оставили, так они бы и не узнали, что Девы-Лебеди здесь жили, Единороги-Елени вместе с Ладонами Роксоланью управляли.

— А Светозар-то причём?

— А ты не поняла? — опять остановился старик, повернулся ко мне. — Чтобы Предначертанное исполнить, своих потомков из материнского мира притянуть.

— Разве Светозар нас притянул, а не Хранители с помощью Елисея?

— А Елисей-то кто? — старик хлопнул себя руками по бокам. — Что ж ты непонятливая такая?

Я засмеялась.

— Да знаю я, что Елисей — реинкарнация Светозара. Только всё это для меня немного странно. Как это Светозар мог реинкарнироваться в ребёнке тридцать четыре года назад, если от нас недавно ушёл?

— Всё-то ей растолковывать нужно. Способности такие есть у старших волхвов. Им время не помеха. Увела ты меня от того, что сказать хотел. Старею.

Вот я и говорю, что среди твоих детей есть такие, которым всё интересно. Своей головой, своими руками захотят сварганить что-то новое, а магию только в помощь возьмут. Да они у тебя все любопытные.

Ладно, я пойду, а ты оставайся, трудись.

Старик пожал мне руку. Ладошка у него не больше моей и мягкая, тёплая.

— А ты, кто? — спросила я запоздало.

— Ты меня, разве, не признала? Так Триединый я.

Я удивлённо посмотрела на него. Он засмеялся.

— Да не трехголовый я. Голова у меня одна. Триединый я, и вас создал по подобию своему, триедиными: Тело, Душа и Дух. Хватит, заболтался я с тобой тут. Меня мои дети ждут, а ты к своим поспеши. Потеряли они тебя, волнуются.

Старик шагнул и исчез. И я услышала, что меня зовут».

Меня, действительно, звали. Таня. Не могла меня добудиться.

— Ты что так крепко спишь? Зову, зову тебя. Ты не откликаешься. Смотрю, а ты лежишь, как неживая. Хотела за Елисеем бежать. Встали уже все, на пробежку убежали. Давай, поторопись!

Охохоюшки! Поднимайся Богиня — богородица! Беги! К «детям» своим беги. С ними вместе беги. Впереди них. Беги!

Они, когда тебя впереди видят, спокойны. А как из виду потеряют, так сразу переполох устраивают.

Вот. Стоят. В глазах тревога и вопрос.

— Что-то случилось, счастье моё? — это Елисей.

— Ты какая-то бледная вся, — это Ольгер.

— Может, сегодня не побежишь? — это Радим.

— Ребята! — кинулась я к ним.

Елисей обхватил меня. Со спины, обняв меня вместе с Елисеем, с двух сторон прижались Радим с Ольгером.

— Ребята, — прорыдала я почти в голос. — Я не хочу быть Богиней!

— Кем? — удивлённо воскликнула троица.

— Бо-ги-ней, — по слогам выговорила я. — И выпустите меня, а то мне тесно.

Парни засмеялись и выпустили меня из своих объятий.

— И кто же тебя заставляет быть богиней? — спросил Елисей.

— Да, вон, Триединый, — со вздохом ответила я.

— Когда же он тебе такое сказал? — удивился Радим.

— Вот сейчас и сказал. Ходит босой по пещере и жалуется на вас, на людей.

— По какой пещере? — спросил Ольгер.

— Да по той, где Пророчество нашли. Там ещё лики всех богов изображены.

— И когда, же ты там была? — спросил Радим.

— Я же говорю, что сейчас и была. Во сне.

Ребята засмеялись.

— Смейтесь, смейтесь. А он вас нелюбопытными и лентяями обозвал

— О-о, так это во сне, — успокоился Радим.

Елисей очень серьёзно на меня посмотрел и спросил:

— А что он ещё говорил?

— Говорил, что в храмы не ходите, что с орками знаться не хотите. Что ладей не строите и за моря не плаваете. Что есть в океане большая земля, и там тоже живут люди, только другие.

Ребята становились всё серьёзнее.

— А ещё говорил, — продолжала я, — что богам пора отдохнуть. Что они уже устали. Должны появиться другие боги и сменить их.

— И когда они появятся? — спросил Ольгер.

— Можно сказать, что они уже появились, только сами об этом не знают. А я не скажу. Меня же, Триединый, назначил главной Богиней, чуть ли не Богоматерью.

— Прям так и назначил? — съехидничал Радим.

— Пальцем в меня ткнул и назначил. Сказал, что мои сёстры и братья — это и есть мои дети. Что мы весь мир всколыхнём так, что соседним мирам аукнется.

— Анюта-а, — протянул жалобно Елисей, заглядывая мне в глаза, — я не хочу быть твоим сыном.

— А ты, как старший сын можешь взять меня в жёны. А братья могут брать в жёны сестёр. У богов так бывает, — обрадовала я его.

— Но это же противоестественно, — возмутился Ольгер.

— По Указу Лады, — поддержал его Радим, — такое запрещено.

— Так вы же не кровные, а приёмные, со всей Роксолани. А девушки и вовсе из другого мира, — успокоила я парней. — И, вообще, я сегодня не летала.

— Богиня желает летать, — с улыбкой сказал Елисей. — Идите, — обратился к парням, — я вас догоню.

Подхватил меня под руку и повёл на башню.

На мне была специального кроя блузка с открытой спиной и брюки.

Я взлетела, а Елисей слевитировал вниз.

Со двора поднялись три Ладона, и мы полетели в сторону Великого Леса. По бокам летели: чёрный с сине-зелёными переливами Радим и тёмно-синий с серебристыми искрами Ольгер, а надо мной чёрный с бронзовым отливом Елисей. «Вот оно. Святая Троица и Матерь Божья, — мелькнуло в голове. — Тьфу-ты, кощунство-то, какое!».