2. Новые члены семьи

Вечером, после ужина, мы все собрались в танцевально-концертном зале, чтобы выслушать рассказ Игорька.

Игорёк бежал из города, когда остался без семьи. Отец пропал первым. Его вызвали во дворец Герда, и он не вернулся. Потом исчезла девятнадцатилетняя сестра, а следом старший брат. Мать не выдержала, слегла и вскоре ушла за Грань. Игорёк остался один. На ту пору ему было одиннадцать лет. Пришёл дед Любомир, двоюродный дядя Герда по отцу, и увёл к себе в лесную деревню. Игорёк стал жить с дедом, по сути, человеком чужим. Через четыре года дед ушёл за Грань, и он стал жить один.

Гвидон и Гордий живут в той же деревне с тёткой по матери.

Школы в деревне нет. В соседней есть пятилетка. У всех ребят только пять лет обучения.

Пока был жив дед Любомир, их не трогали. В деревню особая дружина Герда не заглядывала. Потом стали приходить и собирать с жителей «плату на имущество».

На прошлогоднюю «Спортокиаду» ребята тоже приходили пешком, посмотреть на Дев из Пророчества. Вели группу в двадцать человек видящие Дорогу Игорёк и двадцатилетний парень.

После возвращения домой, они не встречались. А когда нынче Игорь стал собирать группу, чтобы сходить на спортивный праздник, старших ребят не нашёл. Теперь он знает, почему. После распутья они шли в разные стороны по одному, два, три человека, и их вылавливали. Нынче выловили бы и их группу.

У деда Любомира есть потайное место, где стоит небольшой дом. Игорёк хотел увести ребят к себе в это место, а сам пойти искать Нюру. Место это охраняет лесная чудь Путаница. Игорёк с ней дружит, поэтому может разобрать любой запутанный след.

— Игорёк, а какая она — Путаница? — спросила Таня.

— Она как лиса, только меняет свой окрас, чтобы её не могли увидеть. У неё большие круглые зелёные глаза и уши большие. Пушистый хвост. Она носиком так потешно крутит! — стал объяснять особенности Путаницы Игорёк. — Путаница потому, что запутывает человека в лесу так, что он не может найти путь. Если она хочет человеку показаться, то становится рыжей, как лиса.

— А кто те Пантеры, которые ребят вылавливали? С ошейниками, — спросила Маша.

— Это Особая дружина Герда, — пояснил Борис.

— А чем живут лесные жители? — поинтересовалась я.

— У нас там большие липовые леса и поляны с душистыми травами. Жители пчёл держат. Колоды делают для пчёл и три — четыре раза мёд берут. Почти весь мёд отправляют в столицу. Ещё немного на ярмарку вывозят, чтобы деньги были платить за имущество. А себе мало что остаётся, — объяснил Гвидон.

— Игорёк, а ты от кого узнал о Нюре? — спросил Елисей.

— Когда дед Любомир ещё был живой, к нему приходил слепой дед, весь белый, с гуслями. Он и спел нам про Нюру.

По залу прошёл лёгкиё шумок.

— А ты спеть можешь? — спросила Лада.

— Могу. Только гусли надо, — согласился Игорёк.

Лада встала, подошла к Игорьку.

— Проходи, садись вот тут на ступеньки, сейчас дам гусли.

Прошла за кулисы и вынесла гусли.

Игорёк взял в руки инструмент, присел на верхнюю ступень эстрады, пристроил умело на коленях, тронул струны, прислушался к звучанию. Согласился с услышанными звуками, прикрыл глаза и запел ещё не совсем устойчивым низким тенором.

Умолк певец, отзвучали струны гуслей, а мы все сидели, боясь разрушить очарование былинного звучания. Игорёк встал, положил гусли на сцену, и только тогда по залу прошелестел вздох, и на парня обрушился шквал аплодисментов.

— Ну, Дед, ну, Вековун, устроил нам славу на всю Роксолань! — воскликнула я, когда стихли аплодисменты. — И где это видел он Дев со звёздами во лбу, да Нюру Златовласую?

— Ань, это же аллегория, приукрашение, преувеличение для красоты слога, — заступилась за Деда Таня.

— Ни чего не преувеличение, — возразила Лана. — На свадьбе у кого звезда во лбу сияла? А когда Анна луч пускает, вы лицо её видели? У неё же на середине лба сияет солнышко размером с маленькую монетку — «звёздочку». И у остальных тоже. А сегодня во время работы с Зеркалом, у неё волосы на солнце золотом отливали. Так что из песни слов не выкинешь. Да и не надо. Всё в ней, правда. А то, что сказано, будто Триединый ей «родный батюшко», а Леля «сестрица старшая», так это для полновесности.

Речь Ланы сопроводили дружными аплодисментами.

Да-а-а… попала я в местный фольклор. Уже песни слагают. Старается Дед-Вековун, известность мне создаёт, словно без него не обойдутся.

— Игорёк, — обратилась я к пареньку, — так зачем тебе нужна была Нюра?

— Как зачем? Я же сказал, чтобы ты мне силу дала и смелость, — удивляясь беспамятности Нюры, проговорил Игорёк.

— Но ты и так очень смелый. Вон как за друга заступился! На такого здоровенного мужика кинулся! — с восхищением сказала будущая его тётушка Таня.

— Игорёк, ты очень смелый и сильный, — добавила я. — Только сила твоя не в кулаках, не в крепком теле. У тебя другая сила. Сила в твоём духе. А это важнее любой другой силы.

А потом в спальне я, действительно, очень понадобилась мужу. Он мне тоже. Мы разжигали друг в друге пламя Леля, полыхая ни чего не воспламеняющим, кроме нас самих, огнём.

Триединый, разве можно не любить этого мужчину?! Мой! Мы сливались в любовном пламени и раскатывались в стороны. Потом снова устремлялись друг к другу, отдаваясь и беря, впитывая возлюбленного всеми порами тела и фибрами души, становясь единым целым.

***

На следующий день, после обеда в кабинете собрались я, Елисей, Борис и Таня.

— Аня, мы с Борисом сегодня в Ильмерь ходили, в школу. Договорились об обучении ребят экстерном, — сообщила Таня. — Парням по шестнадцать — семнадцать лет, не садиться же им за одну парту с шестиклассниками. А Игорьку восемнадцать, через три месяца девятнадцать исполнится.

— Тань, а как же Ломоносов учился?

— Так, то — Ломоносов, да ещё где и кода? Здесь всё по-другому. Да и Ломоносов один был, а их десять. Отдельную группу сделают, в виде исключения.

— Ага, по блату, — засмеялась я.

Елисей с Борисом, слушая нас, недоумённо переглядывались.

— Аня, вы это, о чём сейчас говорили? — спросил удивлённо Елисей. — Кто такой Ломоносов?

— Это в нашем мире был величайший учёный своего времени. Он в школу пошёл в возрасте наших пареньков и учился с малышами.

— Почему?

— Потому что, где он жил, школы не было.

— Что такое «по блату» и «экстерном»? — спросил Борис.

— Ну…, это по знакомству, по-родственному. А экстерном, значит ускоренно, вот как вы договорились.

— Анна, а разве ты не забываешь свой мир? — обеспокоенно спросил Елисей. — Ведь у тебя все обороты, ты детей родила. Должна бы уже забыть.

— Увы, Елисей, не всё забывается. Язык — да, забывается. Если бы нам не запретили общаться между собой на родном языке, то и он не забылся бы. Да и то не полностью забывается. Когда слов не хватает для определения какого-то действия, явления, описания чего либо, возникают из сознания слова нашего мира. Значит, это не противоречит указу Хранителей. Нам и срок-то определили в три года. А ещё нужно учитывать, что нас наши родные, оставшиеся на Земле, держат. Памятью своей, переживаниями из-за неизвестности о нашей судьбе. Но мы же не для этого собрались. Я хочу поговорить о дальнейшей судьбе Игорька.

— А что с ним не так? — удивилась Таня.

— Наоборот, с ним очень даже всё так. Он прирождённый Проводник.

— Это у него от его родного деда Славомира Златогорского, маминого брата, передалось. Он Проводником был, Кудесником. Они с Любомиром друзьями были. Славомир и подарил тому Путаницу, — объяснил Борис. — А ты что-то предложить хочешь?

— Хочу. С ним ещё индивидуально заниматься нужно медитацией. В школе им основы дадут, а тебе, Борис, придётся выкроить время, для основательных занятий. Да и двойняшкам тоже. Взросленькие уже. Вон, Ярунку шестнадцать было, а мы его к Граалю с собой раз в месяц брали. Игорьку развиваться нужно. А потом я с ним начну работать. Но сначала с Филимоном познакомлю.

— С Филимоном то зачем? — удивилась Таня.

— Он с лесной чудью легко в общение входит. Вот и с нашими Путаницами познакомится.

— А разве они у нас есть?

— Должны быть. Ведь водит же кто-то в лесу людей. Вон махоткинцы из-за чего в Великий Лес не ходят? Потому что блудят там, выйти не могут. И нас в первое время Филимон водил. Он нас так Путаницам представлял, чтобы знали, что свои. И в ельник тоже люди не ходят. Вот Игорёк и узнает. Борис, а у Гвидона с Гордием есть какие-нибудь способности?

— Не знаю. Я их в последний раз десять лет назад видел.

— Вот и познакомься поближе. Теперь об их друзьях. Семь человек «чистокровных». Из «новых»?

— Нет. Они из «старых».

— Тогда, Таня, позанимайся с ними математикой, прощупай насчёт склонности к точным наукам. Может, для Дарвении своих Ломоносовых да Лобачевских вырастим? Мне кажется, что среди «старых чистокровных» проявятся склонные к наукам молодые ребята. Сима что-то с Ярунком и его компанией затевают. Надо и этих ребят с ними свести. Вдруг толк будет.

— Анна, когда ты всё успеваешь видеть, обратить на всё внимание? У тебя же маленькие дети! — удивился Елисей.

— Милый, это у тебя маленькие дети, а я пока только кормилица. У моих детей няня есть.

Все засмеялись.

— Да, а родителям детей сообщили? — спохватилась я.

— Я уже связался кое с кем. Родителям намекнут, что с детьми всё в порядке, но где находятся, им знать не нужно, — сообщил Борис.

Вечером мы всем Теремным братством собрались в читальном зале.

Разговор шёл о магической чуме. Мы с девчатами давно выискиваем в библиотеке хоть какое-то описание, что это такое. Откуда взялась магическая чума и что она из себя представляет? Почему она возникла?

Небольшой лист бумаги, испещрённый убористым почерком, с многочисленными исправлениями, зачёркиваниями и рисунками чудовищ, обнаружил Гвидон, с утра засевший в библиотеке. Это оказалось стихотворение неизвестного автора. Но почерк точно не Борислава Белояра.

Читать попросили меня.

— Значит, произошла какая-то космическая катастрофа, — сделала вывод Маша.

— А кто такой Карачун? — спросил Игорёк.

— В древних сказаниях — это властитель тьмы, злых сил, — пояснил Ольх. — В этом сказе описано событие, когда Сурейна лишилась второго спутника — Месяца. В то время и произошла магическая чума. Взрослые оборотные были словно выпиты. Они уходили за Грань во сне, лишённые жизненной и магической силы. А дети, когда вошли в возраст оборота, не смогли этого сделать. И самый центр катастрофы пришёлся на Дарвению. Автор, скорее всего студент или старший школьник, под впечатлением рассказа преподавателя, написал этот сказ.

— Но написано замечательно! — похвалила неизвестного автора Лада.

— А я не согласна с утверждением, что на Дарвению пришёлся центр катастрофы, — заявила Маша. — Если на планету упала малая планета-спутник, то должна быть глубокая впадина, разлом, разрушение. Лава, конечно, могла пролиться, выжечь огромную территорию, оплавить камни, скалы.

— Я согласна с Машиным утверждением, — поддержала подругу Таня. — В нашем мире есть следы подобных катастроф.

— Может, был ещё материк, погибший в этой катастрофе? — предположила я. — Тогда можно согласиться, что рисунки не иномирные, а местные. Что, если погиб материк, населённый эльфами? А те, что спаслись, поселились на Роксолани, в Великом Лесу, отгородив себе участок. И часть пегасов спаслась на каких-нибудь островах. В моря-то не плаваем.

— Айзвана большей частью покрыта оплавленными чёрными камнями, обломками скал и целыми оплавленными скалами, — тихо проговорил Брагат. — А если плыть к Великой Степи, то в стороне виднеются горы-острова.

— Послушайте! Помните, в летописи Трогорда Редогоста упоминается тоже какая-то катастрофа планетарного масштаба. Горы содрогались и подросли, вулканы открылись, ущелья водой залило, северное море замёрзло. — Напомнила Маша описание катастрофы из летописи. — Не это ли событие там описано? Ладоны не видели всего, что происходило, потому что запечатали себя в пещерах — этим и спаслись.

— Вся наша беда в том, что мы не помним своей истории, не знаем своего мира. Вот нас боги и наказали за беспамятство и нелюбознательность. И начали человеческая и эльфийская расы хиреть, застаиваться, как вода в заброшенном пруду, — сделал печальный вывод Елисей. — Триединому нужно каждый день благодарственные молитвы возносить за подарок, какой он нам сделал в виде вас.

***

Вот и закончилось лето. Наступил очередной учебный год.

Таня, Маша, Варя и Сима продолжают преподавать в Миррейской Академии Магических Наук. Елисей с Кудесником Братиславом, с двумя Кудесниками из Гардарийской Академии Магических наук и Военной Академии, специалистами по камням записи и передачи изображения и звука, потрудившись основательно летом, изготовили шары для записи уроков по новым знаниям и передаче их в другие Академии.

Для изготовления этих камней гомозули прошарили все горы, но нашли нужный «живой» материал с чистейшей прозрачностью и приятным звучанием. Камень легко поддался магической обработке. Получились шары идеальной формы. По три шара в каждую Академию. В Миррее ведётся занятие и по шару передаётся в Гардарийскую и Военную Академии. Там студентам идёт «трансляция» занятия через шар.

Мальчики из Дарвении с жадностью набросились на учёбу. Как я и предполагала, «безоборотные» оказались весьма склонны к точным наукам. Мы официально заменили выражение «чистокровные» на «безоборотные», обратившись к Главным Хранителям и Совету Князей. Потому что, как раз «оборотные» и есть настоящие «чистокровные». Их кровь не пострадала от магической чумы. Но, как показало время, мы ошибались.

Девушки-хазратки приступили к учёбе в Ильмери, в старшей школе. В младшей школе начали учиться юные хазраты от шести лет.

Девочкам нашим пошёл четвёртый месяц, и я много времени провожу с ними. С Есенией делаем по утрам с ними активную гимнастику, массаж. Днём плаваю с дочками в купальне. Гуляю в саду. Для малышек Сима с ребятами смастерили двухместную коляску. Это послужило толчком к налаживанию производства детских колясок.