3. Шишиги

Наступила зима. Наша вторая зима в мире Сурейн. Месяц бересень.

Середина месяца. Сегодня вечером мы празднуем совершеннолетие сразу двоих. Тани и обретение ею крыльев Лебеди. И Милы — Рыси. Таня уже многое умеет. С обретением крыльев сможет пускать луч, работать с водным Зеркалом. Борис дождался своей весты. Они тоже оказались друг другу Истинными. Если до оборота Тани они тянулись друг к дружке сердцами, то теперь их связали «половинки» душ. Та же история с Милой и Олевом. Оборот Милы произошёл после обеда. Все наши звери пробежались с новорожденной Рысью по Лесу. Меня и Зарины в это время не было.

Утром Майя ушла в свой Терем. Нужно было принять у Снежинки, Таниной Подружки и ещё одной кобылки роды. Если всё нормально, вечером будут с Волесом.

Студенты и «преподы» в Академиях, школьники в школах. А я со своими работниками готовлюсь к вечернему мероприятию. Деньрожденский торт уже готов. Гордей вырезал из сахарного клубня статуэтки Девы Лебеди и Рыси. У него это выходит мастерски, словно у гномов учился. Торт Гордей украсил вырезанными из пастилы цифрами, геометрическими фигурами.

— «Аня! Аня!» — услышала я призыв Майи. — «Ты срочно нужна! Меня Снежинка к себе не подпускает! Она тебя требует».

Что же такое случилось? Предупредив Руслана с Гордеем, ушла к Майе. Оказалась сразу в конюшне, возле Майи.

— Майя, что случилось?

— Ань, у Снежинки истерика. У неё двойня. Она боится. Тебя потребовала.

— Как потребовала?

— Мыслеобразом.

Я подошла к Снежинке.

— Что, девочка моя? Успокойся, лапушка. Я с тобой.

В голове возникла картинка: на спине Снежинки маленькие настоящие крылышки. Мыслеобраз! Снежинка шлёт мыслеобраз!

— Май, у неё крылья прорезаются! Я Зарину вызову.

— Не может быть! Это чудо какое-то! — Майя кинулась смотреть остальных наших лошадок.

— «Зарина! Зарина! Ты срочно нужна в конюшне Майи. Бросай мозги загружать! Я жду!».

— Хватит кричать, я уже тут, — Зарина зашла в стойло к Снежинке. — Снежиночка, ты нам приготовила сюрприз, да? Что делать, Ань?

— То же, что и делали. Начинаем.

Мы принялись за дело. Сначала «солнечный» массаж. Снежинка подёргивает кожей. Пропальпировала. Вот! Под пальцами на месте уплотнения прощупывается бугорок. Его не было!

— Зарин, чувствуешь?

— Это невероятно! Он увеличивается!

— Сильно массировать не надо. Очень осторожно, мягко. Майя, яблоки, отвар вероники белой, настойку чигиря. Точнее в обратном порядке. Настойку для примочек. Хватит бутылки. Отвара — ведро. Яблоки после родов.

Майя засмеялась.

— Я подумала, что настойку вам.

И убежала. Мы с Зариной продолжали массировать вспухшие и увеличивающиеся в размере места крепления крыльев. Вот кожа натянулась над чем-то твёрдым. Снежинка взвизгнула. Из разрыва кожи полезло тёмное, с сукровичной жидкостью, «крыло». «Крыло общипанной курицы». Крыло выходило медленно, вырастая в размерах. Оно было гибкое, хрящевое. Но оно росло.

Прибежала Майя. Замерла в удивлении.

— Что стоишь?! — прикрикнула Зарина. — Смотреть потом будешь. Готовь примочки.

Майя стала смачивать кусочки ткани и подавать нам. Мы наложили примочки на края лопнувшей кожи. Снежинка постанывала.

— Девочки, у неё роды начинаются, — сообщила нам Майя.

В конюшню вошёл Волес.

— Ну, вы даёте. И крылья отращиваете и рожаете! Всё одновременно!

Мы возились с крыльями, обрабатывали настойкой. Волес с Майей приняли двух малышей, какого-то мышиного цвета. На спинках жеребят болтались безвольно маленькие мягкие крылышки. Снежинка косила на них глаза, тихонько всхрапывала, «мурчала». Зашёл конюх. Они с Волесом подхватили жеребят и вынесли из конюшни. Майя пошла с ними. Понесли к Граалю. Снежинка заволновалась, тревожно заржала.

— Снежинка, золотко, — обратилась я к лошадке, — не волнуйся. Их скоро принесут. Ты молодец! Ты замечательная. Я люблю тебя.

Приговаривала я, обласкивая свою лошадку и посылая ей мыслеобразы. Принесли остужённый отвар, и я поставила ведро перед Снежинкой. Она потянулась мордой к ведру, понюхала, посмотрела на меня.

— Пей, девочка, это тебе нужно для крылышек.

Снежинка начала осторожно цедить питьё, потом смелее и выпила всё.

— Умница! — похвалила я Снежинку, посылая мыслеобразы. — Отдохни пока. Тебе принесут ещё водицы, яблочки и твоих малышей. Слушайся Майю. Мне нужно возвращаться. Меня ждут мои малышки. Я завтра приду, посмотрю на твоих малышей и на твои крылья.

Зарина с улыбкой наблюдала за нами.

— А ты что стоишь? К своей лошадке не пойдёшь?

— Я сходила, ты просто не обратила внимания. Ей ещё месяц до родов. Крылышки у неё тоже будут прорезаться.

Тут заволновалась Танина Подружка.

— Ну, что, Зарина, справимся или позвать двоих? — спросила я, зная ответ.

— Зачем звать. Я совсем не устала, а ты?

— Нет. Пошли.

Когда пришли Волес с Майей, мы уже работали с «крыльями» Подружки. Нас хватило и на третью лошадку.

Домой мы вернулись порядком уставшие и счастливые, порадовав всех новостями.

День рождения Тани и Милы мы отпраздновали традиционно, не придумывая ни чего нового. Самый главный подарок Таня получила утром — крылья Лебеди. И второй подарок ей сделала её Подружка. Завершился праздник объявлением Бориса — теперь Таня его веста. Косу ему плести они ушли в кабинет, потому что на башне очень ветрено и холодно. Олев тоже объявил Милу вестой. Плести косу они отправились в библиотеку.

***

Зима. Гомозулень. Самый ненастный месяц с холодными дождями. Авроре и Ольхе девятый месяц. Приучаю их к бане. Пою им колыбельную, которую сама сочинила. Не шедевр и, даже, не ахти, зато своя.

Гомозулень — месяц зимних каникул. Студенты и школьники — обитатели Терема — стараются не высовываться «почём зря» на улицу. Рассредоточились, кто в библиотеке засел за изучением древних манускриптов, кто в читальном зале размышляет над шашечными и шахматными партиями. Группа будущих научных сотрудников — химики и физики — во главе с Елисеем устроились в кабинете, что-то там мудрят с теоретическими решениями. Меня не зовут, значит, справляются сами.

Сима с Ярунком и с ребятами из Дарвении копаются с какой-то конструкцией в лаборатории. В общем, все заняты делом, кроме меня. И я расслабленно, лениво слоняюсь по Терему. Нет, мне не скучно. Я отдыхаю, пока спят дочки.

Прошла в танцевально-концертный зал, села на диванчик и смотрю на свинцово-серую небесную хлябь, кисею дождя. Что-то вспомнилось, в голове всплыли, когда-то давно, в другой жизни, написанные мной строчки:

Так…, а как там дальше? Не помню…, но возникли другие:

Хандры нет. Так, не понятно о чём, тоска, грусть….

Что это там такое? В пруду кто-то бултыхается, пытаясь выбраться из воды. Надо пойти, посмотреть. Бррр!

Накинула защиту от дождя с подогревом, вышла через стеклянную дверь в сад, поспешила к пруду. Какая-то крупная серая птица пытается выбраться… Птица? А где крылья? Она цепляется за каменную кромку берега двумя, совсем не птичьими, лапками. Я присела, ухватила за лапки и, выдернула «птицу» на берег.

Странное существо, похожее на очень крупного ежа, или ехидну, только в перьях. «Птица» посмотрела на меня большими глазами кота из мультфильма «Шрек». Странно… откуда у меня эти сравнения? Ладно, потом разберусь. Нужно позаботиться об этом недоразумении.

— «Игорёк», — мысленно позвала племянника Бориса. — «Игорёк, ты чем занят? Не можешь придти в сад к пруду? Тут какое-то существо обнаружилось в воде».

— «Бегу», — отозвался Игорёк.

Стеклянная дверь открылась и на крыльцо, выходящее в сад, выскочил Игорёк. Вот торопыга! Даже защиту от дождя не набросил.

— «Кто тут у тебя?».

Взглянул на «птицу». Я же быстренько накинула на него защиту с просушкой. С «птицей» то же самое проделала чуть раньше.

— О-о-о! Шишига! — удивлённо воскликнул парень. — Откуда она тут?!

— Она в воде бултыхалась, а я помогла выбраться.

Шишига встала полуметровым столбиком, слегка потянулась, расслабилась. Ой! Шестилапка!

— Игорёк, а у неё шесть лапок, — сообщила я своё наблюдение пареньку.

— Да. Она — шестилап.

Шишига посмотрела в глаза Игорьку, вытянула вверх мордочку и, закрыв глаза, замерла.

— Ей хорошо, — объяснил Игорёк. — Она будет спать. Устала.

— Её что? Тут оставить?

— Пусть сидит. Вернее, стоит. Только защиту оставь, она сама её держать будет. Когда отдохнёт, к Филимону отведу

— И как долго она будет отдыхать?

— Говорит, что очень устала. До утра простоит.

— Игорёк, а Путаницы, случайно не шестилапые?

— Путаницы тоже шестилапы.

Мы с Игорьком вернулись в Терем, оставив шишигу в покое.

Выходит, изначально мир Сурейн населяли шестилапые, точнее, животные с шестью конечностями? А так как они все существа магические, то погибли, как и часть Оборотных, во время космической катастрофы. Ну, и, конечно, во время Великой Битвы. Мы же, оборачиваясь в Лебедей, Ладонов, Кентавров, прекрасно вписываемся в мир Сурейн. Драконы, летающие лошади, крылатые Единороги — все из категории «шестилап». Похоже, мир шестилапов возрождается.

Как шишига попала к нам? Это сможет узнать Игорёк. Мало того, что он Проводник, так ещё и Понимающий! Очень талантливый парень!

«Шишига в тот день вообще-то летать не собиралась. Да она и не летает — крыльев у неё, отродясь, нет. Она спокойно выискивала длинным носиком в лесной подстилке червяков, таких длинных, розовых и очень вкусных. Где-то за кустиками копошился её друг. Вода с неба лилась и лилась, не переставая, то усиливаясь, то замирая, словно выжидая, когда шишига вылезет из-под кустов. Шишига же наткнулась на целое гнездо червяков и не спешила менять место. Но вот червяки все закончились — одних она выловила, другие попрятались глубже в землю. А землю рыть шишига своим носиком не может, только рыхлый перегной. Шишига ещё не наелась, и решила перейти под другой куст. Она высунулась наружу из-под плотной листвы куста — вода сеялась мелкими каплями, и шишига двинулась через прогалину. Вдруг за соседним кустом взвизгнул друг. Шишиге передался его страх. Но она не успела убраться под куст, как её подхватили когтистые лапы и взметнули вверх. Над головой хлопали сильные крылья. Рядом, а правильнее, сзади повизгивал друг. Они оказались в лапах беркрута. Страшно. Шишига от страха тоже стала повизгивать. Откуда взялся в их местах этот злодей? Залетел случайно и увидел вкусных шишиг?».

«Беркрут летел, неся в четырёх лапах свою добычу. Он увлёкся погоней за жирной вроной и залетел в незнакомые места. Сверху он увидел двух толстых шишиг. Вот будет хорошая сытная добыча! И беркрут, махнув крылом на врону, камнем кинулся вниз. Теперь он возвращался в гнездо, к своим двум малышам. Но он слишком далеко удалился от гнезда и решил лететь прямо, не огибая большую территорию магического ядра. Пролетая слишком близко к ядру, он вдруг почувствовал слабость. Крылья не хотели его слушаться. Он не мог планировать, только судорожно ими махал. Пальцы сами разжались, и шишиги, одна за другой, выпали».

«Шишига почувствовала, что пальцы с когтями разжались, и она полетела вниз. Она сильно и очень больно ударилась о воду и потеряла сознание. Но перо с мягким пушистым подшёрстком не дало ей утонуть. Она долго болталась на воде, не приходя в сознание. Очнувшись, начала пытаться плыть к берегу. Пловец она плохой — у неё слишком маленькие лапки. Но добравшись до берега, поняла, что ей не выбраться. Каменный берег, гладкий и скользкий. Уцепиться не за что, но шишига всё равно много, много раз пыталась и пыталась выбраться. И когда уже была готова сдаться, подошла ОНА. ОНА выдернула шишигу за лапки на берег, обсушила, проведя над ней своей солнечной лапкой и накрыв от дождя магическим широким листом. Потом подошёл ОН. Шишига посмотрела ЕМУ в глаза и поняла, что теперь будет всё хорошо. Значит, можно здесь устроиться на ночлег. И шишига потянулась, расслабилась и закрыла глаза».

С утра пораньше Игорёк сбегал проведать шишигу.

— «Ну, что? — спросила я мысленно Игорька, готовясь кормить дочек.

— «Ещё спит», — ответил Игорёк.

— «Сходи после занятий в спортзале», — посоветовала я.

Активные занятия в спортзале заменили нам пробежки. Я тоже начала ходить в спортзал, чтобы набрать форму, налить мышцы.

За первым завтраком Игорёк сообщил, что шишига проснулась и тревожится о друге. Оказывается, их обоих схватил беркрут.

— Игорёк, сейчас, после завтрака, возьмёшь свою группу, и пойдёте на поиски друга шишиги. Так-что, завтракайте поплотней. Тебе с братьями плащи или защиту?

— Плащи. Гвидон с Гордием ещё не справляются с удержанием защиты.

— «Руслан, — позвала я теремного, — выдай ребятам наши плащи». — Гордей, сочини ребятам паёк на обед, — распорядилась повару.

Экипировав спасательную команду, дала последние наставления.

— Сначала обследуйте территорию сада. Игорёк, если сможешь, попробуй настроиться через шишигу на волну её друга. Искать будет легче. Под каждый куст не заглянешь. Потом пройдёте за стену. Имейте в виду, беркрут не мог лететь через Великий Лес, разве только через ельник. Ну, ладно, ступайте. Нет, погоди. Записывающим шаром можешь пользоваться?

— Елисей показывал, — расплылся в предвкушающей улыбке Игорёк.

— Ну, раз Елисей показывал, — выделила я имя мужа, — то, значит, справишься. Беги в кабинет и возьми малый шар. Будешь записывать всё, что покажется тебе интересным, занимательным и, разумеется, важным. Запись начни с шишиги.

Игорёк вернулся из кабинета с записывающим шаром размером с крупное яблоко.

Всё. Спасательную команду отправила. Иду медитировать и экспериментировать. Потом второй завтрак и к дочкам. Нужно сделать массаж общеукрепляющий и для спинных мышц. Гимнасткой с ними мы позанимались вместе с Елисеем до его ухода в Академию на Совет.

Спасатели вернулись только к вечеру. Сначала я услышала взволнованный голос Игорька.

— «Нюра! Нюра! Мы его нашли! На краю ельника, под старой елью. Забился к самому стволу. У него раны от когтей и от падения на ель. Мы скоро придём. Я тут с Тропой познакомился. Она нас быстро доведёт. Мы пошли».

— Что там? — спросил Елисей, вернувшийся из Академии. — Как дела?

— Нашли. Скоро будут дома.

Остальные обитатели Терема с волнением ожидали спасательную команду. Минут через десять вбежал Гвидон.

— Анна, куда его?

— Оставьте рядом с подругой. Я иду.

Набросив защиту от дождя, я поспешила к пруду. Наши домочадцы высыпали на крыльцо, ведущее в сад. Дальше идти я не разрешила.

«Шишиг» лежал, прижавшись к подруге. Она нависла над ним, выгнувшись дугой. Если в исполнении очень даже не худой зверюшки это можно назвать дугой. Это, как я поняла, поза защиты.

Ребята с сочувствующими выражениями на лицах стояли полукругом рядом с шишигами.

Я склонилась над животными. Шишига выпрямилась, заглядывая мне в глаза.

— «Не волнуйся, моя хорошая», — обратилась к ней мысленно. — «Я ему помогу. Но его нужно осмотреть».

Послала шишиге картинку, что собираюсь сделать.

— Фьюи-и-и-ить! — выдала шишига флейточный звук и отодвинулась.

Я провела руками над «шишигом», диагностируя его состояние. Да-а-а, досталось зверюшке!

— «Майя, иди-ка сюда», — позвала я Повелительницу животных.

Стремительным шагом подошла Майя.

— Ну-ка, пусти, — присела.

Я встала, сделав шаг в сторону. Майя прошлась солнечным лучом из ладони по телу животного.

— У него в нескольких местах разрыв кожи, повреждения мышечной ткани, занозы и сломано три ребра. Теперь отойдите метра на два и шишигу уберите.

Я и ребята отодвинулись. Игорёк присел перед шишигой, заглядывая ей в глаза. Шишига присвистнула, опустилась на все лапы и перешла с Игорьком ко мне.

Майя аккуратно, не притрагиваясь к «пациенту», воздушным потоком перевернула его на живот, и началось лечение. Майя держала раскрытые ладони над «шишигом», а по нему ходили миниатюрные воздушные завихрения, вороша оперение. Кровяные пятна стали исчезать, раны затягиваться. «Шишиг» слегка подёргивал кожей.

— Ну, вот. Рёбрышки я ему соединила, закрепила, — поднимаясь, доложила «доктор». — Ему нужно сутки полежать. Подружка посторожит. Аня, устрой им защиту от дождя посвободней. Шишига должна справиться с поддержкой. Её покормить надо. Я ей вынесу сама.

Все действия Майи Игорёк снимал на шар.

Спасательную команду сначала отправили в купальню, потом сытно накормили ужином и только после этого собрались в большом зале смотреть «кино» и слушать рассказ. Демонстрировал Елисей сам.

«Вот стоит столбиком шишига и крутит головой, посылая звуковые сигналы, доходящие до ультразвука.

Ребята, встав полукругом, позируют для «кино».

Шар перекочевал в руки Гвидона, а Игорёк присел перед шишигой. Они пристально посмотрели друг другу в глаза. Шишига успокоилась и замерла столбиком, вытянув вверх мордочку».

— Дальше ни чего интересного не было. Мы обошли весь сад. Я свистел шишигой. Но ни кто не отзывался. Особенно мы просмотрели тыквы. У них листья такие большие, что кто угодно под ними спрячется. За забором просто ходили туда-обратно по дуге, удаляясь в сторону ельника. Вдоль ельника дошли до края, где он переходит в заросли кустарников, спускающихся по склону логовища, по дну которого течёт узенькая речка. Спустились к ней, прошли немного вдоль берега и поднялись к ельнику. Тут и откликнулся шишиг. Слабенько так. Еле услышали. Я решил, что низом звук пройдёт лучше. Лёг и свистнул. И снова получил отклик. Прибежала Путаница.

«Мы увидели ярко-рыжую красавицу с большими изумрудными глазами. Она с любопытством сунулась к шару, потешно покрутив носиком. Повертелась возле ребят и побежала, петляя между елей. Ребята кинулись за ней».

Шар отключили и включили, когда добежали уже до огромной ели.

«Игорёк скидывает плащ, опускается на четвереньки. И шар опускается рядом с ним. Они начинают двигаться под лапы ели. Игорёк посвистывает. Ему в ответ доносится слабое «Дрюр-лиур-лю-ук». Шар выискивает зверька, приближается к нему. Вот он, лежит, прижавшись к стволу, и тревожно смотрит на ребят.

Игорёк, посвистывая, приблизился к «шишигу», подсунул под него руки и начал пятиться. Вылезает из-под ели, вытаскивая зверька на свет божий. «Шишига» помещают в эльфийский вещмешок-рюкзак, и Игорёк, накинув плащ, набрасывает лямки рюкзака на плечо.

Путаница привела к ребятам Лесную Тропу. Невысокого роста старушка, в серо-зелёной хламиде с капюшоном, осмотрела ребят, вычислила Игорька и повела с ним мысленный разговор».

— Она спросила, что мы здесь делаем и откуда мы, — пояснил Игорёк. — Я ей объяснил, почему мы тут оказались, рассказал, что случилось с шишигами, что мы из Терема. Она согласилась провести нас коротким путём.

Дальше шар уже показывал меня, Майю, лечение «шишига».

Шишиги от нас не ушли, поселившись в саду.