Глава 11

С Шишем стало веселее. Он бодрым кабанчиком пробежал по округе, собрал кислицы и сварил вкуснейшие щи. Даже ведьмак оценил. Собрал посуду и помыл — правда, я подозреваю, большую часть вылизал собственным языком, поэтому я за ним перемыла все тарелки и котелок.

А ещё он много болтал — и это именно то, чего мне сильно не хватало. Я хоть и живу одна, но поговорить люблю. Впрочем, это людей в округе не было. А прочей живности, с которой пообщаться можно, — что говна за баней. Ну и пусть не сильно живой была та живность. Но время скоротать за беседой было вполне можно.

А Дарий со мной особо не общался. Особенно на тему пера Феникса. Я пару раз пыталась завести разговор, но ведьмак всё откладывал: «позже», «подъедем — расскажу», «поближе к делу» и всё в таком духе. Но после Шишева обеда его разморило, и я решила совершить ещё подход.

— Дарий, а зачем тебе то, за чем мы идём?

— Это не мне. — Он стрельнул глазами в сторону Шиша и тоже решил не называть вещи своими именами. — Оно мне как плата нужно.

— Шиш, будь добр, набери мне малинки, — попросила я. Надо его отослать ненадолго. Хоть он и соглядатай моего знакомого лешего, но всё же лазутчик.

— Что ты про свойства пера знаешь? — спросил ведьмак, как только Шиш убрался с поляны.

— Светит ярко, — сморщилась я. — Кому-то свечей не хватает?

— Не только светит. В пере те же способности, что и в самой птице, только в меньшей степени. Но поскольку птицу не могут удержать ни одни решётки, то её достать вообще не вариант.

— Возрождение?

— Нет, исцеление.

— Кого-то желаешь вылечить? — По тому, как нахмурился ведьмак, я поняла, что не угадала. — Тогда что?

— Ты знаешь, что все целители принадлежат царю? — Дождавшись моего кивка, продолжил: — Я пообещал достать перо феникса в обмен на свободу для… одного из них.

— Одного или одной?

— Одной.

Наличие в жизни ведьмака женщины, которую он спасает, почему-то неприятно царапнуло внутри. Хотя, казалось бы, какое мне дело. И как обычно, не подумав, язык полез вперёд мозгов.

— Постель с ней делишь?

Ведьмак не ответил. Замолчал, словно ему рот кляпом заткнули. А я ругала мысленно себя последними словами. Ну когда тебя уже жизнь научит, Арина! Какое тебе, собственно, дело? Ты ещё намекни, что сама не прочь это самое… поделить, то есть. Спину выпрямила и сплюнула через левое плечо — придёт же такое в голову!

И едва услышала, потому что Дарий сказал очень тихо:

— Она моя сестра.

Я надолго замолчала, обдумывая услышанное. То, что ведьмак занимается делами сестры — это не менее странно, чем ведьма, которая помнит родителей. Едва пробуждается ведьмачий дар, за мальчиками приходят мастера и уводят из семьи, чтобы учить. Не то чтобы их запирают за высоким забором и лишают семьи. Им не запрещается общаться с родными. Но окружение их сильно меняется, жёсткое обучение кромсает характер, да и навий флёр прилипает к ним, как запах навоза к скотнику. Люди чуют потустороннее и не стремятся сближаться с такими, как они.

Если задуматься, то Дарий такой же одиночка, что и я. Связи — случайные. Друзья неискренние. У меня для разговоров есть нечисть, у него — побратимы. А так — разница невелика.

Они учатся долго. Знакомятся с видами нечисти, со способами нашего уничтожения, растят свою силу, оттачивают навык убийства. Они вырабатывают у себя моментальную реакцию на навь — не случайно Дарий к оружию тянется, едва я ему глаза белые показываю. Но ирония в том, что и его глаза наверняка в нави светлеют. Иначе бы он там вообще ничто и никого разглядеть не мог. Как это происходит — не знаю. То ли они детей как-то навью заражают, то ли это у них врождённый дефект такой. Но частичка потустороннего в них есть, я так считаю. Иначе не смогли бы они ни нас видеть, ни в тот мир глядеть. И ещё неизвестно, что будет с ребёнком, если его пропустят мастера да к себе на воспитание не возьмут.

Вообще, если задуматься, неоткрытый дар и необученный ведьмак — это зло не меньшее, чем мы, ведьмы. Во что выльется сорвавшаяся с повода сила, мало кому ведомо. Но вряд ли во что-то хорошее, доброе и созидающее. Да и вообще, от созидающего ведьмаки ой как далеки. Они и детей почти никогда не заводят, даже если начинают жить с кем-то семьёй. А сколько способов убить меня знает Дарий? Пяток? Десяток? Сотню? Если б не мой оберег, то наверняка давно избавился бы ведьмак от такой проблемной помощницы.

Я зябко закуталась в одеяло, словно ясный день вдруг повеял морозным ветром. Ведьмак покосился на меня, но ничего не сказал.

Шиш примчался с ягодами в сучковатых ладонях. Я выкинула из горсти несколько красных бусин волчьего лыка и с усмешкой поглядела на подскакивающего человечка. Понятно, что не меня он пытался отравить. Но неужели он всерьёз думал, что если я угощу ведьмака, тот не заметит? Да если б и не заметил, каковы шансы, что у него в ведьмачий пояс не вшит камешек и от лесных ядов тоже? Но это было по-своему мило. Маленький Шиш пытался избавить меня от обузы в лице Дария.

— Будешь? — великодушно предложила я.

Ведьмак покачал головой, всё ещё погружённый в свои мысли.

* * *

— Я видел перо феникса где-то год назад, — поведал мне ведьмак, когда в следующий раз Шиш ушёл за водой. — Я преследовал волкодлака и за ним заскочил в проход. Пока сообразил, что уже в нави, шага три сделал. Дальше не смог. Рукой за ствол дуба придержался, чтобы на ногах устоять, тогда и увидел его. На соседнем дереве, в развилке веток гнездо было свито, сразу видно, что старое, брошенное. И не заметил бы я ничего, да перо засветилось. Вероятно, на меня среагировало. Хотел сразу дойти до него, но не вышло.

Я поставила мысленную зарубку в памяти про количество шагов. Если всё пойдёт не очень, можно будет сбежать от ведьмака через навь. Он не сможет меня преследовать, иначе навсегда там останется. А для того, кто всю жизнь убийством нави занимался, это похуже, чем смерть, будет. Мне в потустороннем мире тоже не совсем безопасно, ведь я наполовину из яви, а значит, чужая и там тоже. Но всё же перемещаться я там могу на большие расстояния, до другого выхода точно смогу дойти, если что. Главное, не встретить никого, кому такое лакомство, как я, нужно на зубок.

— А если его там нет? — спросила я. Навьим то перо вообще без надобности, даже мне оно не поможет в случае чего. Но это не значит, что никто его не забрал. Те же русалки могли бы на нём нехило навариться. Раз уж волосы свои продают, то тут сам вий велел.

— Надеюсь, оно там, — мрачно сказал Дарий.

— А если всё же нет? — Я умею быть занудной. Но в данном случае такое поведение оправдано: не продлится ли наше сотрудничество дольше оговорённого? Не потребует ли ведьмак от меня какой-то дополнительной помощи?

— Тогда и думать буду, — отрезал ведьмак. — Искать запасной план. А если ты про себя беспокоишься…

— Ещё бы не беспокоиться! Я не собачка на верёвочке, за тобой по лесам-полям болтаться. Договор выйдет — и поминай как звали.

— А если «пожалуйста» скажу? — неожиданно по-мальчишески улыбнулся ведьмак.

— То я отвечу очень вежливо: спасибо, нет, — нахмурилась я. И то больше потому, что эта улыбка пробила грудную клетку и приклеилась прямо на трепыхающийся комочек плоти, отсчитывающий мои дни. Арина, это ты зря, пожалуй.

Примчался Шиш с курдюком воды. Быстро сбегал, видимо, начал подозревать, что мы без него что-то важное обсуждаем. Я дала ему кусок хлеба, и он тут же отвлёкся. Схватил ломоть своими руками-ветками и жадно начал запихивать в рот. При этом ни крошечки мимо не упало. Для его народа краюха — самое большое лакомство. Не исключаю, что ради неё он и своего хозяина Сизого продаст. Потом, правда, раскается, повинится, может, порыдает. А потом снова продаст.

Неожиданно раздался скрип, похожий на звук несмазанной колёсной оси. И довольно близко от нас. Мы дружно подскочили, даже Шиш, который прямо на половине движения исчез с глаз.

На нашу поляну выкатилась телега. Впрочем, в самом этом факте нет ничего удивительного, мы тоже приехали сюда по общему торговому тракту. Средство передвижения, представшее нашим глазам, было справное, крепкое. Таким же и оказался возница — сбитый чистенький мужичок в сдвинутой набок шапке и с внимательными глазами опытного торгаша. Повозка была набита, очевидно, товаром — мечта разбойника, а не встреча.

Из-за плеча мужчины выглядывала невысокая, полная женщина с волосами мышиного цвета, что своевольно выбрались из-под узорного платка. В её глазах я читала явное опасение. Плечистый Дарий не внушил ей доверия. А вот на мне её взгляд смягчился. Видимо, я не показалась ей той, кто может нести угрозу. Такое фатальное заблуждение заставило меня мысленно ухмыльнуться.

— Доброго дня, — поприветствовал нас мужичок, притормаживая кобылку и разбирая нас строгим взглядом на составные части в попытке определить уровень благонадёжности.

— И вам не хворать, — ровно ответил ведьмак. — Куда путь держите?

— Домой, в Боровиху, — мужик не стал добавлять «с ярмарки едем», но думаю, я угадала верно. — А вы?

— Мы дальше, до Стародуба.

Жена незаметно пихнула купца в бок, и тот аккуратно продолжил:

— По делам?

— По делам, — согласился ведьмак, не вступая в объяснения. Он уже тоже догадался, что путешественники желают найти попутчиков — вместе не так опасно кататься по безлюдным местам. Почему они не нашли таких прямо там, откуда путь держат — вопрос, но подобное тоже иногда случается. Я их обсмотрела внимательно, сначала просто так, а потом и навьим взглядом из-под ресниц: обычные люди, без подвоха.

Понятно, что мой крепкий и плечистый спутник внушал им некоторую тревогу. С другой стороны, как боец он троих стоит, и это только на вид. С другой стороны, на нём не написано, что он защитник сирых и обожатель убогих, а значит, вполне может оказаться сомнительным типом, чья сила — это жирный минус для такого дохляка, каким был купец. Я, наверное, была бы не против компании, вчетвером несомненно веселее. Но мы все понимали, что в конечном счёте решать будет Дарий. А по нему нипочём не понять, какие мысли бродят в его голове. Особой тяги к общению я за ним не замечала, так же как и желания веселиться, особенно за чужой счет. С другой стороны, в компании купца мы подозрения сами вызывать будем меньше.

Я бы поставила на то, что он не захочет мирным людям ведьму подсовывать. Помню, как он в Смирном переживал, что я начну навьи проклятия по округе раскидывать. Словно мне заняться больше нечем, кроме как силу зазря спускать на тех, кого и языком из себя вывести — раз плюнуть.

Ещё один толчок в бок достался купцу, и тот продолжил:

— В компании путешествовать не желаете? Для спокойствия, так сказать…

— Вы нас совсем не знаете, — похоже, Дарий удивился столь быстрому скачку от прощупывания почвы к деловому предложению.

— А мы — вас! — решила я внести свой вклад в переговоры.

— Я Ждан, а это — Всемила. Мы едем с ярмарки, остатки непроданного товара везём домой. В наши края никто не собирался, вопреки обыкновению, поэтому мы без спутников. И мы бы рады вашей компании. Всё не одним дороги мять.

— Я ведьмак, — спокойно сообщил Дарий, внимательно глядя на реакцию купца.

— Ну, — протянул тот, — бывает. Я не особо суеверен. Зато очень любопытен. И если твои истории будут хороши, то за ужином угощу на славу.

Я сразу же подумала, что не видать нам угощения. Из Дария рассказчик как из козла посажёный генерал на свадьбе. Но раз уж все представляются, то настал и мой черёд засветить свои лучшие стороны.

— А я… — начала было, но Дарий схватил меня за руку и не особо церемонясь дёрнул меня за свою спину.

— А она слишком болтлива и не знает, когда можно бы и помолчать, — сказал ведьмак. — Это Арина, моя спутница. Эммм… Помогает мне в дороге… то есть, я хочу сказать… Сопровождает…

Ведьмак с каждым словом закапывал себя всё глубже. Купец смущённо крякнул, его жена покраснела. А я выглянула из-за плеча на Дария, чтобы увидеть, не залила ли и его лицо краска. Нет, глядите-ка, держится.

— Я на его попечении, — великодушно спасла я своего спутника. — Мой батюшка просил его доставить меня к жениху. Батюшка нездоров, сам не смог отвезти. А в моём возрасте уже женихами не разбрасываются, согласен — и ладно, вдруг ждать не будет? Вот и торопимся в Старозуб.

— Стародуб, — поправил ведьмак.

Муж с женой не заметили оговорки, а лишь облегчённо заглотили наживку. И даже сочувственно на меня начали поглядывать. А я что: с гуся вода и то медленнее стекает, чем с меня мнение чужаков.

Мужчины ударили по рукам, скрепив договор. Тут же порешали, где ночевать будем и в какой последовательности передвигаться. Купец проверил упряжь, а мы стали собирать вещи, готовиться в путь. Шиш всё тёрся на краю поляны, но расстроенным не выглядел. То, что теперь ему нельзя будет проявляться, его не волновало. Он-то всё равно сможет со мной говорить. Это я ответить не смогу. Да и вообще надо ухо востро держать, чтоб себя не выдать.

Дарий подошёл близко, помогая мне запихать одеяло, на котором я сидела у костра, в седельную сумку.

— Врёшь ты, Арина, как дышишь, — тихо, только чтобы я слышала, сказал он.

— Это один из множества моих несомненных талантов, — гордо ответила я.

— Боюсь представить остальные.

— Будешь себя хорошо вести — может, и узнаешь. — Широте моей улыбки позавидовал бы любой трактирщик, заманивающий в понедельник посетителей на завтрак.