Глава 12

Всемила оказалась очень спокойной особой, но при этом неглупой и интересной. Когда она спрыгнула с телеги размять ноги, я невольно залюбовалась ей. Она была не той толстой и рыхлой бабищей, которых в любом селе что лягушек весной. Она была плотной, с крепким низом и упругим задом. Она словно не стояла на траве, а вросла в неё. Казалось, потяни её за руку и сдвинешь всю землю. При этом взгляд светлых глаз был подвижным и весёлым.

Иное дело — Ждан. Он был обычным, как палка. Весь его талант, видимо, ушёл в торговлю, и на остальное у природы не хватило времени или желания. Не самый умный, не самый сообразительный, не самый весёлый. Обычный. Средний. Скучный. Он искренне считал, что главный в семье, и жена никогда не мешала ему так думать. Но своей женской мудростью направляла муженька туда, куда сама считала правильным. Ждан и не подозревал, что большинство решений в его семье принимала она, убедив супружника, что это он на самом деле рулит семейной лодкой.

Я бы так никогда не смогла. Во-первых, меня не интересуют глупые люди. Во-вторых, я не смогла бы притворяться всю жизнь тем, кем не являюсь. В моей округе все знали, что в лесу живёт ведьма. Иногда собирались на меня с кольями и вилами, получали заслуженные пинки и с чувством выполненного долга возвращались к семьям. Чтобы через какое-то время снова собраться на ведьму походом, когда сильно в ежедневных трудах заскучают. Эх… Вернусь ли я когда-нибудь в свой домик? И не разграбят ли его, пока я здесь? Ловушки и пугалки у меня висят постоянно, но я не собиралась в путешествие, поэтому не подготовила избушку как надо бы.

Я покосилась на виновника моих бед. Ведьмак заметил взгляд и вопросительно поднял брови. Мы ехали близко к телеге, поэтому обсуждать важные темы было не с руки. Мысли о доме меня затужили, и я решила не сдерживать свою мелочную натуру. Проблему не решу, так отыграюсь и повеселюсь за чужой счёт.

— Дарий, а Дарий, — довольно громко сказала я. — А может, ты сам на мне женишься?

Тот поперхнулся и вытаращился на меня. Всемила прикрыла рот рукой, кажется, в изумлении, а Ждан весь превратился в одно большое ухо.

— Ну а что? — продолжила я. — Я хозяйка хорошая, домовитая. Собой недурна, не кривая, не косая. Да и умений у меня всяких много. Готовлю, опять же, отлично — ты сам мои пироги ел да нахваливал.

В глазах Дария промелькнула смешинка — да, дорогой, я тебе ещё не раз свои пироги припомню. Конечно, он понял, что я просто его дозоряю. Может, и рад бы отповедь мне дать, да свидетелей многовато, в таких условиях не подыграть мне он не мог.

— Арина, как я могу так сильно обмануть доверие твоего отца? Он дал мне четкие указания отвезти тебя жениху. Разве может приличный человек так поступить?

Я сочла попытку слабоватой.

— Может конечно, когда речь идёт о счастье двоих! — так вышло пафосно, что чуть сама не прослезилась. И Всемила, кажется, тоже.

— Да что же это за счастье — по миру за ведьмаком таскаться, — философски заметил мужчина, всем видом показывая, что он тоже несколько раздосадован этим обстоятельством, но не настолько, чтобы что-то менять в своей жизни.

— И то верно! — выразительно поглядела ему прямо в глаза. — Кто в здравом уме на такое согласится?

Дарий отвернулся, спрятав вырвавшуюся-таки улыбку.

Я обернулась к спутникам: они наверняка решили, что ведьмак скрывает досаду. И радовались, что такой чудесный бесплатный балаган они себе в дорогу сговорили. Будет что обсудить потом дома да с соседями. Я показательно развела руками — мол, попыталась, но что с него возьмёшь, с бесчувственного сухаря.

Однако на этом наша выдуманная история не закончилась. На первой же стоянке Всемила решила взять на себя роль свахи и, отведя меня в сторону, тихонько шепнула:

— Ты не сдавайся. Если он тебе люб, ещё есть время. Я же вижу, как он на тебя смотрит, когда думает, что ты не видишь.

Ещё б ему, чёрту глазастому, не смотреть! Конечно, глаз не сводит, следит. Если ведьму без присмотра бросить, так она всякого непотребства натворить может. А я не просто ведьма — ещё и талантливая. Силы мои выше среднего, а уж идей в голове бродит — дай вий каждому! Но вслух я сказала иное:

— Думаешь? Наверное, это сочувствие. Моего жениха не видел ещё никто, может, он старый и некрасивый.

— Точно тебе говорю, смотрит!

Но мне игра уже надоела, и я заметила:

— Но и он прав. Что это за семья, где муж всё время пропадает со всякими тварями?

Всемила замолчала в сомнении.

— Я имею в виду, нечисть всякую ловит. Там ведьм да шишей.

— Аааа. Ну это да, конечно.

Не было похоже, что она сдалась, но прямо сейчас ко мне лезть перестала.

А вообще, я была очень рада пополнению в нашей компании. На стоянках стало бесспорно веселее. Четырьмя женскими руками и еда бодрее готовилась, а мужскими — костёр больше разводился. С таким количеством ртов и разговоры стали разнообразнее.

Шиш не обижался и даже как будто бы тоже повеселел. Очень ему полюбилась купеческая телега, на всех стоянках он её облёживал со всех сторон. Иногда даже в дороге присаживался на самый уголок, подальше от людей. Хотя эти двое на нечисть были нечувствительные, даже лёгкого беспокойства не выказывали.

Мы выяснили, что купцы торгуют лошадиными сбруями и дело идёт довольно неплохо. Ждан, конечно, выполнял большую часть работы — на нём были и закупки, и обработка кожи, и изготовка лекал. В подмастерьях у него был сын да ещё один парнишка. А Всемила зато занималась украшательством готового товара, и, на мой взгляд, именно это придавало их изделиям особый спрос. Нам показали одну из сбруй. Ремешки были сплошь с тиснёным узором из птичек и пёрышек, в местах соединения деталей увиты плетёными цветными шнурками, в лобной части с дополнительной бахромой и бусинами.

Я разглядывала узоры, проводя пальцем по ремешку. Красиво.

— Это перья феникса, — с гордостью похвасталась купчиха.

— Да ну? — Я задрала брови. — Интересно.

— Странно даже, что не купили эту сбрую, — охотно рассказала она. — Обычно с фениксом разбирают в первую очередь. Люди любят верить в то, что даже изображение этого пера удачу приносит.

— Удачу? Я думала, здоровье.

От меня не укрылось, что спина ведьмака стала как будто ровнее — наверняка он тоже прислушивался к нашему разговору.

— И здоровье тоже. И богатство, и славу.

— Какое полезное перо!

— Да что перо, — встрял в разговор Ждан. — Всю бы птичку поглядеть. Я б не упустил её наверняка.

— Не упустил бы он, — по-доброму пожурила его жена. — Ты б даже подойти к ней не смог, герой!

— А я б железными щипцами, какими подковы в огне закаляют! Хвать — и всё. Крылышки не машут — птичка не летит.

Накатила волна раздражения. Я, конечно, не феникс, но тоже существо полунавье. И столь потребительское отношение меня покоробило. Пусть феникс — почти сказка, и я никогда не слышала, чтобы даже кто-то из потусторонних его хотя бы просто видел. Не говоря уже о людях. Но говорится про неё много и, видно, неспроста. Просто птичка не считает нужным всяким алчным тварям в руки даваться. Вот и ведьмак перо видел, но на большее не замахивается. А этот, глядите — словно подкову брать решил. Руки бы тебе повырывать теми щипцами, торгашья твоя душонка!

Дарий, видимо, почувствовал моё настроение, вступил в разговор:

— Да что воздух зря сотрясать, ни нам, ни вам не увидеть такую птичку.

— А что ж? — не унимался Ждан. — Если ж целью задаться, то всё можно. Сейчас, конечно, её не взять, сезон не тот, а вот осенью — вполне быть может. Она как раз в огне сгорит и восстанет из своего же пепла. Но будет маленькая и слабая. Тогда её и ловить нужно.

— Удачи! — резко бросила я. Встала и отправилась прочь.

Надо развеяться, пока не раскрыла во всю навью ширь нашу с ведьмаком приличную легенду. Очень уж руки чесались опалить огнём наглого мужичишку, чтобы на себе почуял, каково это с силой пламени тягаться. Я не феникс, конечно, но и моих силёнок хватит, чтобы сжечь на нём одежду и волдырями покрыть с ног до головы.

Проигнорировала и удивлённый взгляд женщины, и внимательный — ведьмака.

Спустилась к реке, чтобы мысли в порядок привести. К счастью, за мной никто не пошёл — Дарию и от костра я видна была, а остальным незачем.

Не надо мне пока колдовать, ещё недостаточно сил накопила после сражения с деревом. Мало ли, для чего они пригодиться могут. Эх, сейчас бы в ведьмин круг! Аж зажмурилась от невозможного предвкушения. Вот бы я тогда наполнилась, вот бы расправила силушку.

Для нас, ведьм, это самый верный способ восстановиться. В старые времена, когда ведьм было побольше и мои предки ещё собирались на шабаши, для таких встреч всегда места у кругов выбирали. Танцевали всю ночь, чудили, хохотали. Едва ведьма шагает в круг, как тот оживает. Он делится с нами силой, а в ответ просит, чтобы мы его веселили. Он любит, когда мы для него танцуем. Возможно, он тоже что-то берёт у нас, но этого никто не замечает — во всяком случае, ни на продолжительности жизни, ни на характере это обычно никак не сказывается.

Сейчас ведьм в принципе мало осталось. Может, настоящих, истинных до сих пор тянет собираться вместе, но меня это не коснулось. Не была ни на одном шабаше. Мама не успела меня сводить, да не особо и хотела, вероятно. Неизвестно ещё, как бы остальные приняли ведьмачью дочь.

В круг мама меня, конечно, водила, но только когда рядом не было никого. Так же в одиночестве я и продолжила наполняться после её смерти. Хотя давно в последний раз с ним виделась. Зря, наверное. Слишком расслабилась в своём домике, где из бед только местные с вилами да ревнивый леший.

Следом пришла новая мысль: если мне и впрямь придётся в навь за пером лезть, то перед этим непременно нужно в кругу побывать. Кто знает, что мне там встретится и насколько сильно это что-то будет хотеть попробовать меня на зуб.

Придётся об этом с Дарием поговорить. Разумеется, в восторге он не будет, но кто из нас больше заинтересован в благополучном разрешении этого дела? Хочешь не хочешь, а придётся ведьмаку вести ведьму силу обретать.

Эта мысль была до того забавной, что мне неожиданно полегчало.

Рядом присел Шиш.

— Силой ещё поделюсь, хочешь? — заботливо спросил он.

— Спасибо, но не надо, я в норме, — тихо ответила я.

Шиш продолжил меня внимательно рассматривать. Его мелкие глазки ощупывали моё лицо — для того, чтобы это почувствовать, даже не нужно было на него смотреть.

— Поделюсь давай, а то слабая ты.

— С чего ты взял? — удивилась я.

Перебежал так, чтобы напротив меня оказаться, заглянул в глаза. От его носа в разные стороны бежали борозды, напоминавшие кору на деревьях, оттого казалось, что Шиш уже пожилой и морщинистый. Но так это или нет, было не разобрать. Мне никогда не удавалось определять возраст этого народца. Конкретно этот мог быть как юной нечистью, так и умудрённой не одним десятком лет.

— Позволяешь с собой так почему? — спросил он. — Почему не накажешь?

Я вздохнула и слегка улыбнулась: какой он всё-таки милый.

— Пока так надо, поверь мне.

— Кому надо? — удивился Шиш. — Ты сокровище. А тот — всего лишь человек. Таких, как он, много-много, я видел. Давай его в болото загоним и смеяться будем, как он вылезает. И жену его туда же, чтоб не скучно ему было…

Я покачала головой.

— Мне очень приятно, что ты меня сокровищем называешь, но пока не станем ничего делать, хорошо?

Шиш вытянулся и выглянул за мою спину — я поняла, что кто-то идёт. Я резко обернулась: ко мне приближался Дарий. Нахмурилась. Как близко он смог подойти, а я не почуяла. Это непорядок, то ли я правда ещё совсем слабая, то ли перестала ведьмака воспринимать такой уж угрозой. Ни та ни другая версия мне не понравилась.

— Ты как? — спросил он.

— Обдумываю, как бы Ждана в болота загнать да притопить.

— Ты же знаешь, что я не позволю? — то, что говорил ведьмак, сильно отличалось от того, что выражало его лицо. Он был спокоен, словно знал, что я угрожаю в шутку. Возможно, не только я излишне расслабилась?

* * *

А утро началось с дикого купеческого ора.

Уже пару дней Дарий не набрасывал на меня бубенчик по ночам. Следил, конечно, но, видимо, как-то более элегантно. И я с тех же пор перестала настраивать побудку на его сердцебиение. Поэтому часто открывала глаза позже него.

А сегодня, судя по всему, я вообще проспала что-то ну очень важное.

— Ограбили!

Я села на одеяле и пыталась проморгаться. Ждан носился вокруг телеги, воздевал руки к небу, словно ища там справедливости. Его жена столбом стояла там же, рядом, сцепив пальцы и прижав их к груди.

— Что случилось, объясните! — спросил Дарий, не собираясь раньше времени принимать участие в панике. А я бы поглядела на ведьмака, бегающего вокруг телеги.

— Ограбили! — чуть сбавив громкость и надрыв, сообщил Ждан. — Одной сбруи не хватает.

— Сбруи, — фыркнула я. — Ты так орал, я уж думала, у тебя увели кошель с деньгами. Ну, тот, что ты прячешь за потайной доской в заду телеги.

Всемила вытаращила на меня глаза, а Ждан аж рот в ужасе раскрыл. А я закатила глаза: они серьёзно думали, что никто не знает? Даже если б я навьим взглядом не глядела, слишком часто купец ходил и телегу оглаживал. Намного чаще, чем свою жену.

— А тебе про это откуда ведомо? — подозрительно прищурив глаза, сделал ко мне пару шагов Ждан.

Щёку зажгло, наверняка Дарий пытался провертеть во мне дыру взглядом. Но я не отводила глаз от свирепеющего купца, который уже начал покрываться красными пятнами.

— Когда прячешь что-то ценное, не ходи это проверять сто раз в день. — Вряд ли этот торгаш внемлет моей науке, но не поделиться своим наблюдением я не могла.

— Так, может, это ты сбрую и увела? Раз наблюдательная такая. — Купец сделал ещё шаг ко мне.

— Ну конечно, — ухмыльнулась я, — знаю, где кошель, поэтому умыкнуть решила сбрую.

Он уже возвышался надо мной, как толстенькая разгневанная гора, но я не спешила вставать на ноги — пусть подольше чувствует себя хозяином положения. Так и сидела на одеяле, глядя снизу вверх.

— Погоди, Ждан, не станем говорить то, о чём потом пожалеем, — вступил в разговор ведьмак. Он не спешил меня защищать, и от этого стало неприятно. Хотя, казалось бы, с чего бы ему вставать на мою сторону?

Ждан повернулся к Дарию:

— Но эта та самая сбруя, что ей вчера глянулась, с перьями феникса!

Ведьмак нахмурился: это правильно, что он не верил в совпадения. Вот только выводы сделал неверные.

Я подняла руки, не спеша закрутила волосы в хвост, закрепила шнурком от амулета и медленно встала. А потом шагнула вперёд, оказавшись с обвинителем нос к носу.

— Если ты хочешь мне что-то сказать, говори прямо. — Я смотрела ему в глаза и видела, как он дрогнул. — Но смотри не ошибись.

— Хочешь сказать, это не ты взяла сбрую? — уже не так уверенно выдал он.

— Я хочу сказать, что это совершенно точно была не я. И не Дарий.

— А кто тогда?

— Давай подумаем. Здесь кроме нас четверых никого нет. Так может, это ты сам припрятал свой непроданный товар, чтобы обвинить нас и стребовать денег? М?

Сзади тихо пискнула Всемила.

— Это просто смешно! — оскорбился купец.

— Да? Тогда кто же это мог быть?

Ждан замолчал. К нему подошла жена, тронула его за рукав и тихонько сказала:

— Да бог с ней, сбруей, Жаднушка. Я не думаю, что это был кто-то из них. Не такие они люди.

Ведьмак тоже приблизился.

— Моего слова вам будет достаточно? Ручаюсь, что в этом не виновны ни Арина, ни я.

Купец зябко поёжился. Не поверить слову ведьмака он не осмелился, к тому же непонятно, какой резон заниматься воровством в самом начале пути. Другое дело, если б нам сегодня нужно было расставаться, тогда был смысл попытаться уменьшить купцово благосостояние — авось не заметит?

— Тогда что же получается, неужто нечисть шалила? — упавшим голосом спросил он в никуда.

Ай, какой молодец! Даже сломанные часы дважды показывают верное время. Даже глупый купец может иногда попасть в самую суть.

Собирались мы в молчании. Всемила пыталась извиниться, но я только рукой махнула: ладно, что уж там. Она и отстала. Теперь они переупаковывали остатки товара и, кажется, пытались перепрятать деньги. Правда, второго тайного места у них не было, и Ждан счёл за лучшее спрятать кошель за пазуху. Смешной, наверное, опять думает, что я не видела.

Ко мне подошёл Дарий, встал близко, словно собрался секретничать, и некоторое время молча смотрел. Я не выдержала, задрала подбородок и с вызовом посмотрела прямо в глаза. Тогда он негромко задал свой вопрос:

— Я ведь не зря дал своё слово?

— Ты меня оскорбляешь! Это для меня слишком мелко и неизобретательно. Если бы я что-то такое и хотела провернуть, то ты бы точно понял, что это моя работа. Например…

— Я понял, — прервал меня ведьмак. — То есть это он?

Вздохнула:

— Скорее всего.

— И где он сейчас?

— Трётся по краю поляны. Но сбруи при нём нет, если ты хочешь спросить об этом.

Дарий качнулся ко мне, приблизив губы к уху и тихо сказал:

— Приструни его.

Если б я его знала первый день, решила бы, что он со мной заигрывает: он не спешил разрывать дистанцию. Осторожно втянула носом воздух. Слегка закружилась голова от приятно-терпкого мужского запаха. Возможно, он пытался смутить меня или выбить из колеи. Но меня таким не прошибёшь. Я снова подняла на него взгляд, и мы оказались почти глаза в глаза. До чего ж ты хорош, стервец, даром что ведьмак.

— И как ты себе это представляешь? Я ему не хозяйка, хозяин ему Сизый. И то…

Дарий шагнул назад.

— Не сделаешь ты — значит, сам решу вопрос. И по-своему.

Я кивнула. Придётся что-то придумать, а то знаю я эти ведьмаковские методы. Останется от хулигана-шиша только ушки да ножки.

Посмотрела в сторону купеческой четы. Всемила не отрываясь наблюдала за мной и Дарием. Вероятно, её очень впечатлил наш со стороны смотрящийся очень интимным разговор. Заметив мой взгляд, улыбнулась одобрительно. Кажется, она опять всё не так поняла.

Весь день прошёл спокойно, никто об инциденте не вспоминал, но некоторое напряжение чувствовалось. Наверное, ощущал его и Шиш, потому что до самого вечера так и не приблизился, держался в стороне. А бегать за ним по кустам у меня не было никакого желания. Так и пришлось ему остаться до утра без столь важного для пользы дела внушения.

А на следующий день на нас напали.

Поскольку это были просто люди, ни ведьмаку ни мне чуйка ничего не подсказала. Обычные существа из костей и мяса ничем особенным не пахнут, магических эманаций не распространяют, чаще биться навье сердечко не заставляют. Скучные они, короче.

Если у себя дома приближение людей я могла определить по сработавшим оповестителям или ловушкам, то в чужом месте это стало полным сюрпризом.

Они высыпали на дорогу спереди и сзади, отрезав нам все пути. Если и был шанс рвануть куда-то вбок, то только конным, и то с риском поцарапать лошадям все бока и ободрать себе штаны. Впереди было трое, с другой стороны ещё два. Не то чтобы оборванцы, но одежда была явно ношеной, а обувь видала и лучшие дни. Они вопили и улюлюкали, но весь эффект неожиданности сами смазали, вступив в переговоры. Они замерли, словно актёры между сценами в бродячем театре. Возможно, они предполагали, что мы от шока превратимся в верстовые столбы и дальше можно уже нас брать тёпленькими. Но мне показалось, что тут был явный просчёт в стратегии.

Тот, кого я сразу определила лидером, сделал шаг вперёд и, лениво помахивая коротким мечом, начал говорить:

— Господа хорошие, мы ведём сборы в пользу сирот и убогих, потому предлагаем вам оставить всё ценное и уже с лёгкой совестью, но целыми и невредимыми, тронуться в дальнейший путь.

Всемила ахнула, а мне ужасно захотелось спросить, кто из них сирота, а кто — убогий, ведь совершенно очевидно, что грабили они исключительно в свою пользу. Но решила до поры до времени не обострять ситуацию. Дарий отвёл руку, не спеша показывать ведьмовской пояс, зато оголив свой крепкий и длинный меч. Вместо устрашения этот жест разжёг ещё большую жадность в глазах разбойников. Эти дурачки уже мысленно делили клинок между собой. От комментария про шкуру неубитого медведя удалось удержаться только чудом.

Главарь был черноволосым и кудрявым. Обманчиво тощий, с подвижным лицом и игривыми карими глазами. Я бы предположила, что он разорившийся или гулящий дружинник, а может, младший боярский сынок, которому нечего ловить в батюшкином доме. Который отправился искать приключений, а нашёл не совсем честное, но зато азартное дело. В первую очередь его выдавала грамотная речь, а во вторую — стать. Ровная спина, горделивый разворот головы, прямой взгляд.

Чем не могли похвастаться его спутники. Эти были точно из низов. Крепенькие, сутулые, с бегающими глазками. Как свора падальщиков, что самый большой энтузиазм и смелость демонстрируют на слабых и раненых. Качественно выделялся из них ещё только высокий и бородатый мужик с огненно-рыжими волосами. Большие ручищи, широкие плечи — кузнец, скорее всего. Как его-то занесло в лихой люд? Обычно специалисты по ковке были востребованы и обласканы вниманием и доходом.

Я обернулась, разглядывая тех, кто был сзади. Заодно скользнула взглядом по спутникам. Всемила ни жива ни мертва с белым лицом, как и прижимающий руки к груди Ждан.

— Не боись, красавица, будете хорошо себя вести — не обидим.

Я снова повернулась к главарю:

— Это ты мне? И что же натолкнуло тебя на мысль, что я боюсь? — даже не стала прятать насмешку. — Я просто в удивлении: кто же такой больной на голову, чтобы нападать на повозку, которую сопровождает ведьмак.

Главарь снова — и уже более внимательно — посмотрел на Дария. Тот распрямился, чтобы стал виден его пояс, покрытый рунами.

— Господин ведьмак! Очень приятно познакомиться. Из уважения к вашей профессии позволим вам ехать дальше как ехалось. А за проезд возьмём только с остальных.

— У меня есть встречное предложение, — соизволил открыть рот Дарий. — Мы едем дальше, а вы идёте пытать счастье с кем-то другим.

— Не подходит, — ухмыльнулся разбойник.

Остальные заулыбались тоже, правда, несколько напряжённо. Всё-таки наличие ведьмака сильно осложняло их задачу.

— Не самое дальновидное решение. Ведь в таком случае вернуться к своей непочётной профессии вам удастся, только когда вы залечите полученные раны. Надеюсь, у вас есть запасы в вашем укромном месте? А то здесь вы точно не сможете поживиться.

Главарь улыбнулся ещё шире, но в глазах я прочитала злость.

— Нас намного больше, а у вас из бойцов только ты. Если вступишь в схватку, то кто защитит твоих спутников от моих людей сзади? Вы, ведьмаки — люди благородные, я точно знаю. И когда милым дамам приставят нож к горлу, ты сложишь оружие и всё станет по-моему.

— И кто же открывает противникам планы до того, как приступил к делу? — усмехнулся Дарий.

— Я не открываю планы, я обрисовываю перспективы.

Не учёл кучерявый в своих планах важного элемента, а именно присутствия среди обоза меня, скромной маленькой ведьмы. Самое простое — открыться, и тогда их всех как ветром сдует. Но Дарий не хотел, чтобы Ждан с Всемилой знали. Вон как поглядывает на меня, предупреждает будто. Можно действовать и тоньше. Выпустить панику, она на всех подействует, кроме ведьмака, они намного более стойкие к моим чарам, чем обычные люди. Но тогда побегут все оставшиеся, включая купцов. И как мы их потом по лесам ловить будем? Надо придумать что-то другое.

А главарь тем временем продолжил:

— Но, если вы окажете сопротивление, мы расстроимся и обидимся. А я обиду помню долго. Могу даже потребовать компенсировать её чем-нибудь. — Сальный взгляд пробежал по мне снизу доверху. — Например, любовью темноволосой красотки.

Я закатила глаза, а Дарий резко выдал:

— Прямо сейчас ты начал копать себе могилу. Продолжи в том же духе, и я точно забуду, насколько мне положено быть благородным.

Мне было приятно, что меня повторно назвали красоткой. Но ещё приятнее стало оттого, каким идиотом оказался главарь. Ни инстинкт самосохранения, ни даже осторожность его натуру не обременяли. Я обычно старалась не обижать хороших людей. Но раз уже он дал мне столько поводов вывести его из этого высокого звания, то могу без угрызений совести разгуляться на полную катушку.

Может, мужскую немочь на него наслать? Или уже сразу можно оторвать под корень? Надеюсь, Дарий будет не против: судя по тону, он тоже сильно сердит.

Главарь продолжил говорить что-то про их превышающие силы, про разбойничье мастерство, но я не стала слушать. Перекинула ногу через лошадиный круп и сползла на землю. Глянула на кучерявого — тот с интересом следил за моими манёврами, но беспокойства не выражал. Говорю же, идиот. Затем я отвернулась и не спеша прошла вдоль повозки. По пути подмигнула сжавшейся в ужасе Всемиле. И пристроилась за задним колесом.

Прислонилась спиной к деревянной перекладине телеги и обернулась через плечо. Поймала взгляд ведьмака и кивнула.

Дарий быстро соскочил с лошади, одновременно вытаскивая меч. Вовремя и очень ловко успел отбить короткий клинок, что уже опускал на него главарь. То, что он справится с троими, я не сомневалась. Но у меня были другие заботы.

Короткой молнией выкинула заклинание в дёрнувшихся к нам сзади разбойников — рыжего и того, у которого был шрам на щеке. Вдобавок покрасила эту молнию невидимостью: вдруг кто из купцов не отвлёкся на битву Дария и обернулся. Потерявшая ориентацию двойка бандитов вращала глазами и размахивала руками, как мельницы. Но с места больше не двигалась. И я развернулась к спутникам.

Ждан как раз начал опасливое движение в мою сторону, так как ожидал нападения. В развороте его и настигли сонные чары. Он свалился в повозку, как куль с мукой, а сверху на него стекла заснувшая Всемила.

Я сдёрнула с разбойников силоёмкие чары дезориентации и, когда они глянули на меня, позволила нави затопить глаза.

— Ведьма! — заорал шрамированный и кинулся прочь. Но взявшийся словно ниоткуда Шиш бросился ему под ноги, и тот с верещанием полетел в кусты.

Рыжий оказался не робкого десятка и всё же двинулся на меня.

Кинула на него обездвиживающее заклинание и тоже шагнула навстречу. Сзади доносилась возня и звон встречающихся клинков, но у меня был свой путь.

— Даю тебе один шанс, — проговорила я. — Сейчас сниму заклинание — и ты уходишь. Если остаёшься, то пеняй на себя. Понял?

И я взмахнула рукой, словно ловя за хвост пролетающую птицу. Рыжий отмер и, не сводя с меня настороженных глаз, начал медленное движение назад. Шаг, ещё. Затем сразу три быстрых движения. И бросился прочь в лес.

Я обернулась к ведьмаку — и вовремя.

Он сражался уже с двумя — третий валялся рядом на траве без признаков агрессии. Почему ведьмак не использовал магию, мне лично непонятно, но я слышала, что они её зазря не используют и стараются вообще никогда не обращать против людей. Он двигался легко и выверенно, я аж залюбовалась.

Но вовремя заметила подбирающегося к нему под телегой ещё одного. Шрамированный, видимо, решил, что ведьма ему не по зубам, а вот ведьмак — самое то.

— Дар, сзади! — крикнула я. Могла бы сама обезвредить, но решила поберечь магический запас. Я и так ещё плохо восстановилась после безумного дерева и чувствовала подкатывающую тошноту после пары использованных заклинаний.

Мой ведьмак резко обернулся и выбил у разбойника со шрамом кинжал. Вторым движением добавил новый шрам к уже имеющемуся.

Скоро и с остальными было кончено. Едва стоящий на ногах Шрам утаскивал товарища, заливая кровью и свою рубашку, и его. Третий, волоча ногу, уходил сам. Но все выживут, ведьмак не свирепствовал. Всё сделал, как и обещал: чтобы они долго зализывали раны.

Главарь же лежал на спине, и к его горлу было прижато остриё ведьмаковского меча.

— Я ведь тебя предупреждал, — ровно сказал Дарий.

— С тобой ведьма! — обвиняюще прохрипел разбойник.

Я подошла и присела на корточки рядом с ним. Позволила не смаргивать навь, хоть и поймала на себе недовольный взгляд Дария.

— Но ты же не спрашивал, — нежно улыбнулась я. — В следующий раз непременно спроси. А то вдруг встретиться менее добрая ведьма, чем я?

Дарий отвёл меч, и я поднялась.

— Уходи! — скомандовал ведьмак разбойнику. — Но если увижу тебя ещё раз — и неважно, при каких обстоятельствах, — не обессудь.

Тот медленно встал, отряхнулся, распрямил спину и, не глядя на нас, вразвалочку ушёл прочь. Ну точно не простой деревенщина, я не ошиблась.

Пришла пора будить купца с женой. Еле удержалась, чтобы не засунуть руку за пазуху Ждану, пока тот спит, и не спереть его кошель. Но Дарий зорко следил за мной, и я не стала.

— Что произошло? — ошалело вращая глазами, спросил первым делом Ждан. А вторым схватился за ворот рубахи, проверяя наличие кровных денежек.

Всемила долго охала, потом они оба пространно и самозабвенно благодарили ведьмака за спасение. Он был немного смущён. Полагаю, чувствовал себя передо мной виноватым — забрал себе всю славу, но и мой вклад в победу обнародовать не мог, не раскрывая моей сути.

Когда накал благодарностей спал и все немного успокоились, решили продолжать путь.

Вечером мы встали на большой поляне на недалеко от речки. Я давно намекала ведьмаку, что неплохо бы помыться, иначе скоро отпугивать нечисть будет не только сам ведьмак, но и наш запах. Видимо, он внял моим просьбам в виде благодарности за помощь с разбойниками.

Из этих же побуждений Ждан и Всемила взяли на себя всю подготовку ужина. Оказалось, что купец не такой уж и беспомощный в быту, как думалось. Он лихо нарубил дров да и огонь для ужина разжёг с первого раза. А ещё, судя по тому, как долго он шуршал в своей повозке, на ужин решил выделить что-то особенное из своих закромов. Надо же, чтобы скряга раскошелился, нужно всего-то пяток разбойников.

Я помогать не стала, считая свою общественно-полезную миссию на сегодня даже перевыполненной, поэтому сообщила, что пойду мыться прямо сейчас.

Дарий догнал меня шагов через сто.

— Хочешь, я посторожу, пока ты моешься? Обещаю, подглядывать не буду.

Я удивлённо на него посмотрела.

— То, что ты подглядывать не будешь, я и так знаю. Ты станешь присматривать, чтобы я не сбежала?

— И это тоже, — помрачнел ведьмак. — Но ты в любом случае мне нужна живая… в смысле, невредимая. А если кто-то в реке есть? Мне не хотелось бы, чтобы тебя кто-то схарчил.

— О, это так мило, — запищала я, но потом резко сменила тон: — Кто там может быть? Только навь, и то не факт. Водяной, мавки, русалки — они все низшие, мне не угроза. Если уж по правде — самый мой страшный враг сейчас рядом стоит, беречь обещает.

Сощурил глаза — не понравилось. Аж челюсть очертилась ещё больше. Думала, станет возражать или злое что-то выдаст, но он молчал, лишь смотрел в глаза. Я почему-то смутилась, чего за мной отродясь не было замечено. Вздохнула:

— Ладно, пойдём.

По дороге вспомнила, что хотела с ним поговорить без свидетелей. Лучше случая и не придумать, так чего откладывать?

— Дарий, я вот что сказать тебе должна: мне прежде чем дверь в навь открывать и самой туда соваться, нужно сил набраться.

— Дверь я тебе и сам открою, — заметил ведьмак.

— Это здорово… Но всё равно мне нужна хорошая наполненность. А её может дать только ведьмин круг.

Он остановился. Я тоже затормозила и повернулась к нему. Прочитать что-то на его лице оказалось невозможным.

— Хочешь — верь, хочешь — нет, но мне в нави тоже непросто, — не хотела ему это рассказывать, но язык словно сам болтал, без моего участия. — Ты же помнишь, я навка наполовину. А на другую — человек. И моя человечья часть может по ту сторону доставить немало проблем. Я смесок для них, они чуют во мне не только родню, но и вкусную кровь. И мне нужны будут все силы, чтобы вынести тебе это виево перо.

Ведьмак раздумывал. Глубокая складка рассекла лоб между бровей.

— Если хочешь своё перо, — жёстко сказала я, нахмурившись, — обеспечь мне ведьмин круг.

— Ладно, — нехотя согласился он. — Есть там недалеко один круг. Но он мёртвый, не уверен, что тебе поможет.

Я фыркнула — не бывает мёртвых кругов. Просто ведьмаки считают, что могут их гасить. Загвоздка заключается вот в чём: чтобы погасить это сооружение, его надо сначала зажечь. А воспламенять круги может только ведьма. Так и ходят ведьмаки по свету и видят их только мёртвыми. Наивные.

— Мне подойдёт, — сообщила я и снова направилась к реке.

Берег порос шелковистой травой, но у самой кромки воды было грязновато. Надеюсь, дальше песок, иначе что мыться, что пачкаться — итог один будет.

— Сам пойдёшь ополоснуться? — спросила я.

— Да, попозже.

— Почему?

— Ты предлагаешь мыться с тобой? — удивился ведьмак.

— А почему нет? — Бытовой стеснительности я была почти лишена, поэтому не видела в моём предложении ничего странного. Но, может, Дарий видел. — А ты что, боишься не сдержаться?

Видя, что я откровенно потешаюсь, ведьмак накинул на лицо каменную маску:

— Меня не заводят навки.

— Потому и предлагаю, — почти не обиделась я и начала раздеваться. — Впрочем, как хочешь. Но я собираюсь плавать долго и самозабвенно, потому что давно была лишена такого удовольствия. А потом пойду наверх, к костру. А там уже, глядишь, и ужин готов будет. Предупреждаю, ждать тебя не стану, так что, пока ты тут за свою девственность боишься, еда остынет.

Дарий быстро спрятал улыбку, которая-таки вырвалась на свободу, и начал раздеваться тоже.

Я была шустрее, скинула нательную рубашку через голову и пошла к реке. Я не знала, смотрел ли ведьмак, но почему-то хотелось в это верить. Оборачиваться, чтобы проверить, я не стала, много чести.

Вечерний воздух уже остыл, от этого вода казалась значительно теплее. Она мягко обнимала, смывала усталость и дорожную грязь, успокаивала и бодрила одновременно. Я сделала несколько сильных гребков, чтобы потерять опору под ногами, нырнула, закрыв глаза, и выплыла с улыбкой. Как же хорошо!

Сзади раздался шум взволнованной воды и сильный всплеск. Видимо, Дарий предпочитал входить в воду резко.

Я обернулась. Ведьмак отлично плавал — не поднимаясь на поверхность, он добрался даже дальше. Вынырнул, потряс головой, сбивая текущие с волос ручейки, и посмотрел на меня. Говорить хоть что-то не было никакой необходимости. Уверена, он ощущал то же удовольствие, ведь провёл в седле ровно столько же времени.

Мы сплавали несколько раз на середину реки и назад, ведьмак немного полежал на воде. Близко ко мне он никогда не подбирался, а если я сокращала расстояние, то он снова восстанавливал дистанцию.

Я подавила неуместное желание назло ему приблизиться вплотную. Вдруг ещё решит, что я хочу потрогать крепкое ведьмачье тело. А ведь у меня нет такого желания даже и близко. Так ведь, Арина?

– Кто первый выходит? — спросил Дарий, не подозревая, что за мысли бродят в моей голове.

— Выходи, я следом.

И я это предложила вовсе не потому, что планировала выяснить, так ли хорошо смотрится зад ведьмака в натуральном виде, как и в одежде. Хотя почему нет? Именно поэтому.

Но выяснить желаемое мне не дали.

Вода уже ручейками стекала по широкой, крепкой спине мужчины, воды реки размыкались вокруг его бёдер, как вдруг меня кто-то дёрнул за ногу, и я резко ушла под воду.

Подавив глупое желание начать отбиваться и выплывать за глотком воздуха, я, наоборот, раскинула руки и выпустила световой импульс. Осветив убегающей в разные стороны вспышкой водное пространство, заклинание нарисовало шокирующую картину. Вокруг меня в зеленоватой воде ощерились русалки. Не те прекрасные юные девы, какими они представали на суше, а хвостатые чешуйчатые навки с зелёной кожей и выпученными рыбьими глазами.

Обернулась, посчитала. Двенадцать, может, чуть больше. В затухающем заклинании разглядела одну русалку с необычно короткими волосами. В голову пришли два варианта. Либо она продала свои патлы ведьмакам. Либо это та самая прошмандовка, которой я подпалила голову. Скорее, второе.

И теперь она собрала товарок, чтобы мне отомстить? Глупые кильки решили, что могут собраться стаей и победить ведьму. Ну что ж…

Я со всей силы двинула свободной пяткой по всё ещё держащей меня руке и, когда пальца разжались, устремилась на поверхность. Это водные могут не дышать, а мне начать нужно с глотка воздуха, без этого никак.

Едва успела хватануть вдох, как уже две когтистые руки дёрнули вниз.

Ну, держитесь, гадины! Сжала руки в кулаки, собрала силу и вместе с воплем, который, конечно же, был погашен толщей воды, кинула в разные стороны молнию. Русалки дёрнулись в конвульсиях, мои ноги тут же отпустили, но этого, разумеется, было мало. Я собралась было повторить заклинание, как вовремя услышала посторонний всплеск.

Да что ж ты, гад, благородный такой, а?

Наверняка это ведьмак ринулся спасать пока ещё нужную ведьму. А если я опять шарахну молнией, то его зацепит тоже. Надо же так всё усложнить!

Вынырнула на поверхность, как следует вздохнула и опять ушла на глубину. Опять зажгла импульс, чтобы разобраться, кто и где.

А ведьмак, одетый в одни штаны, зря времени не терял. Он успел выпустить призрачную сеть, и в ней уже трепыхались четыре русалки. Ещё две корчились, задетые каким-то заклинанием, которое я опознать не смогла. Даже позавидовала: его арсенал против нечисти был безусловно шире моего. Чтобы биться со своими у меня не так уж много приёмов. Но есть, не стану прибедняться.

Запустила в двух ближайших скалящихся дев Суховеем. Это как на суше в кого-нибудь кипятком плеснуть — не смертельно, но очень неприятно. Они завизжали так, что уши заложило.

Дарий сделал сильный гребок, чтобы выплыть на поверхность, но его за ноги схватили две русалки. Пустила и в них Суховей, но целилась в хвосты, чтобы не ошпарить ещё и мужчину. Развернулась, удостоверившись, что он вплыл, и отшвырнула мощной волной нападавших подальше. Сразу же устремилась на поверхность.

Поймала на себе быстрый взгляд Дария:

— Ты как?

— Нормально. Давай к берегу, нужна опора.

Он кивнул, но погреб только тогда, когда удостоверился, что я и сама поплыла к суше. Его притопили первым. Я опустила голову под воду и кинула световой импульс. Убедилась, что с двумя девами он справляется и сам, перевела внимание на трёх быстро плывущих прямо на меня. Конечно, нам с ногами было не уплыть от гадин с плавниками. Во всяком случае, сразу. Зато наш магический потенциал был в разы выше. У них просто не было шансов.

И вот мы уже коснулись ногами дна. Я сделала ещё пару шагов, чтобы высвободить из воды плечи, развернулась от берега и подняла руки над водой. Рядом отфыркивался Дарий. А на глубине торчало с десяток русальих голов. Волна злости ударила в голову, я зарычала и, презрев полуопустошённый магический резерв, бросила по поверхности Змеево дыхание. Огненный вихрь прокатился до самого противоположного берега. Половина русалок, конечно, успели нырнуть в спасительную глубину, но некоторым не так повезло.

Слизь на поверхности их кожи защищала, но волосы плавились и горели. Вода аж шипела, при их погружении.

— Мы тебя ещё достанем, мерзкая ведьма! — завизжали русалки, выныривая вновь.

Кто сейчас выглядит мерзко — так это они. Полудевы-полурыбы, с выкаченными глазами и проступающей на плечах чешуёй. Скрученные, опалённые волосы наверняка им придётся состригать, и сильно, чтобы придать космам хоть сколько-то приличный вид. Мстительно подумала, что ещё нескоро они смогут опять предложить ведьмакам волосы для верёвок.

— Сначала отрастите лохмы, а потом приходите, я вам их снова сожгу! — с ликованием победителя ответила я и только тогда повернулась посмотреть, где ведьмак.

Он стоял по пояс в воде, почти как и я, и не отрываясь смотрел на берег. Проследив за его взглядом, я увидела, что наше маленькое огненное представление собрало всех возможных зрителей.

Ждан и Всемила замерли на берегу, словно превратились в каменные статуи. Женщина — в ошарашенную и испуганную. Мужчина — в гневную, словно оскорблённую в лучших чувствах.

Я прикрываться нужды уже не видела, поэтому просто задрала подбородок, не собираясь стесняться ни своего вида, ни своей натуры. Ждан зло сплюнул на землю и, развернувшись, пошагал к стоянке. Всемила, пряча глаза, последовала за мужем.

Мы одевались в гнетущем молчании, отвернувшись друг от друга. Дария беспокоило, что обо мне узнали купцы, а меня бесило, что для него это имеет такое значение. Подумаешь, глупые людишки. Надо будет — других найдём.

Хотя, по правде, мне нравилась Всемила. Своей душевностью, добротой и какой-то правильностью. Мне нравилось смотреть, как она двигается, занимаясь делами. Размеренный шаг и тяжёлые бёдра создавали ощущение, что она не ходит, а подпирает землю, не позволяя той вращаться слишком быстро. Её расположение мне потерять было неприятно. Но не смертельно — таких потерь у меня было на целую ярмарку, хоть продавай за медяшку.

Полностью одетые и такие же молчаливые, мы отправились к стоянке. Я хотела Дарию предложить посушить штаны заклинанием, но увидела, что он справился и сам.

Купцы сидели у костра и смотрели на наше приближение. Ждан встал, грозно сведя брови. И прежде чем ведьмак успел открыть рот и сказать что-то, купец невежливо ткнул в меня пальцем:

— Ты — ведьма!

Меня сорвало моментально.

— Да иди ты! — зарычала я ему в ответ. — А я-то думаю, чего это у меня с пальцев искры летят, а купчишки нахальные мрут через одного⁈

— Арина, сядь! — приказал Дарий.

От его тона я рассвирепела окончательно:

— А ты мне не приказывай! То, что у нас договор, не даёт тебе права ломать меня под каждого встречного. Да, представьте себе, я ведьма. И что? Кто-то уже пострадал? На кого-то я напала, высосала сердце? Да я вас спасла, если хотите знать, тогда с разбойниками. И даже благодарности не просила!

Всемила изумлённо хлопала глазами. Но не спешила верить, ждала, что по этому поводу скажет муж. Она не была шустрой на реакции, как я поняла, ей нужно было подумать, взвесить, рассчитать варианты. И лишь тогда она могла уже начинать поворачивать мужа в нужную сторону. А муж, выдающий первое, что приходило в голову, прямо сейчас пребывал в праведном гневе и нежелании внимать ничьим аргументам.

— Вы нас обманули! — резко заявил он. — И если ещё от этого богомерзкого существа подобное ожидаемо, то от благородного ведьмака — это низко.

— Я понимаю ваш гнев и готов объясниться… — начал свою спасительную операцию Дарий, но меня было не остановить. Я бываю вспыльчива и порывиста, особенно с потраченной на глупых русалок силой.

— Богомерзкое существо твою праведную шкуру спасло, вообще-то!

— Арина! — повысил голос Дарий. — Хватит!

— Хватит? Хватит⁈ И ты такой же! — повернулась я к ведьмаку. Потребность снова швыряться молниями свербила на кончиках пальцев, но в глазах уже и так темнело, а позорно свалиться под ноги людям мне не хотелось. — Думаешь, связал ведьму договором, можешь верёвки из неё вить? Как бы не так! Я и тебя спасла, если ты забыл. И вместо благодарности будешь меня призывать к порядку и одёргивать? Всю душу мне уже вымотал!..

Дарий сказал тихо, что было много шансов не услышать. Но у меня на редкость хороший слух, к сожалению.

— У тебя нет души.

И мигом всё пропало. Обида, злость, все яркие, как пламя, чувства. Я словно заледенела и внутри, и снаружи. Руки ещё подрагивали, но в голове стало ясно, как морозным утром по зиме. Я соскребла со дна силу, медленно выпустила чуть больше нави — целенаправленно, в ум и сердце. Вот так. Набрала в грудь побольше воздуха и очень медленно его выдохнула. Когда в лёгких стало снова пусто, я проговорила — спокойно, ровно и очень чётко, так, чтобы услышали все:

— Да откуда бы тебе это знать? Разве ты самый большой специалист по ведьмам? — Слёзы кипели где-то в глубине, но навь уже текла по жилам и смывала людское проявление обиды. — Не хотите как с человеком, тогда будет вам ведьма!

— Это ты так намекаешь, что наш договор расторгнут? — Дарий был мрачен, но даже не дрогнул.

— Нет. Я своё слово сдержу. — А потом добавила тоном, от которого заледенела бы и саламандра: — Но притворяться больше не намерена.

Я опустилась на бревно, которое служило лавкой для сидения, вытянула вперёд ноги и скрестила лодыжки. Руками оперлась о кору по сторонам от бёдер, уставилась на огонь. Так и просидела всё время, что собирались купцы, укладывая в телегу свой скарб. Дарий предлагал остаться до утра, обещал, что он в силах контролировать ведьму, но Ждан был непреклонен.

Правда, когда он возился с упряжью, ко мне на бревно шмыгнула Всемила и, словно извиняясь, сунула в руки свёрток. Я подняла на неё глаза, она как-то виновато улыбнулась и тут же встала, чтобы уйти.

Когда их повозка тронулась, попрощалась только женщина. Купец не счёл нас достойными своего ценного «до свидания».

Стих глухой стук подков по примятой дороге и скрип колёс.

Я развернула свёрток, что сунула мне в руки Всемила. Это оказался плащ, совсем новый. В груди самую малость потеплело: хоть кто-то позаботился и о ведьме.