Глава 15

… – Тебе понравилась сказка, Оникс? – спрашивает ее Катран.

Они сидят на стволе поваленного дерева, и коричневые от времени руки Катрана ловко выпиливают деревянную свистульку. Девочка сидит рядом, водит палкой по земле, подковыривая камушки.

– Что, не понравилась? – лукаво спрашивает старик. – Почему? Это ведь сказка о прекрасной принцессе! Все девочки хотят стать принцессами, а ты?

– Я – нет, – дернула плечом девочка.

– Нет? – Блеклые глаза старика хитро прищуриваются. – Хм… и кем же тогда ты хочешь стать?

Оникс водит палкой и хмурится. Сказка ей понравилась, но вот принцесса показалась глупой, она только и делала, что сидела в пещере, пока принц сражался с драконом. Еще и ревела при этом.

– Я… я хотела бы быть… драконом! – выпалила девочка, не глядя на Катрана. Потом не удержалась, бросила быстрый взгляд, опасаясь, что он хохочет за ее спиной. Но старик все так же сосредоточенно вырезал свистульку и если и прятал в бороду улыбку, то она была доброй.

– Хм… необычное желание для красивой девочки. И почему же ты хочешь быть драконом, Оникс?

– Потому что дракон сильный! Большой, смелый, умеет летать и плеваться огнем! Дракон свободный и может лететь куда захочет! А сказка неправильная, было бы куда лучше, если бы дракон сожрал этого простофилю-принца! А потом и принцессу, чтобы не ныла! И улетел куда-нибудь в теплые страны…

Катран не выдержал и все-таки расхохотался.

– Ну и ну! – сквозь смех сказал он. – Да уж, ты особенная девочка, Оникс… И если сильно захочешь, сможешь стать кем угодно…

– Даже драконом? – с надеждой спросила Оникс, уже не обижаясь на его смех.

Катран вдруг замолчал, и его улыбка стала чуть грустной.

– Драконом вряд ли, милая, но, возможно, ты сможешь стать свободной… Если выберешь свободу… Но это сложный выбор, моя девочка, очень сложный. Ведь на другой чаше весов может оказаться что-то гораздо более важное…

– Катран, я не понимаю, когда ты так говоришь!

Оникс вскочила и запрыгала на одной ноге. Она устала сидеть на одном месте и хотела побегать, а старик сидел на стволе, опустив голову и даже уронив из рук свистульку. Иногда на него словно находило что-то, и Катран застывал, а потом смотрел на Оникс с непонятной грустью в выбеленных временем глазах. Девочка не любила, когда ее друг становился таким, и она тормошила его, дергала за клокастую седую бороду, дула в ухо.

– Катран! Давай в догонялки! – закричала она и сорвалась с места, понеслась к озеру.

– Где ж мне за тобой угнаться, попрыгунья, – проворчал старик, подобрал свистульку и, поднявшись, не спеша пошел следом…

* * *

Оникс проснулась, но глаз не открыла, все еще пребывая в своем детстве, что так ярко ей приснилось сегодня. Надо же, а она совсем забыла тот день.

Теплый язык прошелся по ее щекам и ресницам, слизывая непрошеные слезы.

– Что тебе снилось? – глухо спросил Лавьер.

Оникс открыла глаза и пошевелилась, пытаясь выбраться из его объятий. Но он только придавил ее крепче к кровати.

– Что тебе снилось? Расскажи мне.

Она посмотрела недовольно.

– Я не помню, – соврала Оникс, не собираясь делиться с ним еще и своими снами, достаточно того, что он распоряжается ее телом. Аид внимательно смотрел ей в глаза, понимая, что Оникс врет. Но настаивать не стал. Да и зачем ему сны раяны, зачем знать, отчего она улыбалась во сне и одновременно плакала? Зачем ему знать что-то большее о ней? Он разжал руки, откатился в сторону, отпуская. Девушка слезла с кровати и пошла в купель, даже не пытаясь уже прикрыться от его взгляда. Лавьер потянулся, прикрыл глаза. В теле разлилась приятная сытая удовлетворенность, и он улыбнулся.

Оникс закрыла за собой дверь купели, прислонилась к стене. Воспоминания прошедшей ночи настойчиво лезли в голову, и она сжала виски, силясь избавиться от них. Нет, этой ночью Лавьер не сделал ей больно. Напротив… Она наслаждалась его ласками. Даже тогда, когда он завязал ей глаза лентой и она перестала видеть, только чувствовать. Чувствовать его тело, его руки и язык, холодные капли вина и сладкую мякоть фруктов, когда он кормил ее со своих губ. Ее тело откликалось на эти чувственные прикосновения, на ласки, на прерывистое дыхание мужчины, на его страсть и нежность.

– Хочу, чтобы ты просила меня… – шептал аид, – попроси, Оникс… Скажи, что хочешь меня, скажи… Мне надо это слышать…

И она говорила все, что он хотел. И даже уже не знала, врет или говорит правду.

Оникс опустила руки в холодную воду.

Его присутствие за спиной она скорее почувствовала, чем увидела, но оборачиваться не стала. Мужская ладонь легла на ее спину, пальцы погладили цветок лори.

– Знаешь, – медленно сказала Оникс, пропуская сквозь пальцы воду, – у нас в обители когда-то была лошадь. Дикая кобыла попала в звериную яму, а мы вытащили. Но сесть на нее никому не удавалось, дикая ведь… А отпускать было жаль. Пришлось объезжать, чтобы не лягалась. То кнутом по бокам отходить, то морковкой угостить или яблоком…

Девушка повернулась в его руках.

– Сегодня было яблоко, я так понимаю, – закончила Оникс.

Он рассмеялся. Подхватил ее под ягодицы, поднял. Он любил держать ее так, и девушка привычно обхватила его ногами, положила руки на плечи. Посмотрела в его глаза.

– Понравилось? – спросил аид.

Оникс пожала плечами, не видя смысла в ответе. Ласкать или бить – это все лишь вопрос его прихоти. Сегодня он захотел так, завтра по-другому, желания Оникс не имели значения, только – его. И оба это прекрасно понимали.

– Хочешь прогуляться по берегу? Покажу тебе скалы, там красиво, – неожиданно спросил он. Оникс неуверенно кивнула. Странная доброта аида ее пугала. Он улыбался, гладил ей спину, но где-то в глубине зеленых глаз таилась тьма, которую девушка чувствовала нутром. Но сидеть в каменных стенах замка ей изрядно надоело, и прогулка по берегу холодного моря выглядела заманчиво. Пусть и в компании Лавьера.

К тому же совсем не лишним будет обследовать местность, чтобы хоть примерно представлять, куда бежать, когда аид уедет.

Он замер, глядя ей в глаза, и на миг девушке показалось, что скажет что-то важное… Но в комнате стукнуло, и аид отвернулся.

– Я попросил накрыть завтрак здесь, – пояснил он, – пойдем?

– Я не успела умыться, – тихо ответила раяна.

Он кивнул и отпустил ее с видимым сожалением. Только сейчас Оникс заметила, что у него мокрые волосы, значит, проснулся давно и даже искупаться успел. Порой ей казалось, что аид вообще не спит.

Оставшись одна, раяна снова опустила руки в воду, плеснула в лицо и на тело. Женский голос в комнате что-то спросил, и Оникс узнала Инту. И сразу вспомнила кровавый рисунок на ее спине. Раяну передернуло от отвращения. Забыть увиденное она никак не могла. Зачем он делал это? Ужасно…

Оникс надела платье и вышла в комнату. Инта и Беатрис накрывали на стол, Лавьер по своей привычке стоял у окна, уже одетый, в брюках и светлой рубахе. Услышал ее шаги, обернулся, поманил к себе. Девушка подошла, встала перед ним и посмотрела в окно. Сегодня море было спокойным, темная вода лежала тихо, только у скал набегала ленивой волной. А где-то на глади воды белел парусами корабль. Красиво… Раяна вздохнула, мечтая оказаться на этом корабле и уплыть в далекие страны.

Лавьер обнял ее, прижался губами к ее волосам на затылке, закрыл глаза. Постоял так, чувствуя, как бьется под его ладонями сердце раяны. Ему нравилось это ощущение. Ему нравилось просто стоять вот так и обнимать ее, целовать белые волосы, вдыхать запах лори, слышать ее дыхание. Чувствовать легкое возбуждение, смешанное с сытой удовлетворенностью после бурной ночи. Он понимал теперь, почему двести лет назад раян почитали, словно небожительниц. Цветок лори усиливал чувственное удовольствие до предела, до грани, до невообразимой высоты! Аид, который в своей жизни перепробовал все, что только может доставить плотское наслаждение, никогда не чувствовал его столь остро и мощно. Даже его пресыщенное тело и извращенное сознание были довольны. Но было и еще кое-что. Кроме плотского удовольствия Лавьер чувствовал такую несвойственную ему… нежность. Странное, почти пугающее чувство, незнакомое аиду. И такое желанное. Он хотел стоять так, не отпуская раяну ни на мгновение.

И еще он понимал, почему раяна так опасна. Отказаться от такого удовольствия слишком сложно. Стоило вспомнить, как она просила его входить сильнее и глубже, как выгибалась в его руках, какая была горячая и влажная для него… И сразу дыхание прервалось, а тело отреагировало однозначно и столь мощно, что Лавьер откинул голову и с силой втянул воздух, пытаясь отвлечься.

– Господин? Мы можем идти? – тихо спросила Инта.

Он разжал руки и обернулся, с легким недовольством посмотрел на прислужниц и кивнул. Инта бросила короткий взгляд на Оникс, поклонилась и пошла к двери.

– Инта, останься, – задумчиво протянул аид.

Девушка застыла. Беатрис посмотрела с недоумением и торопливо закрыла за собой дверь, радуясь, что ее-то хозяин не остановил.

– Что-то еще, господин? – почтительно спросила Инта.

Лавьер подошел к столу, медленно взял кружку с травяным настоем, который пила каждое утро раяна. Понюхал. Пахло сосновыми иголками и корой дерева, на вкус Лавьера – совершеннейшая гадость. Он предпочитал воду или вино.

– Спина болит? – глядя на прислужницу поверх кружки, спокойно осведомился аид. Девушка покраснела, потом побледнела.

– Нет… – прошептала она.

– Хорошо, – так же ровно ответил Лавьер, не спуская с нее глаз, и сделал глоток. Во рту разлилась горечь, приправленная медом. За этим насыщенным вкусом почти невозможно было распознать легкую кислинку яда. Волчья отрава – несколько глотков, и жертва будет умирать медленно и страшно, и ни один целитель не поможет. Выпила бы раяна, и через семь дней ее хладный труп сожгли бы на скалах.

На аида яды не действовали, его столько раз пытались отравить, что он уже и со счета сбился. Но его дар выжигал отраву довольно быстро, оставляя лишь легкое головокружение и слабость.

Но прислужница этого, конечно, не знала.

Инта взвыла, бросилась к хозяину, выхватила кружку и выплеснула настой в камин. И упала на колени, заламывая руки.

– Господин… – прошептала она в отчаянии, с ужасом глядя в его лицо.

Оникс растерянно стояла у окна, не понимая, что происходит. Лавьер наклонил голову, посмотрел Инте в глаза, а потом коротко ударил ее по лицу. Ударил почти без замаха, но губы прислужницы треснули до крови, а на щеке сразу разлилось багровое пятно.

– Как ты посмела? – сквозь зубы процедил он, и девушка заплакала.

Оникс бросилась к ним и вздрогнула, когда мужчина поднял на нее глаза. От расслабленного спокойствия аида ничего не осталось, он был в бешенстве.

– Господин… – завыла Инта, – пощадите!

Она пыталась обнять его колени, пыталась дотронуться, но он отошел, оттолкнув ногой ее руки.

– Ты сейчас пойдешь к Йену и скажешь, что я велел наказать тебя кнутом, – уже спокойно сказал аид, – тридцать ударов.

Инта затихла на миг, а потом закрыла лицо руками, раскачиваясь из стороны в сторону и подвывая. Оникс бросилась к аиду.

– Ран, за что? За что ты ее так? Она ведь не выдержит столько! – попыталась вступиться она за прислужницу.

– Инта, иди, – бросил он. – Я приду после завтрака.

Пошатываясь, девушка встала и побрела к двери, низко опустив голову.

– За что? – с ужасом повторила Оникс.

– За попытку отравить тебя, – ответил Лавьер. – Садись завтракать, Оникс.

Раяна так и осталась стоять, сжимая руки. Аппетит пропал напрочь.

– В настое был яд? – догадалась она. – Но… но ты выпил, я видела!

– На меня яды не действуют, – ответил Лавьер и зло усмехнулся. – Вижу, ты расстроилась, Оникс? – Он спокойно взял хлебную лепешку, неторопливо намазал на нее масло.

Оникс осторожно села в кресло напротив.

– Как ты узнал? – глухо спросила она. Аид пожал плечами, объяснять он не собирался. Короткий взгляд прислужницы, полный злорадного торжества, чутье, умение замечать детали и делать выводы… Он не зря ел свой хлеб в цитадели. И разочарование раяны, что яд на него не подействует, он тоже заметил. И это разочарование разозлило его так, что захотелось убить девушку прямо сейчас.

– Ешь, Оникс, – сказал аид, отвернувшись от нее, – а то после зрелища порки аппетит у тебя вряд ли прибавится.

– Я не собираюсь на это смотреть, – глухо ответила раяна.

– Еще как собираешься, – почти ласково сказал он. – Может, осознаешь, насколько я с тобой добрый, раяна.

Он неторопливо ел, не глядя на девушку и погрузившись в свои мысли, а Оникс так и сидела в кресле, не в силах проглотить ни кусочка.

* * *

Насытившись, аид промокнул губы салфеткой и поднялся.

– Плащ возьми, прохладно, – заботливо сказал он.

Оникс понимала, что сопротивляться бесполезно, поэтому молча обулась и накинула меховой плащ поверх своего платья. Лавьер открыл ей дверь и взял за руку.

Они прошли по галерее и вышли на небольшой балкончик с деревянными перилами, откуда открывался вид на задний двор. Там уже собрались люди, женщины стояли испуганной кучкой, вытирали глаза кончиком фартуков. Мужчины отводили глаза. А в центре… Раяна и раньше видела этот столб с крюком наверху, но не знала, для чего он нужен. А теперь поняла – для порки. Возле столба стояла Инта, обнаженная по пояс, ее руки были вздернуты и привязаны к крюку. Высокий крепкий парень за ее спиной стоял, поигрывая свернутым кнутом. Увидев аида, он коротко кивнул и взмахнул рукой, так что кожаное жало хлестануло по земле. Парень хмыкнул, дождался ответного кивка господина, взмахнул рукой, и кожаный кнут обвил тело прислужницы, сразу оставив на нем кровавую полосу. Девушка закричала.

Оникс не чувствовала к Инте ненависти, только жалость и недоумение, не понимая, за что прислужница пыталась убить ее. Оникс не хотела смотреть. От криков Инты звенело в ушах, хотелось отвернуться, убежать или хотя бы зажать уши руками и закрыть глаза. Но раяна молча стояла, вцепившись руками в деревянные перила.

Лавьер стоял за ее спиной, его руки легли на бедра девушки, медленно потянули юбку ее платья, обнажая ноги. Теплые ладони прикоснулись к обнаженной коже. Оникс сжала перила так, что побелели костяшки пальцев. Она боялась даже голову повернуть, чтобы посмотреть на него, и не могла поверить, что он делает это. Гладит ей бедра, мягко трогает пальцами, прикасается… Скользит ладонью, ласкает ее, поднимаясь все выше. Прямо здесь, на этом балконе, за которым стоят люди, и кнут обвивает тело Инты, оставляя на коже девушки кровавые борозды.

Оникс сжала зубы и опустила голову, стараясь не вздрагивать от его настойчивых прикосновений.

– Страшно тебе, Оникс? Противно? – ласково спросил он, продолжая гладить ее. – Скажи, что лучше: стоять здесь и чувствовать мои ласки или у того столба, под кнутом? Ну? Отвечай, что ты выберешь, Оникс? Отвечай! – с яростью прошипел он.

– С тобой, – выдавила Оникс.

– Не слышу.

– Я выбрала бы стоять здесь, с тобой, – медленно повторила Оникс.

Он убрал руки, резко развернул ее, заглядывая в глаза. Аид злился, и эта злость была такой же сильной, как и его желание. Порой ему казалось, что он ненавидит раяну. Истово, страстно, дико ненавидит. Так же, как и хочет.

– Поцелуй меня, – сказал он. В зеленых глазах дрожала тьма, и Оникс уже казалось, что эта тьма заразна, что она сама уже переполнена ею так же, как и Ран Лавьер.

Она обвила руками его шею, встала на цыпочки, потому что он не хотел помогать ей и наклонять голову, прижалась губами к его сжатому жесткому рту. Она целовала его так, как мечтает целовать девушка своего возлюбленного, со страстью и нежностью, с лаской и напором. Он не отвечал, не шевелился, и Оникс прекратила этот странный поцелуй и посмотрела вопросительно.

– Все. Можешь идти, – сказал он и отвернулся.

Оникс помедлила, бросила быстрый взгляд на Инту, но девушка, кажется, потеряла сознание и висела, не поднимая головы и не издавая ни звука. Аид кивнул Йену, приказывая прекратить. Кнут щелкнул по земле, не коснувшись окровавленного тела. Толпа медленно расходилась.

– Почему ее не отвязывают? – с беспокойством спросила Оникс.

– А почему ты все еще здесь? Я ведь сказал, что ты можешь идти.

Раяна упрямо смотрела на его спину.

– Инта останется возле столба до утра, – не поворачивая головы, сказал он, – а завтра Йен продолжит.

– Но…

– Оникс. Пошла вон.

Она развернулась и ушла. Смены настроения аида порой были такими резкими, что раяна терялась, не понимая, что из его эмоций настоящее, а что лишь маска. Впрочем, она и не стремилась понять его.