Глава пятнадцатая

«Привет. Увидимся сегодня? Мы так и не поговорили про Москву».

Парень нарасхват… Что неудивительно. Удивительно, что он сейчас со мной, идет с бутылкой воды и стаканом, кажется, кофе.

-- Спасибо. Морс сладкий очень, хочется запить.

-- Ага.

Берет в руки сотовый, быстро просматривает сообщения. И не отвечая, убирает телефон в куртку.

-- Поехали?

Одеваюсь, встаю, ноги болят жутко, все-таки я не привыкла ходить на каблуках так долго. Покачиваюсь слегка.

-- Ты в порядке? – придерживает меня за талию, обеспокоенно смотрит.

-- В порядке. – Отстраняюсь от него, а он с легкостью отпускает.—Просто устала немного.

… Я действительно перегружена событиями, а вот Айс не выглядит уставшим. Куда он сейчас поедет – к Славику, где наверняка опять будут те же шлюхи, что и в баре, или к Оксане? Смотрю на него и понимаю, что не хочу. Не хочу, чтобы он ехал к Славику, не хочу, чтобы встречался с Оксаной! Хочу, чтобы ехал со мной вот так в машине всю ночь! Господи, я с ума сошла? Это же безумие. Мне никогда не нравился Леднев, я всегда старалась избегать таких как он, он – полная противоположность Стасу, он не может мне понравиться. Он из тех, как бабушка говорила, кто сломает так, что потом по частям себя не соберешь. Тогда почему я так реагирую? Вчера же вечером мне было плевать, что он спит с моей преподшей. А сегодня… сегодня я злюсь, что у него другая жизнь, где я никогда не буду. Очнись, Варя!  Это же смешно, он никогда не давал и полповода думать, что у него к тебе что-то есть… Просто почему-то помогает, непонятно, почему. Наверняка есть причины и они совсем не романтичные. А тебе об учебе надо думать. Да, об учебе. Прикрываю глаза.

Слышу вибрацию телефона и выныриваю из полусна. Епифанцева! Я и забыла про нее. Принимаю звонок, не успеваю донести трубку до уха как слышу:

-- Варя! Ты жива? Что с тобой сделал этот урод?! Ты меня слышишь?!

-- Слышу, слышу, Привет.

Кошусь на Айса.  Лицо хмурое. Тоже слышал.

-- Ты где? Варя!

-- Здесь я, в машине то есть. – Закатываю глаза.  Всегда несу чушь, когда волнуюсь. – Все хорошо, Маш. Я скоро буду.

продолжение от 01. 09. 2018

Отключаю телефон и смотрю на Леднева. Нехорошо получилось. Может, сказать что-нибудь? Что? Что испугалась до смерти? Что ожидала, что он меня голой заставит танцевать перед своими дружками? Что скажет пойти и украсть что-то по приколу? Что поглумится надо мной и заснимет это на камеру, а потом в сеть выложит?

Глупо все. Неправильно. Как же спокойно было, когда я работала в супермаркете, жила в своем клоповнике и знать не знала ни про Леднева, ни про Полянского с Вороновым, ни про всех этих Лар, Кать, Вадимов, Вик... Когда это было? Пару месяцев назад? Чуть больше? Вообще, кажется, в другой жизни.

Останавливает машину, мы уже в машкином дворе.

-- Спасибо, что подвез. Вообще спасибо. В «Азбуке» здорово было и потом… -- Я не знаю, что еще сказать, он молчит, а мне неловко… -- Пойду тогда… Пока?

-- Английский свой не забудь. – Кивает на тетради. Точно! Я их в сумку так и не положила.

-- Он у меня правда ужасный? – спрашиваю, чтобы хоть что-то сказать. Мне стыдно за Машкины крики в телефоне и за свои мысли тоже…

-- Ужасный, -- соглашается. И после небольшой паузы. – Я стараюсь меньше работать за монитором. Глаза очень сильно устают. Поэтому все читаю в распечатке.

Молчит. А я сейчас сгорю со стыда.

-- Беги уже. Тебя ждут.

Слежу за его взглядом. И точно. Машка стоит у подъезда.

-- Ты извини ее. Она просто беспокоится…

-- Пока.

Выбираюсь из машины. Смотрю, как он уезжает. Ну и денек!

Машка молчит. Молчала у подъезда, в лифте ни слова не сказала, заходим в квартиру. Поворачивается ко мне. Руки уперты в бока, глаза сощурены, губы сжаты. Хана мне!

-- Твою же мать! Я чуть с ума не сошла, как телефон включила! Подумала, он тебя убивать повез. А потом ты говоришь, что все нормально? Что вообще происходит?!

Давно я не видела такую злую Машку. Наверное, на ее месте я бы тоже переживала…

-- Мань, прости, пожалуйста, я же не знала… Он сказал, услуга за услугу и в машину посадил. А я испугалась… чего только ни придумала себе, а оказалось…

-- Что случилось-то?

Все-таки Машка отходчивая, чувствую, что еще злится, но уже любопытство берет вверх. Отлично! Скидываю ужасные туфли и не могу сдержать стона облегчения. Ооооох! Опускаюсь в кресло и разминаю ступни. Как хорошо-то.

-- Так. Давай раздевайся. Платье просто класс как на тебе сидит. Молодец я! У меня там коньяк есть и шоколадка. И ты мне расскажешь все! Со всеми подробностями! Зря я что ли в клуб не поехала? Хорошо, хоть рядом с домом была!

Выходные! Ура! Можно поспать вволю. А потом за учебники. Если это первый курс такой, то что же будет дальше? Мне нелегко дается учеба, и еще я боюсь завалить экзамены. А их шесть! Шесть экзаменов! Ну, допустим, право, социология и экономика должны пройти нормально. Непрофильные предметы, по ним нормальные преподы и прежде без проблем сдавали. Английский, может, для Леднева у меня и плохой, но в группе я середняк, ни разу ничего не заваливала… Теория литературы… Оксана… Мегера… Вот это будет самый ад! Ее предмет, кстати, не так давно поставили в экзаменационную сессию, раньше у первого курса зачет был. Но что мне с этого? В прошлом году почти полкурса на пересдачу отправила. И плевать ей на всё, раз декан почти что ее родственник. Еще теория и история медиа, ну тут тоже придется попотеть, хотя не так, как у Оксаны.

Впереди май, праздники, потом почти сразу начинаются зачеты, их, кстати, тоже достаточно. Что-то можно получить автоматом... и ещё рефераты... И пары никто не отменял, и пропускать нельзя. Выползаю из кровати, ноги по-прежнему гудят, хотя вчера час отмокала в ванной. И как женщины на этих чертовых каблуках ходят постоянно? Те же модели, например?

На кухне Машка уже лопает свой творог. Сажусь рядом. Вчера я рассказала всё. Как Машка и требовала - во всех потребностях. Только про лифт промолчала, ещё про то, как хотела телефон его в стену запустить и про учителя, и почему он не читает с монитора...

— И что ему все-таки от тебя надо? Не книжки же выбирать? — смотрит на меня подозрительно, словно я что-то скрываю.

 — Он не сказал... Ты знаешь, он... в общем, я думаю, его бесполезно спрашивать, если он не хочет говорить. Мне так кажется...

Машка хмыкнула.

— Ты уже стала разбираться, что у него на уме?! Может, я все-таки чего-то не знаю?

— Ты все знаешь. И вообще, мы очень часто о нем стали говорить. Зачем? Он через пару месяцев получит диплом и всё! Больше мы его не увидим!

Говорить и правда не хотелось, зря я вчера села к нему в машину на остановке. Зря не отказалась ехать с ним неизвестно куда. Но, самое главное, не нужно было говорить, как благодарна, что ценю, что он делает и что чувствую себя обязанной... С этого все началось. И теперь я хочу узнать о нем больше: что он любит, чего хочет в жизни, чем увлекается и почему так часто оказывается рядом со мной. Какой он на самом деле? Зачем? Зачем мне это знать? Вот именно, Варя. Просто выкинь из головы то, чего там быть не должно. И продолжай жить своей скучной незаметной и безопасной жизнью. Вот что тебе надо, а не мысли о человеке, с которым ты никогда не встанешь на одну ступень. Стас говорил, что настоящая любовь возможна только между равными, которые просто любят и им ничего не нужно друг от друга, только любовь. У меня была такая любовь. И ее никто и ничто не заменит.

Праздники… На самом деле у студентов их нет. Это время подчистить «хвосты» и уже начать серьезно готовиться к сессии, а она длинная. Даже Машка больше стала дома зависать по вечерам, пытается что-то учить. За нее я почему-то не беспокоюсь: Епифанцева знает формулу успеха – природная наглость вкупе с папиными деньгами. Не думаю, что Машке что-то грозит. Если б не было так нервно, было бы любопытно наблюдать, как преподы готовят нас к сессии. Одни прямым текстом рассказывают, что будет на экзамене, где что прочитать и что выучить, другие, как Мегера, например, нагнетают, прозрачно намекая, что не со всеми встретятся в следующем учебном году. Третьи просто смотрят успеваемость студентов за семестр и предлагают оценки автоматом. Кому что – «четверки» или «пятерки». Оценки ниже не рассматриваются. Мне предложили «четверку» по английскому. Согласилась, не раздумывая. Все-таки сноб Леднев. Его, может, и коробит моя грамматика, и у него наверняка есть масса знакомых, чей английский безупречен, но мне-то что с этого? Пусть что хочет, то и думает.

Я, кстати, вообще перестала видеть Никиту. За эти две недели нигде ни разу не столкнулись, на работе меня больше к нему не отправляли. Вообще, никого с четвертого курса не видела, у них же скоро экзамены, защита диплома. Пар, наверное, стало меньше. Да мне-то какое дело, что с ним?! Злюсь на себя, что как-то незаметно начала привыкать, что он рядом. А сейчас, когда его нет, будто чего-то недостает. Как привыкла, так и отвыкну. Сейчас самое главное — это экзамены и работа. На лето надо искать подработку, времени будет значительно больше. И надо будет все-таки выбить место в общаге!

Складываю тетради в сумку, по дороге почитаю Мегеру, то есть теорию литературы... Что-то злая она в последнее время стала, девчонку со второго курса до слез довела, одной группе вообще все рефераты завернула... Но скандала не было, никто с ней ругаться открыто не стал. Так, повозмущались между собой, обматерили ее и пошли заново писать... Скандала никто не хотел, боялись ее очень, особенно перед сессией. Да и кто тронет без пяти минут невестку декана? Все за места свои держатся, и я их не осуждаю. Меня с Машкой, кстати, Оксана особо не трогала, в основном игнорировала, иногда стебала, но только вместе со всеми. Любимчиков в нашей группе у неё не нет, так что обычно доставалось всем. Кому-то больше, нам с Епифанцевой поменьше.

Так... что у нас тут? «Эпос как литературный род». Точно будет на экзамене. Пока читала, чуть не проехала остановку. Хорошо, что успела выскочить. Тут опаздывать нельзя, все строго. Я бы никогда сюда не устроилась, если бы... Вообще не знаю, сколько тут получится проработать. Когда брали, сказали, что на полгода, надеюсь, раньше не выгонят. Влетаю в лифт, у меня ещё десять минут. Отлично!

Послеобеденное время, людей много. Оглядываюсь по сторонам и вижу человека, которого совсем не рассчитывала тут встретить.

Он не один, стоит, переговаривается с девушкой. Эффектная брюнетка, тонкая, изящная...И лицо красивое, от неё веет тем, чего во мне нет и никогда не будет. Роскошью, аристократизмом и совершенной уверенностью в своей женской привлекательности. Она едва ли старше меня, но возраст— это единственное, что у нас общее. Скользнула по мне невидящим взглядом, улыбнулась и снова повернулась к своему собеседнику. Они вышли за три этажа до меня, там какая-то юридическая фирма обосновалась. Меня он не заметил, вышел с брюнеткой, приобняв ее за талию. А я выдохнула с облегчением. Общаться с ним не очень хотелось, я вообще не понимаю, как он мог мне тогда понравиться. Просто заморозила себя почти на три года, шарахалась от парней, мысли даже не допускала с кем-то общаться. А тут он – первый, кто обратил внимание...

Мысли о Воронове и его шикарной брюнетке улетучились, как только зашла в офис. Опять все снуют с бумагами, кидают друг другу нервные отрывистые фразы. Наверняка снова кто-то важный. А вдруг Никита или этот Костик? По спине прошла неприятная холодная волна, очень мне не понравился тот его взгляд. Так смотрят господа на своих слуг или служанок. Не хотела бы снова с ним столкнуться, особенно наедине.

—Варя, распечатай презентацию в семи экземплярах, кинул тебе на почту. И ещё проверь там проектор.

Каждый день примерно одно и то же, я уже привыкла, не самая интеллектуальная работа, но все-таки не кассир в маркете и не официантка в баре. И очень прилично платят. Машка брови подняла, когда узнала, сколько, и даже не стала отговаривать от работы. День проходит в беготне, мы с девчонками только и успеваем выполнять указания. Тут не то что подготовиться к экзаменам времени нет, тут пописать некогда сходить! Так не всегда бывает, но часто. Постепенно, я, кстати, начинаю понимать, чем занимается компания. Инвестируют деньги богатых и очень богатых клиентов в недвижимость, ценные бумаги, валюту… И, судя по фамилиям, которые я тут время от времени слышу, многие известные семьи города пользуются услугами нашей конторы.

Выползли только в девятом часу, еле живые, но довольные.

-- Зайдем в кафешку на первом этаже? Хотя бы по бутерброду съедим или по бокалу вина?

Инна, та самая девчонка, которая просветила меня про Костика в свое время. Поначалу не принимала меня, все старалась мной руководить и показывать, что она тут главная. Да главная, конечно! Я ж не претендую. Она, кажется, это поняла и мы с тех пор отлично ладим. Иногда даже вечером куда-то ходим после офиса. Ненадолго минут на тридцать или на час. Дома меня ждала зубрежка экономики и повтор эпоса в автобусе на обратной дороге. Но и день был напряженный, может, и правда?

—А пойдём! Но недолго только, хорошо? Мне ещё столько всего учить надо...

 — Да забей! Думаешь, тебя чему научат? Только время теряешь. Денег больше заработаешь, если сразу пойдёшь работать. Я после второго курса ушла и ни капли не жалею.

Молчу, спорить не хочется. Я для себя всё давно решила: обязательно закончу и получу диплом. Я обещала.

Сидим за столиком, пьём мохито. Инна —алкогольное, а я — нет. Сейчас допьём и я пойду, поздно уже. В кафе играет тихая музыка, слышу, как за спиной кто-то отодвигает стулья и садится.

— Хорошо, ты оказался рядом и помог, Костик. Не ожидала, что в «Гольдштейне» такие отстойные юристы. Элементарную претензию составить не могут.

Женский голос, красивый глубокий с чуть капризными нотками. Но это для меня капризными, парням, наоборот, нравится.

— Ну же, Мариночка, для тебя все, что угодно и когда угодно. Ты давно в городе?

 — Неделю…, папа попросил прилететь. Дела...

Они сидят рядом. Для того, чтобы уйти из кафе, мне обязательно придётся пройти мимо. А я не хочу. Не хочу даже оборачиваться, потому что вроде узнала голос этого Костика. Снова шум, кто-то садится рядом.

— Вы уже заказали?

Вздрагиваю. Артем! Сходила, называется, отдохнуть после работы. Инна что-то продолжает говорить, я едва понимаю, о чем она, но послушно киваю в ответ. Давно заметила: быстрее соглашаешься, меньше к тебе пристают.

 — Ты тут надолго, Мариш?

— Посмотрим, как пойдёт. Ты тогда доведёшь дело до конца? Кость, они должны заплатить! Как можно отправлять к вип-клиенту стажера!? Конечно, она мне все испортила! Мне теперь волосы полгода лечить! Какая же глушь! Даже не Москва!

Перевариваю услышанное. Да, а девушка-то молодец какая! Не повезло тому стажеру.

—Тём, тут кондей прямо на меня дует. Скажи им выключить или поток в другую сторону пусть направят.

Инна тоже, как и я, прислушивается к разговору и громко прыскает от смеха. Ну вот! Нас заметили.

— Привет, девчонки! — Костик отреагировал первым. — Отдыхаете?

Да уж, отдыхаем.

Смотрит на меня, а я вот-вот головой заверчу. Может, и Леднев тут?

— Лучше не разговаривай даже. — Голос у Артема едкий, злой. Я ему должна что-то? Обидела? Брюнетка непонимающе смотрит на Воронова, а тот кивает на меня. — Это игрушка Айса, а он не любит, когда ее трогают.

На меня уставились три пары глаз. Марина удивленно, а Костик... смотрит так, словно ценник на меня примеряет. Чувствую взгляд Инны. Ну просто отлично! Игрушка, значит?! Вскакиваю из-за стола. Я не знаю, что сказать, что делать. Чувствую, что покраснела, что внутри что-то сжимается, неприятное, холодное... Бросила Инне: «я в туалет» и ни на кого не глядя быстро пошла к выходу.

Стою перед зеркалом, уже дважды холодной водой лицо промыла. Весь мейкап размазался, да и черт с ним. Перед кем тут красоваться? Красься-не красься, никогда как эта Марина не буду. Посмешище для всех!

Открывается дверь, заходит. Смотрит на меня, улыбается такой извиняющейся улыбкой, как словно она в чем-то виновата передо мной.

— У тебя тут тушь немного потекла, -- показывает пальцем на мой левый глаз. Будто я сама не знаю. Пытаюсь хоть как-то оттереть лицо.

— Прости Тёму, он бывает иногда... не очень вежлив. Если ему кто-то сильно не нравится... — пожимает плечами.

— Плевать. Все не так.

— Конечно. Я все знаю. Я — Марина, невеста Никиты.