Глава шестнадцатая

— Невеста?! У него есть невеста?! Офигеть!

Люблю в Машке ее несдержанность, свободу такую внутреннюю. Я так не умею, в себе все держу. Но сейчас лучше бы она молчала.

— Да, у него есть невеста, — мрачно отвечаю и с силой захлопываю учебник. Епифанцева даже не оборачивается на хлопок, она ещё под впечатлением.

— Это ж сколько у него баб?! Интересно, а Оксана знает?

— Много, и мне неинтересно, что там знает Оксана.

— А что ещё она сказала?

— Что знает Леднева с детства и он ей все рассказывает. И чтобы я не брала в голову... ну...всё, что происходит. Что он так в Англии спор какой-то проспорил, когда там учился, и пришлось ему за самой невзрачной девчонкой приглядывать. И здесь то же самое, кто-то из друзей узнал, ну и... Сказала, что поговорит с Ледневым и он от меня отстанет.

-- И что ты об этом думаешь? – Машка присаживается рядом и с беспокойством смотрит на меня.

-- Что это все объясняет! Абсолютно всё! – вскакиваю и бегу на кухню. Якобы воды попить, но на самом деле, чтобы не видеть Машкиного сочувствия.

Я же поверила, я почти поверила, что он и правда заботится обо мне. Все эти несколько месяцев я чувствовала, что он рядом. Я даже привыкла к тому, что он рядом. Я уже скучала по нему. Но приехала эта Марина и я его видеть перестала, он вообще в универе перестал появляться. Больно, как же трудно дышать, словно кто-то в тиски холодные сжал… Снова ложь, там, в «Рио» мне казалось, что…

-- Эй, Барсукова! Ты там не ревёшь? А ну посмотри на меня.

Нехотя повернулась к Машке, а слёзы действительно наворачиваются на глаза. Не хочу плакать, но все внутренности словно дерет кто-то. Рвёт, разрывает так, что дышать больно, не могу вдохнуть. Сердце словно рукой кто-то сжал.

-- Варь, Варя, ну ты чего?

-- Ничего! – отталкиваю подругу и быстро ухожу в комнату. Я справлюсь, я обязательно справлюсь! Я сдам все экзамены, уволюсь из «Гаммы», найду работу и больше никогда не увижу Леднева!

… Смотрю в окно, на улице темно, только машины проносятся по дороге. Вспомнила, как Никита меня подвозил сюда…

-- Пока ты там на кухне страдала, я кое-что выяснила.

-- Что? -- Спрашиваю, но мне совершенно неинтересно, чего там Маня узнала. Мне надо скоро лечь спать, постараться заснуть и утром не вспомнить весь этот ужасный день.

-- Ты уверена, что она его невеста? И вообще про спор и всё, что она тебе наговорила?

-- А почему я должна ей не верить? Очевидно же, что она его круга, и это тебе даже не Лара с рыжей Катей. Тут сразу виден другой уровень. Он только с такой и может завязать отношения.

-- Хммм. А вот всезнающий гугл так не считает! – Машка плюхнулась на кровать вместе со своим ноутом. – Ползи ко мне, смотри, что я нашла.

Против желания, скорее, чтобы не обижать подругу подхожу к ней.

-- Ты мне ее фамилию не сказала, но я полазила по страницам Воронова, ее, кстати, много в его инсте. А у Леднева ее фоток вообще нет.

-- Это ни о чем не говорит. Айс вообще в соцсетях почти не появляется, по крайней мере, фоток своих не постит. И где бывает, тоже непонятно.

-- А ты откуда знаешь? – Маня удивленно смотрит на меня.

Молчу, даже ей не могу признаться, что на прошлой неделе искала его страницы. Просто хотела узнать, где он.

-- Ладно, смотри. Марина Баринова, так зовут твою красотку. Посмотри ее профиль, фотки… Ник, может, и не будет ее афишировать, но чтобы она и не похвасталась?! Ни за что не поверю! Быть не то что невестой, а подругой Леднева – очень крутой статус. А где тут у нее статус, а?! А он ни с кем долгих отношений не заводил, уж я все про него прочитала. И если б у него была невеста, мимо меня бы она не прошла. Вот!

Смотрю на довольную Маню, на душе ужасно, слезы на глазах, но помимо воли улыбаюсь. Ну разве можно ее не любить? Ну это же такое чудо чудесное!

-- Может, там только для избранных друзей есть доступ … -- говорю просто, чтобы поддержать разговор. Показать Машке, что я реагирую. А на самом деле я не верю, я просто не разрешаю себе поверить, что Марина мне солгала.

-- Я и по поисковикам полазила. Нашла на нескольких сайтах их общие фото, но только не вдвоем. Более того, он там вообще с другими девицами. Каждый раз с разными! Последние – год назад. Потом нет ни одной совместной фотки.

Пожимаю плечами. Какое мне дело?

-- Варь, я ничего такого сказать не хочу и радоваться тут нечему, но может, все-таки с ним поговорить, а? Спросить? Он, конечно, сам себе на уме. И я по-прежнему уверена, что ему что-то от тебя надо. Но вот не верю, будто это из-за какого-то спора… Такое долго не держится в тайне… Вот про придурка Полянского или Славика я бы поверила, они на голову отмороженные, они могут. А Леднев? Не будет он в такое играть. Зачем ему? Доказывать что-то? Кому?

Пододвигаю к себе Машин ноут и следующие пятнадцать минут молча просматриваю все фотографии Марины и Никиты, которые только можно найти в сети. Права Маня – либо они очень шифруются, либо мне наврали.

-- И еще, Варь, -- Машка притащила из кухни сырную нарезку. – Вот подумай. Она типа его невеста, значит, должна быть на его стороне. Так?

-- Так! – Киваю и с любопытством смотрю на Маню. – Все-таки не зря она пошла на журфак. Когда захочет, всё что надо раскопает. Ей бы репортером в светскую хронику. Вот бы все вздрогнули.

-- Ну раз так, то какого фига она сдает его спор и рассказывает тебе всё? Леднев явно ее об этом не просил, ну и точно по головке не погладит, что влезла туда, куда ее не звали. А ты кто ей? Сестра? Любимая подружка? С чего это она тут начала тебя предупреждать и сочувствовать? Да она тебе первый раз в жизни увидела сегодня!

Смотрю на Машку. Я как-то вообще об этом не думала… Но почему-то именно эти ее размышления трогают меня больше всего.

-- Но его не видно уже давно. Где он? – встаю с кровати, обнимаю себя руками. – Маш, это ты как объяснишь? Даже если у них пар стало меньше, он все равно должен в универе появляться, в «Лилии», в этой «Гамме» тоже не бывает. Вот где он, а?

-- Скучаешь, да?

Закатываю глаза. Вот ведь… Маша!

-- Да! Скучаю! Довольна? Но дело не в этом. Я просто хочу понять, что происходит.

-- Варь, -- Машка вдруг стала серьезной. – То, что Марина эта лапшу навешала, а я уверена в этом, ничего же не меняет, да? Ты же понимаешь, что он тебе не пара, и вообще ты не раз говорила, что не чувствуешь, будто ему нравишься. И ты сама…

-- Конечно, понимаю. – устало прикрываю глаза. -- У тебя же есть его телефон, верно? – смотрю на Маню. Та удивленно поднимает на меня глаза.

-- Ну да… А у тебя разве нет?

-- Нет, он мне никогда не звонил. Однажды прислал смс-ку, но я память чистила…

Машка тянется к своему сотовому.

-- Держи.

Переписываю его номер себе. Если не объявится через пару дней, я ему сама позвоню!

Утром просыпаюсь в хорошем настроении. Вот правильно бабушка говорила – нужно переспать ночь и все беды уже не будут тебе казаться бедами. Так, неприятностями и то не всегда.

Вчерашние события больше не кажутся мне такими уж однозначными. Возможно, Машка права, надо просто выдохнуть и включить голову? Я совсем не знаю Никиту, и поняла это совсем недавно. Когда пришлось признать, что мое мнение о нем было ошибочным, оно вообще было не моим, чужим. Он не кажется таким уж надменным и пафосным, вон, спокойно ел блины со мной. И вообще, как может быть поверхностным и пустым тот, кто явно много читает? Не стал бы он в детские игры играть. Он вообще ведёт себя, как взрослый, очень взрослый человек, как мужчина. Наверное. Или я опять ошибаюсь?

В понедельник зачет — основы теории журналистики -- ОТЖ. По отношению к предмету -- сродни экзамену. Но ничего, впереди выходные, подучу, что надо. У этого препода обычно сдают с первого раза. Правда только те, кто не пропускал его пар. А я не пропускала.

— Барсукова, зайдите на кафедру сегодня в два. Хочу вам дать пояснения по последней работе.

Мегера! То есть Оксана Михайловна. Что она мне может дать? Да она просто разнесла весь мой реферат. Ни на одном предмете мы не пашем, как на её! Странно, что диплом на первом курсе не заставила написать.

— Да, конечно. Спасибо!

Идём дальше с Машкой, сейчас большой перерыв, успеем заскочить в буфет. Сегодня я угощаю. После того, как стала работать в «Гамме», я с боем, но выбила себе право время от времени платить за Машку. Как она почти всё время за меня делала этот год.

— С чего бы это? — Машка берет салат с котлетой и кофе. — Она никогда не снисходила до индивидуального общения со студентами. -- Чего ей надо?

Пожимаю плечами. Беру себе тоже салат и жареную картошку. Маня кривится.

— Это пока тебе 19 ничего не заметно, а в 40 как вылезет все на боках и животе!

— Ну так до сорока ещё полжизни...

К двум часам честно топаю к Мегере. Не самый приятный собеседник, мягко говоря. И как Никита с ней может? Наверное, она другая при нем, милая, красивая, ласковая... А потом на нас отрывается. Стало неприятно, что они вместе. Варя, стоп! Это не твоё дело!

Захожу на кафедру. Сидит за столом, склонилась над бумагами. Одна в комнате. Ну ладно...

— Оксана Михайловна...

Смотрит на меня недобро как-то. То ли уставшая, то ли не в настроении.

— Вы как экзамен собираетесь сдавать, Барсукова? Очень слабая работа! Вы вообще меня слушаете на лекциях?

Вот это начало! Стою, не знаю, что сказать...Да, бывает, но не больше, чем у других. Криволапова значительно всё хуже сделала, показывала реферат после проверки, так там...

— Я учу, Оксана Михайловна, больше половины времени только на ваш предмет уходит.

— А вторая половина куда? На вашу... работу?

Чего? Не поняла. При чем тут работа?!

— Вам нужно лучше учиться и не отвлекаться... Экзамен не так просто сдать, а ваши увлечения вам в этом не помогут, скорее навредят. Вы меня понимаете?

Нет! Не понимаю! Чего тебе надо-то от меня?! Это вообще о чем?!

Смотрит на меня, откинулась на спинку стула, руки скрещены.

— Я не хочу вас больше заставать в квартире Леднева, и в Рио» тоже. Я вообще не хочу видеть вас рядом с ним! Теперь ясно?!

Ушам не верю! Она что меня ревнует? Меня? К Никите? Если б не было так страшно провалить ее экзамен, я бы хохотала, упала на пол и в истерике билась от хохота. Я должна ей что-то ответить? До меня медленно доходит, но видимо да. Смотрит на меня с такой ненавистью. Сглатываю комок. Вдох-выдох, Варя. Вдох-выдох...

— Так мы договорились?

Вздрагиваю от ее голоса, надо же, ей и правда нужен мой ответ. Поднимаю голову. Не знаю как, но само вырвалось.

— А с Никитой вы уже договорились?

Смотрит на меня растерянно, а в глазах страх. Она его боится? Или боится, что он узнает?

— Ну разумеется! У него защита диплома на носу. И он сразу же уедет из страны. В Лондон. И сюда не вернётся. А я останусь. Здесь. Вам ясно?

— Ясно!

— Вот и отлично. Я предполагала, что вы можете быть умной. А теперь идите, готовьтесь к экзамену.

Спускаюсь по ступенькам, сердце аж колотит. Это же шантаж, да? Она меня шантажирует? Если я буду видеться с Айсом, она меня завалит? Она не даст мне тут нормально учиться? За что? За то, что мне велели ему домой документы привезти?! Что книжку выбирали и потом блины поели? Так он сам меня позвал!

Выхожу на улицу, сегодня тепло, середина мая, уже и деревья почти все распустились. И воздух такой пьяный, весенний, свежий! Четверг, завтра пятница. Нормальные студенты гуляют, веселятся, целуются, обнимаются. А я? Если не на парах, то на работе. Почему так? Я знаю, почему. Бреду домой, то есть к Машке. Подруга дома.

— Ну что хотела эта мымра? — Подвигает мне тарелку супа. — Кушай, специально разогрела для тебя. Ты же днём не ешь нормально, на ночь уминаешь.

Кто бы говорил, а? А полбутылки коньяка с плиткой шоколада кто вчера оприходовал?!

— Она не мымра, а Мегера.

— Да без разницы! Стерва она и есть стерва.

— Сказала, чтобы я к Айсу больше не подходила, а то экзамен не сдам. И вообще, он скоро уедет из России и не вернётся, а Оксана тут будет. И я тут.

-- Вот же дрянь! Ну и сука! – Машка не стеснялась в выражениях, дальше полился мат, доходчивый такой, конкретный. Жаль, Оксана не слышит, куда ее Епифанцева отправила. Ей, как филологу, должны быть интересны такие обороты речи…

-- И ты ей пообещала, да? Ты же звонить ему хотела? Так что?

-- Да ничего, Маш. Ничего я ей не обещала, ну буквально - точно нет. Не знаю, сама в шоке. Я вообще ни при чем. Пусть лучше за его невестой смотрит.

-- Думаю, она тоже не знает про эту Марину. Вот бы их познакомить, а?! И выложить потом видео в сеть… Не боится, что ты расскажешь всем, ее жениху, декану, с кем она спит, а?

-- Ты же понимаешь, что я не буду этого делать. Ни за что! И не из-за нее. Да даже, если б это был не Никита? Кто мне поверит? Ее слово против моего. У меня есть доказательства? Только после такого мне тут не учиться. Думаю, во всем городе тоже.

-- Ну это ты загнула…, -- протянула Машка. – Но делать-то что будем? ... Думаешь, он знает?

-- Нет. По глазам ее увидела. И делать я ничего не буду. Вот если сам объявится, тогда и посмотрим.

Еду на работу, в автобусе почти никого нет, середина дня. Я не могу провалить экзамен, я обязана получить диплом. Я обещала. Так бабушка хотела и Стас… Не могу их подвести. А учиться я тут хочу? Хочу, точно хочу. Но еще больше хочу, чтобы он никуда не уезжал. Варя-Варя! Только этого тебе и не хватало.

Сегодня в офисе тихо и спокойно. Похоже, никаких переговоров, клиентов… Можно, не торопясь, поразбирать почту, разнести документы… в общем, заняться обычной работой.

Вечером собираюсь уходить, ровно в семь часов.

-- Варвара, зайдите ко мне.

Ух ты, сама начальница! Я даже не была уверена, что она имя мое знает. Для меня самый главный босс, с которым я общалась прежде, это ее зам, Андрей.

Захожу в кабинет. А она там не одна, рядом та самая кадровичка, что меня на работу принимала, Светлана Алексеевна, кажется.

-- Присаживайтесь. Как вам работается у нас? Это ведь ваша не первая работа?

-- Нет, не первая, но в такой крупной компании я раньше не работала. Мне здесь очень нравится, спасибо!

-- Это хорошо. У нас нет пока нареканий к вашей работе. Но кое-что я хочу с вами обсудить.

Чувствую себя не очень комфортно, что ей надо? Какие-то услуги, или чтобы я с Ледневым не виделась? Она молодая, лет тридцать, может чуть старше, очень деловая, всегда вся в работе, но и выглядит хорошо, следит за собой. Она мне нравится. Нравилась.

-- Мы лучшая компания в этом городе, у нас филиалы по всей стране и еще в трех европейских странах. Мы не берем людей по блату, по знакомству или чтобы оказать кому-то услугу. Мы берем только лучших! У нас на все позиции жесткий конкурс. За 8 лет, что я здесь работаю, исключение сделали один раз, когда нас попросил об одолжении наш крупнейший клиент. Вы – это исключение. Я не знаю, что у вас произошло с Инной, но сегодня по офису пошли сплетни, некрасивые сплетни. Это неприемлемо. Инна здесь больше не работает, нескольким сотрудникам, которые поддержали эти разговоры, сделано серьезное предупреждение. Здесь не обсуждают личную жизнь и тем более клиентов. Я прошу впредь не делиться о себе приватной информацией с сотрудниками компании. Это понятно?

Ничего себе?! А я думаю, где Инка…

-- Да, понятно.

-- Можете идти. До свидания.

-- Спасибо. До свидания!

Вот это да! Ее уволили?! Да что там могло быть? Что она могла наговорить про меня и Айса? А если об этом узнает Ник? Стыдно-то как!

Всю дорогу думаю о том, что сказала начальница. За слухи и обсуждения клиентов можно уволить? Да у нас пол универа, значит, работу не найдёт после выпуска! Это вообще нормально - выгонять людей за сплетни? То, что Инка могла натрепать разного, я не сомневалась. Помню, когда я появилась в «Гамме», она неделю выспрашивала, как я сюда устроилась. А я говорила, что резюме отправляла. Я и сама тогда не знала про Леднева... А вчера... вчера я в туалет сбежала, а она осталась... С ними. Воронов ей мог чего угодно наговорить, а она и растрепала... страшно подумать, что именно.

Открываю дверь, слышу голоса: Манин и ещё один тоже женский, я бы сказала девичий. Ух ты! А у нас гости! Впервые за все время, что я тут живу!

-- Варь, иди сюда... — едва успеваю разуться. — Это Мила, моя мачеха. А это Варя. Я тебе про нее говорила.

Смотрю на гостью. Не женщина, а девчушка. Именно девчушка, даже не девушка. На вид ей лет 17, стоящая рядом Маня выглядит, как её сестра. Старшая. Это и есть Мила?! Ей 30?!

Она невысокая, даже ниже меня на несколько сантиметров. Стройная, я бы сказала худощавая, светлые волосы по плечи, минимум косметики. Джинсы, рубашка, шнурок с каким-то камешком на шее. Совсем не так я представляла Манину мачеху, на которую она хочет стать похожей…

-- Я так рада, -- делает быстро пару шагов и крепко обнимает меня. Очень крепко для такого телосложения. – Улыбается открыто, доброжелательно так, может, и правда рада? – Маша столько про тебя рассказывала. Рада, что у неё наконец появилась подруга! Девочки, а приезжайте летом к нам! Отдохнете, у нас ведь речка рядом, а то бледные какие. Так, всё, я поехала, Маша, позвони отцу обязательно! – Целует нас по очереди. – А про машину после поговорим.

На кухне видно, что девчонки хорошо так посидели, крошки, обертки от печенья по всему столу, грязные кружки… Собираю всё это безобразие в мусорку, посуду в раковину.

-- Ну как она тебе? – Машка стоит, скрестив руки у двери. – Понравилась?

Пожимаю плечами. Я ее видела-то пару минут от силы.

-- Ну…. Она не такая как я себе ее представляла. Она как простушка выглядит, извини. Ты говорила, что она вся такая ухоженная, себя любит, из спа и фитнеса не вылезает…

-- Дура, Барсукова! Это ты простушка, а не она. Вот на таких легковерных все и рассчитано. Думаешь, она не накрашена? Да ее по часу в салоне по утрам красят, вот так, чтобы не было видно. – Закатывает глаза. – Чтобы вот такие, как ты, и считали, что все натуральное. Простушка… Да она отца в таких тисках держит, что…

-- Чего случилось-то, Маш? – Вижу же, что злая стоит.

-- Я машину хочу, мне 20 скоро будет, а тачки нет до сих пор! Я на права пойду летом, а она уперлась и отца накрутила. Говорит, универ сначала закончи. Да видела я этот универ знаешь где?!

-- Подожди, подожди… какая тачка? Ты о чем?

-- Варя, я пойду учиться водить. Серёга меня уже четыре раза за руль сажал. Ничего там нет сложного, я ж не на механике кататься буду…

Кататься… Села на стул, так в руке и держу кружку… Вот только не это, что угодно, но нет!

-- Ты не говорила…

-- Да когда с тобой говорить? У тебя то Айс, то Мегера, то Воронов… жизнь бьет ключом и всё мимо меня! Ты когда спрашивала, как у меня дела, а?

Ушам не верю! Это я, значит, не спрашивала? Открыла рот, чтобы возразить… Так, сейчас главное совсем другое.

-- И давно ты с Серёгой …катаешься?

-- Да месяц примерно…

-- Зачем это тебе?

-- Чего?

-- Зачем тебе водить машину? Ты прекрасно на такси ездишь! Зачем тебе за руль!? – Не понимаю, как срываюсь на крик.

-- Эээ, ты чего, Варь? – смотрит на меня удивленно. – Чего орешь-то?

-- Да потому что это ты дура, а не я! Ты живешь и ни хрена не ценишь. У тебя же всё есть, вот абсолютно всё! Ты красивая, молодая, здоровая, у тебя семья, братья, денег полно, своя квартира, чего тебе еще не хватает?! Мужа богатого!? Да будет у тебя муж! А машина? Зачем?

-- Ты…

-- Мало тебе наркотиков, да? Адреналина надо, да побольше?! – Я кричу, кричу так, что голос уже в хрип срывается, но остановиться не могу. – Ты умереть хочешь, да?! Какой из тебя водитель, ты же разобьешься за месяц. Не сядешь больше за руль, слышишь, ты не сядешь!!!

Машка стоит у двери и молча смотрит на меня, потом подходит и вдруг обнимает меня крепко. Так крепко, что я дышать не могу.

-- Пусти… ненавижу тебя! -- Отталкиваю, пытаюсь вырваться, говорить не могу, захлебываюсь слезами. А Машка держит меня, крепко так держит. Потом отпускает ненадолго, но только для того, чтобы влить в меня свой противный коньяк. Горло обжигает, слезы в глазах уже от алкоголя, кашляю.

-- Ну ты и истеричка!!! Вот ни за что бы не поверила… а с виду такая зубрилка разумная… Варь, ты у меня психопатка, да?

-- Да иди ты! – ухожу в комнату. Хочется что-то сломать и разрушить. Вот это срыв! Думала, что всё прошло, больше никогда не повториться… и вот. Но я не могу и ее потерять. Как я жить буду? Я не смогу больше одна… А перед глазами снова дорога, зелень вокруг, солнце, лето… Последнее счастливое лето… Зажмуриваю глаза. «Не смотри, нет этого. Всё прошло». Делаю упражнения, чтобы отогнать, убрать эти мысли, эти образы из головы. Меня тогда психолог требовал каждый день их выполнять, я ненавидела его за это, но только так я начала снова жить.

-- Ты так боишься за меня, Варь?

Молчу, даже кивать не хочется. И так все очевидно.

-- Миллионы людей гоняют на тачках и ничего. Живут себе прекрасно. С чего ты решила, что я обязательно должна погибнуть, а?

-- Да не в тебе дело. – Меня снова начинает трясти. – Это… я.. понимаешь, я… из-за меня…

-- Ты всё-таки совсем умом тронулась, да, Барсукова?

Молчит, а потом будто что-то меняется в воздухе, она вдруг берет мое лицо в ладони, поворачивает к себе.

-- Это из-за Стаса, да? Из-за него ты такая?

Молчу, сказать ничего не могу, в горле такой комок, что не проглотить. Жутко больно. А Машка смотрит на меня и ей похоже, плевать, что у меня ад внутри развернулся.

-- Рассказывай! Сейчас же!

И я рассказала. Всё.