Глава двадцать седьмая

Через два часа надо вставать и идти на экзамен. Я весь вечер себе места не находила, он ничего мне не ответил на мое сообщение. Так взглядом гипнотизировала телефон, что Машка отобрала у меня сотовый, велела собираться и мы пошли вокруг дома круги наматывать. А по дороге за нами ехала медленная неприметная серая легковушка. После того, как Василий Федорович отыскал нас в «Утке», за мной, куда бы я ни пошла, следует вот эта машинка, я даже запомнила ребят, которые там меняются – двое утром, двое вечером. Он вечером пришел в воскресенье, такое сказал про нас, что Машка стояла красная как рак и боялась глаза на него поднять. Так что теперь мы под круглосуточной охраной, сам Василий больше не появлялся. И я ему за это благодарна.

-- Они тебе не раздражают? – Машка кивнула в сторону авто.

-- Да нет, пускай. Я даже рада, представляешь? Думаю, раз они тут и Никита еще не отозвал их, значит, я возможно, важна ему?

-- Варь, он с пеленок к власти привык, к тому, что все и всё вокруг подчиняются его желаниям…

-- Он никогда не заставлял меня делать то, чего я не хочу. Если ты об этом.

-- Об этом, об этом. Ладно, давай домой.

Прогулка не успокоила, я часа полтора ворочалась на кровати, пыталась притвориться, что сплю. В итоге часа в три ночи пошла на кухню, повторять билеты по экономике, надо было отвлечься от мыслей.

-- Ты, что всю ночь не спала?

Машка появляется в кухонной двери, потягивается. Красавица! Почему ей так не везет с парнями?! Знаю, конечно, почему, но так хочется, чтобы она нашла того, с кем ей по-настоящему будет здорово!

-- Не спала, ты еще поспишь или уже чай будешь?

-- Чай! Варь, я сегодня вечером поздно вернусь. – делает глоток из кружки. – А, может, и вообще ночевать не буду дома. Надеюсь на это очень.

-- А что случилось? У тебя свидание?

-- Да! Наконец-то! Нормальное свидание и с парнем, которого я хочу.

-- И с кем же? – Вот это новость! Маня иногда встречалась с парнями, но никогда не говорила об этом с таким энтузиазмом как сейчас. И ночевать она приходила всегда домой.

-- С Лехой! Он сам позвонил! Сказал, что чувствует ответственность за меня после того, что я учудила в «Утке». Предложил сегодня вечером с ним в парк сходить, там компания собирается, на досках катаются.

-- И почему ты решила, что это свидание, да еще и такое …интимное? – Не хочу расстраивать Машку, но мне кажется, она по-прежнему не в ту сторону смотрит.

-- Потому что я знаю, какую реакцию у него вызываю. Природу не обманешь! – скрывается в ванной. А я смотрю на телефон. Тишина.

Сегодня мне никто больше не сует в нос газеты прямо перед экзаменом, но настроение просто убитое. Я несколько раз порывалась позвонить ему, но каждый раз останавливала себя. Почему-то казалось, что если я позвоню, то ничем не буду отличаться от тех его фанаток, которые преследуют его в универе на каждом шагу.

На меня особо никто не обращает внимания, все заняты предстоящей сдачей. И таких сегодня полунивера. Погода хорошая, многие на улице греются. Видимо, консультации или экзамен только ближе к обеду.

Экономика – не самый сложный предмет для меня, все-таки непрофильное образование, жутких формул у нас нет. Должно пройти нормально. Экзамен письменный и через час вываливаемся всей группой на улицу, по дороге, разумеется, обсуждая, кто и что написал…

Мы с Машкой идем чуть впереди остальных, когда проходим мимо скамейки, с нее поднимается высокий парень.

-- Стас?

Он что тут делает? Машка с интересом рассматривает Исмаилова, а я испытываю легкую досаду. Решила, что все оставила там, в Москве. И хотела, чтобы на его месте другой меня тут встречал. Но Никиты по-прежнему нет. Он уже прилетел?

-- Варя, привет! Я… давай поговорим. -- Хочет взять меня за руку, а я отталкиваю его.

-- Зачем?

Вокруг нас собираются одногруппники, разговоры об экзамене затихают сами собой. Всем любопытно, девчонки беззастенчиво рассматривают Стаса. Понимаю, что этот цирк надо прекращать.

-- Ладно, пойдем!

Иду прямо в сквер рядом с универом. Там должно быть не так много людей как здесь. Хотя, конечно, сплетни обязательно пойдут. И правда, тут поспокойнее. Машка со мной не пошла, конечно, но осталась неподалеку, я ее вижу.

-- О чем ты хочешь поговорить?

Смотрю на него снизу вверх, руки на груди скрещены. Не представляю, что он может сказать. Оправдываться? Доказывать свою правоту?

-- Варь, я люблю тебя, всегда любил и буду.

Вздрагиваю от этих слов, они отдаются болью внутри. Как можно любить человека и так с ним поступить?! Ты даже никогда не поймешь, через какой ад я прошла! Как умирала каждый день, как видела бабушку, угасающую с каждым днем. Как заставляла себя жить, не понимая, зачем. За что, Стас?! Столько мыслей, эмоций, но я молчу. Я не хочу и не могу обнажать перед ним душу. Больше нет. Детство кончилось. Но мне почему-то его очень жалко. Он стоит передо мной такой потерянный, он нуждается во мне. Как и раньше. Я чувствую это.

-- Поэтому ничего не сделал, чтобы найти меня и всё объяснить? Три года, Стас, три года. Пока я сама тебя случайно не встретила.

-- Как ты там вообще оказалась? Это правда, что пишут? Ты с Ледневым? Ты его невеста?!

-- У тебя у самого есть невеста. Юлия, так?

-- Уже нет, мы расстались. Я ни с кем не могу быть, только с тобой. Пойми, Варя, я пришел в себя через пару месяцев только, вообще не соображал, где я, что происходит. Было больно, ужасно больно, умереть хотел не раз, а тебя не было рядом, только родители. Думал, ты бросила меня, зачем тебе калека. Мама не разубеждала, ничего не говорила про тебя, хотя я спрашивал, просил позвонить тебе. И я смирился, решил, что больше не нужен тебе. 

Смотрю на него и вижу прежнего Стаса, моего Стаса, которого так любила. И сердце от боли сжимается, что все так обернулась, мы же так счастливы были. Да, дети, глупые, наивные, но такие честные и искренние.

-- Тетя Оля мне все рассказала и объяснила, Стас. Тебе учиться надо, заниматься наукой, а я, я – из другого мира, да?

-- Мама головой тронулась на этой науке! Я не смогу, Варь, я не такой, как ты думаешь! Мне казалось, что реально гений, мне все об этом говорили, я и Олимпиады все наши выигрывал. А как учиться пошел… давай сядем?

Садимся на скамейку рядом, он продолжает говорить, Сбивчиво так, волнуется очень.

-- Ты знаешь, сколько нас таких? Да целый факультет и не один. Там такое ребята могут делать… Мне во сне не приснится. В первом семестре вообще думал, что вылечу. Я же год пропустил еще, восстанавливался… А Юля, она дочка профессора, мы в одной группе учимся. Делали как-то вместе работу, так я по дурости дома рассказал про нее. Ну и…

Сижу рядом, вроде слушаю его, а перед глазами совсем другие люди – Ник и Марина. И Леднев-старший, тетя Оля просто божий одуванчик рядом с ним. Никита вот почему-то так и не стал встречаться с Бариновой, хотя может все еще впереди? Если будет, значит я и в нем ошиблась.

-- А ты изменилась, так похорошела, не сразу узнал тебя тогда. Так это правда? Ты с ним, Варь?

-- Тебе что с этого?

-- Как что?! Я просто не верю. Это не ты, ты не можешь быть с таким как он!

-- Почему это? Недостаточно хороша для него?

На место боли и обиды приходит раздражение. Как же я устала от этого разговора. Какой в нем смысл? И в любовь его я больше не верю. Любил бы – нашел бы, никто бы не помешал.

-- Наоборот! Ты так умеешь чувствовать и понимать. Ты очень глубокая, настоящая. А он – пустой, богатенький красавчик, которому все досталось просто так. Он же… Я видел как он на тебя смотрел, Варя!

-- И как же?

Не уверена, что хочу слышать ответ.

-- Как на свою собственность! Будто ты ему принадлежишь!

Стас ревнует, хотя что мне с этого?

-- Ты приехал узнать, с Никитой ли я? Так вот, тебя это не касается. И какой он на самом деле тоже не твое дело. Ты зря приехал, Стас. Все давно закончилось, не в Москве и даже не после аварии. Просто мы выросли и оказались слишком разными. Я никогда не пойму тебя – ты позволил мне, всем, кто тебя любил, думать, что ты умер. Да ты хоть представляешь, что мы все пережили?! Ты ведь до сих пор никому не звонил и не сказал, да? Ни в школе, ни твои друзья, ни одноклассники ничего не знают? Ты даже не понимаешь, что ты сделал!

Я уже давно на ногах, не помню, как со скамейки вскочила, стою, кричу на него. Он тоже поднимается, пытается обнять на плечи, а я резко отшатываюсь, лишь бы он меня не касался. Упираюсь спиной во что-то твердое, крепкое. И тут же чувствую, как сзади меня оплетают чьи-то руки. Пытаюсь обернуться, вижу перед глазами голубую футболку, делаю глубокий вдох, мне даже необязательно поднимать глаза наверх, чтобы понять, кто меня обнимает. Наверное, я окончательно сошла с ума, превратилась в животное. Могу узнать Никиту по запаху, совершенно особенному запаху его тела, это словно афродизиак для меня. Утыкаюсь ему в грудь, обнимаю за талию, прижимаюсь так сильно, словно хочу влиться в него. А он гладит меня по голове, успокаивающее так, что-то говорит.

-- … поедем?

Поднимаю голову, он улыбается, а в глазах столько нежности. Никогда не смотрел на меня так. Молча киваю, тяну его обратно, к универу, но он не двигается.

Они стоят друг против друга, оба высокие, примерно одного роста… Я как-то размышляла, еще не знала тогда, что Стас жив, думала, поладили бы они между собой, решила, что нет, слишком разные. Но и представить не могла, что они… Взгляд у Стаса злой, уничижительный, испепеляющий. Вот это да! Кажется, он вот-вот бросится на Ника, боюсь даже посмотреть на Леднева…

-- Увижу рядом с ней, пожалеешь, что не сдох тогда.

Вздрагиваю от этих слов. Голос как обычно холодный, сухой, отстраненный. И очень страшный. Поднимаю голову, он не смотрит на меня, его взгляд на Стасе. Ничего больше не говорит, но Исмаилов почему-то делает шаг назад. Неуверенность, страх в глазах. Смотрит на меня, будто ждет, что я вмешаюсь, что-то скажу, а я не знаю, не хочу ничего делать. Просто хочу вот так и дальше обнимать Никиту и еще чтобы никого не было рядом.

-- Идем!

Не сразу, но мне все-таки удается увести Никиту из сквера. Стас так и остался там стоять, наверное, я уже не видела. Не знаю, увижу ли я его еще когда-нибудь. Ощущение странное, будто там, в этом сквере осталось что-то важное, но уже не мое.

Проходим мимо Машки, она не одна, здесь десятки студентов, ловлю удивленные, неприязненные, иногда откровенно завистливые взгляды. Права была Епифанцева. А Никита просто ведёт меня мимо всех них, кажется, он вообще не замечает никого вокруг. Вот бы мне так уметь.

За рулем черного джипа неизвестный мне мужчина.

— Домой нас подкинь.

Откидывается на спинку сидения, закрывает глаза. Я только сейчас замечаю, какой он осунувшийся, на щеках двухдневная щетина. Провожу пальцами по подбородку, щеке, колется! Прежде никогда не видела его небритым. Смотрит на меня из-под опущенных ресниц, улыбается.

— Ну здравствуй!

Тянет к себе на грудь и целует. Долгий, требовательный поцелуй. Наконец отпускает, прижимается лбом к моему лбу.

-- Пока не увидел тебя, даже не представлял, как соскучился.

Он ничего не говорит больше. Ни о Стасе, ни о фотках, где я с Вороновым, ни о своей поездке. Просто обнимает меня за плечи. Он устал, явно не выспался. Сколько же он летел сюда?

 Въезжаем на подземную парковку, нас подвозят практически к лифту. Здесь я еще не была. У Ника в руке большая дорожная сумка. Похоже, он только с самолета.

-- Заходи, -- открывает дверь, пропуская меня вперед.

Здесь все так же как я помню. Снимаю обувь, прохожу в комнату. Диван, на котором я случайно заснула, стеллажи с книгами, я обязательно прочитаю все, что у него есть. Камин. Интересно, а если его включить? Он ведь электрический? Чувствую его руки на талии, поцелуй в шею.

-- Я в душ. Полсуток в самолетах…

Уходит вглубь квартиры, а я подхожу к окну. Красивый вид. Помню, как мне было странно здесь находиться в первый раз. Все такое строгое, роскошное. Ник в одном полотенце и Оксана… После той истерики я ее больше не видела. Но увижу в понедельник, на экзамене. Мне все равно, что она сделает. Ни по одному предмету я никогда не готовилась так как по ее.

Я знаю, где в этой квартире ванная, но Никиты там нет. Нахожу его в спальне, большой комнате, где ничего нет кроме огромной кровати, пары тумбочек, плазмы и встроенного шкафа на всю стену. Ник лежит на кровати в одних шортах и ... спит. Дыхание спокойное, глубокое. Он уснул на покрывале. Красивый, сильный и… уязвимый. Никогда не видела его таким домашним что ли. Он вряд ли замёрзнет, но все-таки. Возвращаюсь в зал, точно, плед на кресле. Не представляю, как бы я его искала в чужой квартире! Осторожно укрываю Никиту, боюсь разбудить. Но он даже не пошевелился, спит очень крепко. А у меня сердце сжимается от нежности, хочется обнять его и не отпускать. Ложусь рядом, пальцами вывожу какие-то узоры у него на груди. И сама не замечаю, как засыпаю.

 Открываю глаза, темно... Который час? Пытаюсь приподняться с кровати, но чувствую как меня толкают обратно.

—Проснулась?

Он не ждёт ответа, целует в губы, жадно, нетерпеливо. Руки уже под юбкой, на бёдрах... Стягивает белье, а я тянусь к нему, хочу ощутить тяжесть его тела на себе. Помогаю снять с себя платье, прижимаюсь к нему, какой же он горячий! Щетина царапает шею. К черту! Чувствую сквозь тонкую ткань шорт, как он возбужден. Ищет что-то. Презервативы! Ну, конечно. Отбираю у него пакетик.

— Я сама!

Толкаю его на спину, он не сопротивляется, ждёт, что дальше будет. А я... я никогда не надевала презерватив. У нас со Стасом было всего два раза и я очень стеснялась...

— Помочь?

Киваю головой. Направляет мою руку, а я касаюсь нежной горячей кожи, кажется, чувствую пальцами вены... провожу по ним ладонью вниз. А потом вверх... Вздрагивает, приподнимает бёдра, толкается мне в руку.

— Варя!

У меня голову сносит от того, как он произносит мое имя. Это, скорее, стон. Тяжелый глухой стон. А я не тороплюсь, безумно хочу почувствовать его в себе, но тяну момент, наслаждаюсь тем, что вижу... Вдруг отталкивает мою руку и с каким-то шипением дергает меня на себя. Упираюсь ладонями в его грудь, чтобы не упасть. И чувствую такую наполненность внутри, что кажется, он меня разорвёт сейчас...

-- Ник! – пытаюсь слезть с него, но он не отпускает, держит крепко за бедра, я не могу пошевелиться. Ощущаю пульсацию внутри себя.

-- Расслабься – начинает двигаться во мне, сначала медленно, затем быстрее, еще быстрее.

Хочу поймать его темп, но разрядка наступает неожиданно, из горла вырывается хриплый крик. Я почти ничего не соображаю, сильные удары внутри, а потом слышу мужской сдавленный стон, больше похожий на рык...

Мне хорошо, так хорошо, как никогда не было. Не знаю, сколько это продлится, но сейчас он мой. Мой!

Сижу на краешке ванной, на мне лишь его футболка и больше ничего. Белье ещё предстоит найти, но платье... платье вряд ли получится вернуть в нормальный вид. Кажется, там ещё и шов треснул, когда мы его снимали. Не представляю, как я пойду завтра домой. Завтра? Завтра уже наступило, на часах второй час ночи. Мы проспали весь день, зато сейчас... сейчас я сижу и смотрю как Никита бреется. Не знала, что это так сексуально, наверное, зависит от того, кто бреется...

— Ты решил свои дела, ради которых уезжал? — держу взгляд на его спине, мне нравится как играют мышцы под кожей. Подхожу к нему и провожу руками по лопаткам. десь небольшие ямочки, меня они возбуждают не меньше, чем те, что на пояснице.

— Решил... Варя, у меня бритва в руках, безопасная, но бритва... подожди... мне немного осталось...

А я не хочу ждать, я полторы недели с ума сходила без него! Встаю на цыпочки и целую его в шею. У него какая-то нечеловеческая реакция, никак не могу привыкнуть. Быстро оборачивается и я уже сижу рядом с умывальником.

— В принципе, я закончил. Мне нравится моя футболка на тебе, — медленно оглядывает меня, задерживает взгляд на груди. И тут же чувствую его ладони под одеждой.

— Так ты не уедешь больше? — понимаю, что не имею права спрашивать, но больше не могу терпеть.

— А ты разве хочешь, чтобы уехал. — смотрит в глаза внимательно.

Я знаю этот взгляд, он словно рентгеном просвечивает. У Никиты это от отца.

— Нет, конечно, нет. Я... мне не надо было идти в «Утку»...

— Не надо было, — соглашается. — Не лучшее для тебя место. — И помолчав, добавляет. — Я два раза прослушал твоё сообщение.

— Почему? — смотрю в его глаза, он серьёзен, словно не заигрывал со мной пару минут назад. И до меня доходит, что сейчас он может сказать что-то особенное, чего я не знаю.

— Там были важные слова, хотел убедиться, что я не ошибся.

— К-какие слова?

Усмехается, а потом снимает меня с умывальника.

— Я не смотрел фотографии, которые прислала Марина, понял, что на них и просто стёр.

— Стёр? — не верю, что слышу. —Стёр?

— Ты хотела, чтобы я их увидел?

—Конечно, нет! Я и сама их не видела.

Обнимаю его так крепко как только могу. Он и правда лучше меня. Намного лучше. Я бы не смогла...

— Посмотри на холодильнике номер. Они работают круглосуточно.

Рассматриваю меню известного фастфуда. Тут и суши, и салаты, пицца... время два часа ночи, но мы оба голодные. Оба не ели с утра. И правда, заказ привозят через 15 минут, а я рассказываю, как познакомилась с Даней, правда, о том, что узнала про ту драку, молчу.

— Понимаешь, почему я полетел за ним, — распаковывает еду. Ее только привезли.

— Понимаю. У него и правда никого кроме тебя нет?

— Нет. — Говорит так, что становится ясно, больше ничего не скажет.

 А у меня много еще вопросов и они вовсе не о Рыжем. Почему я? Зачем я ему? Чего он хочет? Как долго все это продлится? Он по-прежнему встречается с Оксаной? А с другими, кроме Оксаны? Я же прекрасно помню, что было в баре…

Но ничего не спрашиваю, сижу на его кухне, смотрю, как ловко орудует палочками для суши, и думаю о том, что вот сейчас, в этот момент я безумно счастлива. И не могу разрушить свою сказку этими вопросами. Ведь ответы мне вряд ли понравятся