Глава 11

Месяц спустя я снова стояла перед аудиторией.

Та же дверь из тяжёлого дуба с мутным окошком из рифлёного стекла. Те же стены, выкрашенные в унылый светло-зелёный цвет, который, казалось, не меняли со времен моего собственного первого курса. Тот же запах — стойкий коктейль из дешёвого мела, казённой мастики для пола и того неуловимого, электрического аромата молодости, когда в воздухе буквально висит напряжение нерастраченных сил и глупых надежд.

Но всё было иначе. Я была иначе.

Руки, которые ещё месяц назад тряслись так, что я не могла удержать указку, теперь спокойно лежали на трибуне. Под тонкой тканью блузки билось сердце, но его ритм был ровным. Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и открыла дверь.

— Здравствуйте, меня зовут Алина Валерьевна, и этот семестр я буду вести у вас экономическую теорию.

Группа была новой. Первый курс, свежие лица, испуганные глаза. Кто-то сидел, напряжённо выпрямив спину, словно на школьном уроке, кто-то, наоборот, развалился на стуле, демонстрируя показную браваду вчерашнего абитуриента. Никто из них не знал о скандале. Или, возможно, знали, но молчали. Студенческие сплетни живут своей жизнью, но к этому потоку они подключились позже. Им было всё равно — они пришли учиться.

А мои мальчики теперь учились на втором курсе. В другой группе. На другой кафедре. Это было условием, которое мы выработали втроём, сидя за кухонным столом в особняке Артёма, перебирая варианты. «Никаких конфликтов интересов, — сказал тогда Марк, откидываясь на спинку стула. — Никаких поводов для сплетен. На территории университета мы — преподаватель и студенты». Я слушала его и чувствовала, как под столом Денис сжимает мою ладонь, а Артём, сидящий напротив, смотрит на меня с той спокойной уверенностью, которая говорила: «Мы справимся».

Только за пределами университета — мы.

Но это не значит, что я не чувствовала их взглядов.

Каждый день, проходя мимо аудитории, где они учились, я ощущала их присутствие кожей. Затылком, спиной, каждой клеточкой. Я знала, что Марк сидит у окна и смотрит в проход, что Денис, скорее всего, пишет что-то в телефоне, но как только я прохожу мимо, поднимает голову. А Артём… Артём всегда появлялся неожиданно. Мог выйти из-за угла, когда я меньше всего этого ждала, и наши взгляды встречались в коридоре. Всего на секунду, не дольше. Но в этой секунде между нами пробегала искра — видимая, осязаемая, заставляющая меня сжимать папку с лекциями так, что белели костяшки.

Каждый вечер я возвращалась в наш дом. Да, теперь это был наш дом. Я перевезла все свои вещи из хрущёвки в особняк Артёма. Последний рейс был самым странным: я выносила старенькую кружку с треснувшей ручкой, которую помнила ещё со студенчества, и понимала, что больше сюда не вернусь. Не как жилец. Хрущёвка осталась в прошлом, вместе с одиночеством и тишиной по вечерам.

И сегодня был особенный вечер.

Мы сидели за большим дубовым столом на кухне, который они выбрали без меня, но который идеально вписался в интерьер. Марк открывал бутылку красного вина, ловко орудуя штопором. Денис раскладывал салат по тарелкам, а Артём, стоя у плиты, помешивал что-то в сотейнике, от чего по всей кухне разносился аромат чеснока и тимьяна.

— У меня новость, — сказала я, когда мы сели.

Мои слова повисли в воздухе. Марк перестал наливать вино, застыв с бутылкой на весу. Денис отложил вилку. Артём повернулся от плиты, вытирая руки о полотенце.

— Какая? — спросил Марк, и в его голосе прозвучала та осторожная настороженность, которая появлялась у него всегда, когда речь заходила о моей работе.

— Меня утвердили в должности. Постоянно. С испытательным сроком.

На секунду в кухне повисла тишина, а потом Денис вскочил, опрокинув свой стул, и рванул ко мне. Его объятия были такими крепкими, что я охнула.

— Я знал! — выпалил он, целуя меня в макушку. — Я же говорил, что всё будет нормально. Ты лучшая!

— Поздравляю, — Марк подошёл спокойнее, но в его глазах плясали тёплые искры. Он взял моё лицо в ладони и поцеловал в губы. Медленно, с тем особым вкусом, который был только у него. — Ты заслужила.

— Это ещё не всё, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри распускается тугой комок счастья. — Мне предложили вести спецкурс. Для старших курсов. «Экономика семьи и брака».

Марк поперхнулся вином, которое только что отпил из своего бокала. Капли попали на белую скатерть, и он закашлялся, хлопая себя по груди.

— Это шутка? — выдавил он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ты сейчас шутишь?

— Ни капли, — я старалась сохранить серьёзное выражение лица, но уголки губ предательски подрагивали. — Декан сказал, что я… как он выразился… «имею уникальный практический опыт в этой сфере».

Повисла пауза. А потом мы засмеялись все четверо. Звонко, радостно, свободно. Этот смех эхом разлетелся по большой кухне, отражаясь от стеклянных фасадов шкафов. Денис смеялся так, что схватился за живот, Марк качал головой, не веря своим ушам, а Артём, прислонившись к дверце холодильника, улыбался своей редкой, тёплой улыбкой.

— Ты согласилась? — спросил он, когда смех начал стихать.

— Согласилась, — я взяла свой бокал и сделала глоток. Вино было тёплым, терпким, оно приятно обжигало горло. — А что? Боитесь, что я расскажу студентам, как правильно строить отношения втроём?

— Вчетвером, — поправил Денис, подходя и обнимая меня за плечи с другой стороны. — Не забывай про себя. Ты такая же часть этой «экономики», как и мы. Самая важная.

— Тем более, — я прижалась к нему, чувствуя, как напряжение дня — взгляды коллег, шепотки в коридорах, бумажная волокита — начинает отпускать.

Мы допили вино. Съели ужин, который Артём готовил с особой тщательностью — это был его способ проявлять заботу, когда слов было недостаточно. Я чувствовала, как моё тело расслабляется в их присутствии. Как уходит контроль, который я вынуждена держать весь день в университете. Но вместе с расслаблением приходило и другое. Желание. Оно поднималось из глубины живота тёплым, тягучим, пульсирующим потоком. Я смотрела на руки Марка — сильные, уверенные, с аккуратными пальцами пианиста. На то, как Денис облизывает вилку. На профиль Артёма, освещённый мягким светом кухонной подсветки.