Глава 19. Встань на мое место

Макс

Такой ярости я не испытывал никогда в жизни. Я сотню раз мысленно прокручивал в голове момент нашей встречи, тысячу раз давал себе обещание быть спокойным, нежным и начать с извинений, но стоило мне увидеть Лику рядом с парашютными стропами, стоило разом вобрать в себя все детали нового образа: мальчишески короткий ежик темных волос, трогательно торчащие уши, беззащитную шею и испуганно расширенные глаза, – как внутри забушевал ураган, который я еле сдерживал.

Я рычал, коротко отдавал приказы и ненавидел. До алой пелены в глазах ненавидел Лику за это спокойствие и милую улыбку, с которой она прощебетала «Вы за мной, ребята?», за ее дурацкие шуточки про бывшего любовника, а больше всего за эти полные ужаса глаза, которыми она на меня уставилась. Серьезно, ты боишься меня? Ты не боишься, блядь, прыгать с самолета с этой ненадежной хренью за спиной, ты не боишься крепких парней в камуфляже, которые тебя окружили, а меня боишься?!

Хотелось наорать. Хотелось сжать плечи до синяков. Хотелось схватить ее и трясти, пока до нее не дойдёт.

Ненавижу ее наглость, ненавижу всю эту самоуверенность, которой она прикрывает страх, ненавижу то, что она даже не спросила, как я ее нашел! Как будто так и надо!

И кто бы мог подумать, что все это яростное, злое и дикое во мне может испариться буквально за секунду, всего лишь от того, что Ликин лоб доверчиво прижмется к моим коленям. Девочка моя…

Тоже ведь измучилась. Но до последнего держала лицо, чтобы не показать, как ей плохо.

Короткие мягкие волоски непривычно щекотали ладонь, но гладить их было приятно. Лика вздрогнула под моей рукой и тут же прижалась ко мне еще сильнее, как маленький испуганный зверек. Нежный, хрупкий, беззащитный. Ты и такой можешь быть, моя решительная язва? От Ликиных слез коленям было мокро и горячо, и меня разрывало от невозможной любви к ней. От любви, которая была больше меня самого.

Я осторожно затянул Лику к себе на колени и обнял, стиснул так, что она ойкнула. А потом шмыгнула носом и сама прижалась так тесно, словно хотела вплавиться в мое тело.

– Макс, Макс… Это же ты. Господи, это ты.

– Я, – я гладил ее по узкой спине и задыхался от сокрушительной нежности, сдавливающей горло. Нежности, которой во мне никогда не было, а сейчас вдруг оказалось столько, что затапливало с головой. – Я тут. Теперь все будет хорошо.

– Я так боялась, – бормотала она. – Так этого боялась…

– Чего, глупая?

– Что когда увижу тебя, я не смогу уйти. Я же знаю, что не я тебе нужна, но не могу, понимаешь?

Я чуть встряхнул ее, заставляя на себя посмотреть:

– Мне. Нужна. Ты, – четко и внятно выговорил я.

– Да ладно? – вдруг зло усмехнулась она, поднимая голову и проводя ладонью по коротким темным волосам. – Даже вот такая?

– Мне неважно. Это непривычно, но все равно красиво. Ну и раз ты захотела так постричься, значит, у тебя были на то причины.

– Были, – с вызовом сказала Лика. – Я старалась не быть копией.

У меня в горле встал комок, и чувство вины захлестнуло с новой силой.

Лика увидела мой взгляд и напряглась, словно струна, видимо, как-то неверно его истолковав.

– Зря, да? – отчаянно прошептала она. – Даже с этой стрижкой я все равно на нее похожа?

– Лика, черт! – Я так много придумал слов, но все они вылетели из головы, и я абсолютно не понимал, как объяснить ей все, что чувствую. – Не то. Ты вообще не про то говоришь! Да, я тебя заметил, потому что ты дико похожа на Свету. И начал к тебе присматриваться, пытался сделать для тебя что-то хорошее. А потом влюбился. Но не в память о ней, а в тебя. Ты абсолютно не похожа на нее, ты другая. И мне нужна вот такая ты.

– Но ты ее любил!

– Любил, – согласился я. – У нас со Светой была юная сумасшедшая любовь, мы родили замечательного сына и были счастливы, но это все в прошлом. Так давно, что я уже забыл, как это было. И какой на самом деле была моя жена. Понимаешь, Лик, про что я? Сейчас нет не только Светы, но и того парня, который ее любил. Я не тот веселый молодой Макс, который учился на метролога, а по ночам разгружал ящики в магазине. Я взрослый циничный мужик, с деньгами, властью, отвратительным характером и замашками диктатора. И мне – такому мне – нужна ты. Очень нужна. Я чуть не сдох за это время без тебя.

– Я тоже, – невнятно призналась Лика, тычась губами мне в шею. И она абсолютно зря это сделала, потому что я моментально впился в ее рот – дрожащий и соленый от слез. Целовал жестко, напористо, грубо, целовал так, чтобы присвоить, заклеймить и показать – моя. Только моя. Никому не отдам. Никуда больше не отпущу. И плевать мне на свободу выбора и права личности, говорил же, что я диктатор.

– Стой! – раскрасневшаяся Лика уперлась ладошками мне в грудь, рассмеялась и ловко спрыгнула с моих коленей. – Притормозите коней, господин продюсер! Или вы меня прямо тут хотите трахнуть?

– И тут, и в машине, и дома, – покладисто согласился я и встал со стула, снова оказываясь рядом и прижимая Лику к себе. – Ты умница и все правильно понимаешь.

– Дома, – задумчиво протянула она, мгновенно становясь серьезной. – Знаешь, я пока скиталась этот месяц, думала о том, что почему-то все еще мысленно называю твою квартиру домом, хотя по факту это не так. По факту у меня вообще нет своего дома.

– Есть, – резко сказал я. – Мы жили вместе, и это был наш общий дом. Но ты из него почему-то сбежала, швырнув ключи в ящик. Бросив меня и даже не попытавшись поговорить со мной.

– Почему-то? – мгновенно завелась она и сбросила мои руки со своей талии. – Макс, ты серьезно не знаешь, почему я это сделала? Может быть, потому, что я пиздец как похожа на твою жену, а ты мне об этом, блядь, даже не намекнул ни разу?

– Лика, – вздохнул я. – Я был не прав. И готов много раз извиниться. Но знаешь, я до сих пор не могу представить, как и когда можно было тебе это сказать, чтобы ты в тот же момент не испарилась из моей жизни.

– Тухлое оправдание!

– Какое есть.

Лика дернула плечом, отвернулась от меня, а я отчетливо понял: просто не будет. Не с ней. Но я, наверное, ненормальный, раз меня это даже радует.

Я обнял ее со спины и мысленно усмехнулся, чувствуя, как она, сначала фыркнув, словно недовольная кошка, расслабляется в моих руках, прижимается ладной попкой и кладет свои холодные ладошки поверх моих. Любимая ершистая зараза.

– А Элька у тебя или ты ее отдал? – вдруг спросила Лика.

– Ну что за вопросы? – усмехнулся я. – Как я мог ее отдать? Это же наша крыса. Поехали уже домой – посмотришь на нее, а то она по тебе скучает и грызет мебель как последняя скотина.

Лика рассмеялась.

– Давай! – согласилась она. – Но ты же дождешься, пока я прыгну, да? И вместе тогда поедем.

– Прыгнешь? – с усилием переспросил я, надеясь, что не так понял или не расслышал.

– Ну да, – захлопала она глазками. – С парашютом. Я же за этим сюда приехала.

– А ты не слышала, когда я сказал, что твой прыжок отменяется?

– Это было до нашего разговора!

– А что после него изменилось?

– Макс, но мне надо прыгнуть!

– Зачем? – сквозь зубы спросил я, очень и очень стараясь быть спокойным. Или по крайней мере не свернуть эту тонкую цыплячью шейку.

– Я хотела… – она задумалась. – Ну… хотела этот прыжок как, ну знаешь, такой символ новой жизни.

– Нахуй новую жизнь, – отрезал я. – Продолжим старую, она у нас вроде неплохо вдвоем получалась.

– Но я хочу адреналина! Мощного! Я же говорила тебе, что люблю это и что мне надо!

Глаза заволокло алым.

– Адреналина тебе мало, моя радость? – ласково уточнил я. – Нет проблем, я тебе его обеспечу.

– То есть мне можно будет прыгнуть? – недоверчиво спросила она.

– Можно. Но сначала с парашютом прыгну я. И вот потом, если захочешь, это сделаешь ты. Но не раньше.

Лика

Я семенила за ним и растерянно бормотала:

– Макс, ну ты чего, ну хватит, что за глупости? Ты же не проходил комиссию, а там еще обучение.

– Серьезно считаешь, что мне не хватит денег оплатить личную тренировку, а если понадобится, то и личный вылет? – обернувшись, спросил он. Взгляд золотых глаз был жестким. Непривычно жестким. Что он пытается мне доказать?

– Считаю, что это ерунда все, и давай я просто сейчас прыгну…

– Просто помолчи, моя радость, – перебил меня Макс. – Вот правда. Просто помолчи.

Я обиделась и на самом деле не стала больше ничего говорить. Наблюдала за тем, как быстро инструктируют Макса и как расхваливают его физическую форму. Смотрела, как он не глядя подписывает бумажки и как отказывается от медкомиссии, чтобы не терять время. И в итоге он даже успевал на самолет, с которого будут прыгать все. Смотреть на это было обидно, потому что все сейчас прыгнут – даже, блин, Макс! – а я нет. Но ничего, пойду следующим заходом. Макс обещал оплатить еще один вылет, если понадобится.

Странное и довольно неприятное ощущение, словно меня грызло что-то изнутри, я впервые поймала, когда увидела Макса в дурацком, совершенно не идущем ему летном шлеме и парашютной системе. Он был спокоен и даже весел, а меня вдруг стал колотить озноб. Может, от ветра, который поднялся совершенно неожиданно для такого теплого дня?

– Сильные порывы, – озабоченно проговорил инструктор, потирая пальцем подбородок. – Будем, значит, прыгать с девятисот метров. Там воздушный поток слабее.

Девятьсот? А планировали шестьсот. Меня стало чуть подташнивать. Озноб не проходил, я обхватила себя противно дрожащими руками и внезапно поняла, что я чувствую. Страх. Очень сильный страх. Вот только не за себя.

– Макс! – я подбежала и уцепилась за него. – Слушай, да фиг с ним! Не надо. Не прыгай. Ты же сам не хочешь.

– Я обещал обеспечить тебе адреналин, – растянул он губы в улыбке. – А я свои обещания выполняю.

Поцеловал меня и пошел к самолету.

Если меня потом спросят, какие самые жуткие моменты были в моей жизни, я назову вот эти бесконечные минуты, когда взлетал самолет, когда набирал высоту. Когда цветным горохом оттуда сыпались парашютисты – Макс прыгал последним. Его вначале так сильно закрутило, что я едва не сдохла от ужаса, понимая: это перекрутились стропы. Пиздец. Но вроде выправилось.

Потом на него чуть не налетел какой-то идиот, и я начала тихо, но безостановочно материться, поминутно вытирая влажные руки об штаны. Они как-то разминулись, и я выдохнула, но потом Макса стало относить в сторону бетонной взлетки, а нам очень не рекомендовали на нее садиться: можно нахрен себе все ноги переломать. Инструктор что-то вещал в громкоговоритель, объясняя, куда рулить, и Макс каким-то чудом умудрился приземлиться не на взлётку, а рядом – в траву. Буквально в нескольких метрах от нее.

Я бежала к Максу, задыхаясь, с колотящимся сердцем. Так быстро, как могла, но оказалась рядом, уже когда он встал и начал складывать парашют. Я налетела на него и вцепилась с такой силой, что едва не разодрала ногтями одежду.

– Ноги? Целы? Ты как? Болит? А там полоса! И этот дебил. А ты!

Я вдруг выдохлась и без сил опустилась на траву. Обхватила себя руками и посмотрела на Макса снизу вверх.

Он снял шлем, красиво встряхнул темными волосами – как летчик из какого-нибудь фильма, а потом ехидно мне ухмыльнулся:

– Хватило адреналина? Следующий прыжок твой?

Я молчала. Если Макс вот так за меня боялся, как я за него… Но почему нельзя было об этом просто сказать словами?

– За что ты так? – тихо спросила я. – У меня до сих пор трясутся руки. Я очень за тебя боялась. Ужасно.

– За что? – Макс прищурился. – Может, за этот месяц, когда я не спал и искал тебя, отгоняя от себя жуткие кошмары. За то, что не соизволила даже строчку черкнуть типа не волнуйся, все в порядке, я жива-здорова. Но ты же об этом не думала, верно? Ты-то знала, что со мной все хорошо, и тебя беспокоило только то, как бы получше от меня скрыться. А я боялся, Лика. Все это время боялся за тебя. Теперь ты хотя бы знаешь, как это.

– Прости. Прости!

Меня еще сильнее заколотило, и зубы застучали так, что я больше уже ничего не смогла сказать. Макс сгреб меня в охапку, бросив на землю недособранный парашют, и обнял.

– Я люблю тебя, – сказал мне он на ухо. – И переживаю за тебя. Это две стороны одной медали. Когда сильно любишь, сильно переживаешь. Без этого никак. Просто хотел показать, как это выглядит с моей стороны.

– Убедительно показал, – пробормотала я, понемногу успокаиваясь. – Все-таки ты, блядь, склонен к театральным эффектам.

Макс усмехнулся и поцеловал меня в кончик носа.

– Теперь домой? Или все же прыгнешь?

– Домой, – подтвердила я. Если я и прыгну с парашютом, то уж точно не сегодня. Мне и так отсыпали адреналина больше, чем я могла унести. Да и Макс явно перевыполнил в этом месяце план переживаний за меня.

* * *

В машине так привычно пахло кожаной обивкой и парфюмом Макса, что я вдыхала, вдыхала этот запах и все не могла им надышаться. Макс вел машину, периодически поглаживая меня по руке или бедру, словно никак не мог поверить, что я с ним. Здесь.

– Макс.

– Ммм?

– Я должна кое-что сказать.

– Ну?

– Послезавтра улетает мой самолет в Анталию, у меня там контракт.

– Расторгнешь.

– А неустойка?

– Я заплачу.

Вот так. Все просто. И как будто не было этого побега длиной в месяц. Но он был, и последствия этого мне еще предстоит разгребать какое-то время.

– А что с работой? Катя меня, наверное, ненавидит, как и все на студии?

– Катя ненавидит меня, – поправил меня Макс со смешком, а потом честно добавил: – Ну и тебя немножко. Потому что она в шоке, как можно было одной тянуть весь тот объем работы, который раньше делился на двоих. Она думала, ты нашла себе помощницу, а не выбиваешься из сил, совершая стахановские подвиги.

– Мне показалось, что она шутит про помощницу, – пробурчала я, смущенно пряча взгляд. – Ну я ведь ассистентка, куда мне еще было нанимать кого-то себе в подчинение? Типа как младший помощник старшего уборщика?

– Лика, ну что за глупости. Ты выполняла обязанности Кати. А Катя – кастинг-директор. Получается, ты тащила на себе работу минимум двоих человек. А учитывая, что Катя сама склонна к переработке и трудоголизму, то, может, и трех.

– А я думала, что я слабачка и что я не справляюсь, – хрипло проговорила я. – Ни с работой, ни с тем, чтобы дома все сделать…

– Прости, – Макс бросил на меня виноватый взгляд. – Ты не должна была. Хочешь, повара наймем? Или помощницу по хозяйству? Я не понимаю, как мог не заметить, что ты работаешь на износ и почти живешь в студии.

– Потому что сам там жил, – вздохнула я. – И не почти, а полностью. У тебя был всего один выходной день за месяц, и то мы поехали в гости к Илье, а потом тебя вызвали на работу. Нет, я понимаю, что это твое любимое дело, и что ты жить без этой суеты не можешь, и что без тебя там никак не обойтись, но…

– За этот месяц я немного пересмотрел свои приоритеты, – перебил меня Макс. – Жить на работе я больше не хочу. Это сто процентов.

– А чего ты хочешь?

– Жить с тобой, – он чуть улыбнулся и ласково погладил мою руку. – Заботиться о нашей общей крысе и, может, купить ей еще парочку друзей, чтобы скучно не было. Поехать с тобой в отпуск. Отлюбить тебя во всех позах и на всех предметах мебели нашей квартиры.

– Отличный план! Мне особенно нравится последний пункт.

– Кто бы сомневался, – на губах Макса заиграла похабная ухмылочка, от которой у меня моментально стало жарко во всем теле. – Так что готовься, моя радость, потому что я планирую как следует оторваться за все те километры нервов, которые ты мне намотала.