Глава 6. Честно и открыто

– Что? Простите, а можете еще раз повторить, – я вдруг поняла, что Катя меня о чем-то спросила, а я так ушла в свои мысли, что ничего не услышала.

– Говорю, почему ты только театральных актеров подобрала в тот каст, который мне присылала? – терпеливо повторила она. – И давай на «ты», мы тут никому не выкаем, не приучены.

– Я просто их знаю, – растерянно объяснила я. – На спектакли много ходила, в тусовке актерской кручусь…

– Это плюс! – громогласно провозгласила Катя. – Но это, сука, и огромный минус, потому что сейчас тебе надо срочно знакомиться с пулом киношных ребят. На одном театре далеко не уедешь. Я тебе скину некоторые свои файлики, чтобы ты глянула, с кем мы работаем, но надо и самой постоянно быть в теме. Так что в обязательном порядке смотришь все сериальчики за последние пару лет, хотя бы по паре серий, смотришь всякие шоу и проекты, а сама себе отмечаешь, кто выглядит перспективным. Звезд надо знать само собой, это вообще не обсуждается. Ферштеен?

– Ага, поняла.

– И сделай себе визитки, – посоветовала Катя. – Видишь на улице интересного человека, прям подходи и спрашивай, готов ли он сниматься. Если да, фоткаешь, берешь контакт, суешь свою визитку. Тебе потом массовку будет проще набирать.

– А интересный – это какой? – я поняла, что слушаю Катю, раскрыв рот.

– Красивые и характерные дети, – начала перечислять она, загибая пальцы с ярким маникюром, – красивые старики, но только чтобы адекватные, потом всякие татуированные и пирсингованные ребята, ну и вообще все, что покажется редким. Очень высокие, очень низкие, альбиносы… Людей средней внешности на массовку куча – только свистни. А вот найти что-то необычное, да к тому же быстро, бывает сложно. Я когда еще на рекламе работала, мне для ролика KIA Motors нужен был мальчик азиатской внешности, который круто владеет нунчаками. Вот, представь, да?

– И что, нашла такого?

– Нашла, – гордо ответила Катя, а потом, подумав, честно добавила: – Но пиздец как заебалась. А вообще я все это тебе скорее на будущее говорю, сейчас ты просто моей ассистенткой будешь. Кого-то, конечно, надо будет искать, но по нашим базам, а в основном будешь оргвопросами заниматься. Вот, кстати, заодно и поймешь, почему мы не сильно любим работать с театралами.

– И почему? – с вызовом спросила я. Мне стало обидно за всех театральных артистов разом.

– Говорю же, потом поймешь, – расхохоталась Катя. – Не буду портить тебе удовольствие и раскрывать интригу. Так, ладно, работу на день я тебе попозже выдам, а пока давай ебанем кофе и ты мне расскажешь про себя.

– А тебе можно кофе? – удивилась я.

– Блин, это тебе Макс распиздел, что я беременна, да? Вот же трепло, – с досадой отозвалась Катя. – Да не пью я нормальный кофе, так можешь ему и передать. Вон видишь цикорий стоит? А тебе нормальный сделаю. Хоть понюхаю, как он пахнет.

– Я сама сделаю! – вызвалась я. – Ассистентка я или нет? И, кстати, я барменом полгода в кофейне работала, так что с кофемашиной точно разберусь.

– А, ну валяй, – и Катя в ожидании кофе устроилась поудобнее, закинув ноги на соседний свободный стул.

Она мне нравилась. Прямотой, некоторой резкостью и тем, что ничего из себя не строила. А еще явным профессионализмом. Я любила таких людей, чьи недостатки видны невооруженным взглядом, и всегда с опаской относилась к тем, кто выглядел очень милым, очень добрым, очень скромным и вообще практически идеальным. Как показывала практика, внутри у таких людей часто оказывалось столько говна, что и экскаватором не разгребешь.

Примерно полчасика мы болтали с Катей за жизнь, причем ее больше интересовал мой профессиональный опыт, чем какие-то личные моменты (про то, откуда я знаю Кашнова, вообще не было ни одного вопроса), а потом мы отправились на первый этаж в другое крыло, потому что там через пятнадцать минут должен был начаться кастинг. В коридоре толпились люди, а я бегала со списками, выкрикивала фамилии, бесконечно кого-то отмечала, с кем-то разговаривала, привычно отвечала на улыбочки молодых и не очень актеров, старалась оперативно реагировать на грозные выкрики Кати (так и думала, что в работе она помесь льва с тигром), а когда все это закончилось, без сил опустилась на первый попавшийся мне под ноги стул. Я ужасно хотела в туалет, очень хотела есть, жутко устала, но при этом ощущала какую-то странную приподнятость и удовлетворенность. Кажется, мне понравилось.

– Так, пожрать надо, – резюмировала Катя. – А потом посмотрим, что вышло, и ты сделаешь подборку для режиссера из тех, кого я выберу. А еще просмотришь, что нам там прислали в ящик, разберешь анкеты и скажешь, есть ли там что стоящее. А потом еще надо будет обзвонить актеров, телефоны я дам. Завтра начинают снимать «Улицы», надо, чтобы точно все могли.

– А разве бывает, что не могут? – не поверила я. – Но ведь они все уже согласились. И даже контракты подписали.

– О, мое милое летнее дитя, – вздохнула Катя и необидно потрепала меня по голове. – Тебя ждет еще масса интересных открытий!

В итоге в свой первый рабочий день я засиделась в здании почти до десяти вечера, хотя Катя, которая ушла с работы в семь, сказала, что уши надерет, если я до ночи тут буду. Но мне хотелось сделать все хорошо. Хотелось разобраться. И хоть я и понимала, что за один день это сделать нереально, но упрямство было сильнее меня.

«Так, сгоняю в туалет, потом еще полчасика поработаю, и домой», – решила я наконец, потирая ноющие от напряжения глаза. А когда вышла в коридор и спустилась на второй этаж, где были туалеты, вдруг столкнулась с Максом.

– Привет, – тихо сказала я, глядя на его усталое лицо с резко обозначившимися скулами. Почему-то сейчас, вымотанная от непривычной работы, стоя в этом полутёмном коридоре притихшего здания, я вдруг ощутила, как размылись границы между нами. И впервые мысленно назвала его не по фамилии, а по имени.

– Привет, – слабо улыбнулся Макс в ответ. – А ты чего тут делаешь? Почему еще не дома? Надо Кате дать втык за то, что она тебя так загрузила в первый же день.

– Это не она, – запротестовала я. – Ну то есть работу, конечно, дала она, но это я сама решила остаться и все доделать. Катя наоборот говорила, чтобы я домой шла.

– А ты, значит, не послушалась? – усмехнулся Макс. Напряженная складка между его бровей слегка разгладилась, и вообще он как будто немного оттаял.

– Ну ты ведь тоже еще тут, – дерзко ответила я.

– Я другое дело, – возразил Макс. – У меня только что совещание с авторами закончилось. Теперь надо еще отправить два отчета, а потом просмотреть смету…

Я не удержалась и душераздирающе зевнула. Но тут же испуганно прикрыла рот ладошкой.

– Ой, прости, это не значит, что мне скучно. Мне интересно! Правда очень интересно! Рассказывай дальше!

– Не извиняйся, я ничего такого и не думал. Ты просто устала, – его голос прозвучал неожиданно ласково. И рука как будто потянулась к моему лицу, но на полпути замерла и вернулась обратно, так и не коснувшись меня. – Хочешь, отвезу тебя?

– Тебе же еще работать надо.

– Надо, но я все это могу и из дома сделать. Едем?

– Да, конечно, я только забегу… – тут я неожиданно смутилась и быстро договорила: – в туалет.

– Давай, – спокойно кивнул он. Вдруг из кабинета раздался уже знакомый мне женский голос:

– Маааакс! Ты где потерялся?

– Иду, Карина, не кричи, – с некоторой досадой отозвался Макс, а потом добавил уже для меня: – Жди у крыльца, я туда подойду.

– Да, конечно, – пролепетала я, не веря своему счастью. Пулей сделала все свои дела, заскочила в кабинет за курткой, закрыла его и помчалась к дверям – чтобы не заставлять Макса ждать. Но в итоге ждать пришлось мне, и я изрядно продрогла, пока стояла. Сто раз пожалела, что вышла на улицу, а не осталась в здании, но обратно было уже не зайти: карточки-ключа у меня еще не было, его обещали сделать только через пару дней. Это все немного подпортило мой восторженный настрой.

А когда пришел Макс, то настроение у меня упало еще на несколько пунктов ниже, потому что – вот сюрприз! – он был не один, а с чертовой Кариной.

– Это Лика, – коротко представил меня Макс. – Будет Катиным ассистентом пока. А там посмотрим. Лика – это Карина.

В этот раз ей не удалось сделать вид, что меня не существует, поэтому она остановила на мне презрительный взгляд и процедила:

– Очень приятно.

– И мне, – не моргнув глазом соврала я.

Карина кивнула и будто в этот же момент забыла, что я тут стою.

– Макс, – томно выдохнула она, развернувшись к нему. – Так тебя что, не ждать сегодня?

– Нет, у меня еще много работы, – мягко ответил он.

– Трудоголик, – ласково упрекнула она и потянулась к Максу своими яркими пухлыми губами. А потом засосала его так откровенно, что у меня от ненависти и ревности все нутро обожгло. Я торопливо отвернулась, мечтая придушить эту тварь вместе с ее показательными выступлениями, а потом и Макса бонусом – за то, что поддавался.

Наконец отвратительные чмокающие звуки закончились, и я мрачно повернулась обратно к мерзкой сладкой парочке, ожидая, что ситуация продолжит ухудшаться и Карина поедет с нами.

Но, к счастью, Карина, в отличие от меня, не была нищебродом и владела своей личной тачкой, поэтому, пожелав Максу «спокойной ночи» своим грудным волнующим голосом, она направилась к очень даже недешевому мерсу. А мы пошли к нашей зелененькой Ауди.

– А Карина – это кто? – стараясь выдержать максимально нейтральный тон, спросила я, когда мы с Максом сели в машину.

– Карина – отличный автор, много пишет, а еще руководит сценарной группой по сериалу «Неудачник», – отозвался Макс, явно о чем-то думая.

Вот ее профессиональные заслуги меня сейчас интересовали в последнюю очередь.

– Любовница твоя? – холодно спросила я.

– Лика! – он вытаращился на меня и на мгновение потерял управление: машина чуть вильнула в сторону, но тут же выправилась. – Тебе не кажется, что это немного не твое дело?

– А что вы так нервничаете? – процедила я, почему-то переходя на «вы». – Я же просто спросила.

– И почему тебя это, скажи на милость, интересует?

– А почему бы и нет? Меня все, что связано с вами, интересует!

– Ты сейчас серьезно? – спросил Макс севшим голосом. В свете дорожных огней было видно, какое растерянное у него стало лицо.

– А похоже, что шучу? – задумчиво уточнила я.

– Непохоже, – тихо обронил Макс и замолчал.

Какое-то время мы ехали в тишине. Даже музыки не было. Впрочем, как и всегда.

– Почему ты никогда не включаешь себе песни по дороге? – спросила я, пытаясь быть непринужденной.

– Не люблю, устаю от звуков, мне нужна тишина, чтобы собраться с мыслями, услышать хотя бы себя и… Лика, блин! Да при чем тут вообще музыка? – вдруг вспылил Макс. – Что ты имела в виду, когда сказала, что я тебе интересен? Как человек?

– Как человек, – согласилась я и тут же добавила: – А еще как мужик. Кажется, я в вас втюрилась, Максим Владимирович.

– Подожди, – он нахмурился. – Значит, вчерашний поцелуй – это…

– Это то, о чем я не жалею. Я хотела – я поцеловала. Потому что не вижу смысла скрывать свои чувства.

– Ох какая же ты, – с тоской прошептал Макс и длинно выдохнул сквозь зубы. – Дикая… бесстрашная… Такая похожая.

И замолчал. Молчал до самого моего дома, а потом, когда подъехал к подъезду, остановился, развернулся, взял меня за руку, сжал горячими пальцами ледяную ладонь, и спокойно, словно неразумному ребенку, начал объяснять:

– Лика, мне очень лестно, что такая красивая юная девушка испытывает ко мне интерес. Но это невозможно. Я твой начальник, я тебя в два раза старше, а ты… ты даже младше моего сына! Это за гранью, понимаешь? У нас нет ничего общего. И уж тем более у нас не может быть никаких отношений.

– Тогда почему ты так смотрел на меня? С самого начала! И сейчас смотришь!

– Тебе кажется, – с некоторой угрозой сказал Макс. – Ты просто показалась мне интересной. В этом нет ничего того, что ты себе придумала.

– Значит, – проговорила я срывающимся от волнения голосом, – я тебе не нравлюсь как девушка? Совсем?

– Иди домой, Лика, – жестко, почти грубо приказал он, проигнорировав мой вопрос. – Иди домой, пока я не пожалел о том, что решил тебя взять на работу.

– Да пошел ты! – психанула я, дернула ручку машины и вылетела на улицу. Показала ему фак и гордо зашагала к подъезду.

Расплакалась уже дома, когда осталась одна – за закрытой дверью своей комнаты. А крыса Элька смотрела на меня из клетки сонными глазами-бусинками и, кажется, даже немного сочувствовала.