Глава 6

День девятый

Говорят, что деньги не пахнут. Увы, это не так. Они пахнут гарью, чёрным тонизирующим чаем и моим отчаянием в три часа ночи.

Ева постаралась на славу и организовала огромную очередь из желающих приобрести идеальное зелье для похудения.

Часть заказов шла из дворца и по такой неприличной цене, что когда я едва не грохнулась в обморок, услышав её, Ева сообщила, что я ничего не смыслю в ценообразовании и мне нужно просто молча брать золото у служанок благородных леди. А по реальной цене продавать среди своих.

Что я и делала.

Девушки в академии шептались, передавали друг другу флаконы, как государственную тайну, а подруга, кажется, задалась целью поставить мне памятник на кондитерском факультете. По крайней мере я не раз замечала, как Ева что — то рисует в блокноте, и предположила, что меня любимую.

Хотя вела она себя довольно подозрительно.

И что — то очень уж активно. Что было ей совсем несвойственно.

Заказы сыпались один за другим, бал приближался, я хотела помочь сразу всем и заработать как можно больше денег в «горячий сезон», потому купила два огромных чана для изготовления зелья в промышленных масштабах.

Кто же знал, что огромные котлы такие ненадёжные!

Первую партию они выдержали с достоинством, вторую тоже, на третьей я расслабилась, установила магический огонь на минимум и убежала на тренировку с Аргенталем. А когда вернулась, едва не упала в обморок, потому что один из котлов раскололся надвое, выплеснув содержимое на пол!

«Лишь бы пронесло», — подумала я. Но, откровенно говоря, особой надежды не питала. Зелье активно впитывалось каменной кладкой, и интуиция шепнула, что это неспроста.

И не обманула!

К утру академия обзавелась новым корпусом.

Кривым, косым, будто его создал безумный архитектор, но невероятно устойчивым.

Я не знала, что делать. С одной стороны, на меня никто не подумает, об этом можно не беспокоиться.

Возникшее из ниоткуда здание — настолько необычное и странное явление, что в академию наверняка в самое ближайшее время съедутся учёные со всей страны, может, даже из соседних. Они будут делать вычисления, замеры, выносить безумные предположения и ссориться меж собой. Устраивать дебаты. Может, даже драться. Я десять раз успею закончить академию и сбежать.

Но с другой стороны, у меня остался огромный котёл зелья «для похудения», и, по Закону Равновесия, его нужно использовать для разрушения здания, примерно похожего по размеру на новорожденный корпус.

А это уже серьёзная задача.

И преступление, если не согласовать с владельцем.

Закон Равновесия я нарушить не могла, потому после тренировки твёрдо решила идти сдаваться ректору. А встретив Аргенталя, лишь убедилась, что это единственно верный вариант.

— Ты такая талантливая, прям на все руки мастер. И зельевар, и строитель! — вместо приветствия выдал боевик. — Наш тренер от твоего корявого творения в полнейшем восторге. Оказывается, у здания стопроцентная невосприимчивость к магии, так что он уже повесил на него табличку и собирается проводить там занятия для боевых магов.

— Как ты догадался?!

— А что тут сложного? Академия «набрала вес», значит, ты пролила котелок с зелёным варевом.

— Чан.

— Что? — не понял Виктор.

— Огромный чан раскололся надвое. Теперь мне нужно куда — то деть второй. Не думаю, что его безопасно раздать худеющим. Будет неловко, если в качестве побочных эффектов девушки покроются черепицей.

— Отдашь королевской службе градостроения, они снесут с его помощью какое — нибудь ненужное здание, — успокоил Аргенталь, но было видно, что он очень старается не рассмеяться.

К моему огромному удивлению утренняя пробежка прошла в удовольствие. Я расслабилась, выбросила жуткие мысли из головы и действительно успокоилась.

Виктор прав. Ничего ужасного не случилось. В конце концов, если корпус придётся не ко двору, его просто снесут вторым котлом варева.

Но разве кто — то откажется от бесплатного здания?

Если кто — то его и хотел бы снести, в первую очередь ему пришлось бы иметь дело с деканом факультета боевой магии и главным тренером. Кого из них стоит бояться больше — огромный вопрос. Так что я не сомневалась, что корпус будет стоять вечно.

Но к ректору идти всё же пришлось. И я не могу сказать, что шла с той же уверенность, что чувствовала после пробежки. Скорее, готовилась к казни.

— Северную башню давно пора снести, — обрадовался ректор, который по всем законам логики должен был прочитать мне нотацию за нарушение техники безопасности как минимум. — И конюшню перестроить. А ещё астрономы третий год просят новую обсерваторию, надо помочь. По сносу я договорюсь с королевской службой градостроения, им всегда есть, что растворить в пространстве.

Такое отношение ректора к учебному процессу вызвало во мне смешанные чувства.

— Я вообще — то пришла каяться! — с нажимом произнесла я, напоминая кое — кому о прямых обязанностях.

— Я верю вам на слово. Видно, что вы раскаиваетесь!

В тот момент о раскаянии с моей стороны не было и речи. Но я действительно очень быстро пожалела о своей недальновидности.

В приёмной ректора меня ждал профессор Морлен.

Мой любимый наставник. Учитель с большой буквы.

Только сегодня выглядел он далеко не так добродушно, как в те моменты, когда я выигрывала для его факультета кубки и медали.

— Напоминаю, что открытие совершено во время вашей учёбы, студентка Линвуд, и принадлежит академии, — сказал он сухо. — Подготовьте подробный рецепт для кафедры и передайте завтра на занятии.

Вот тогда у меня внутри нехорошо кольнуло.

Весь день я ходила сама не своя, а после вечерней тренировки и вовсе упала на нелюбимую скамью для пресса и уставилась в пространство.

Виктор сел рядом.

— Кажется, сегодня стоило выдать тебе грушу и перчатки для бокса. Ты выглядишь так, будто тебе нужно спустить пар.

— Так и есть, Аргенталь. Всё так и есть.

Он спросил, что случилось, и я вывалила на него всё: и про новую лабораторию с огромными чанами из особого сплава, про выданных ректором помощников, отсутствие приватности, намёки на передачу рецепта и полное ощущение, что меня красиво обложили со всех сторон.

— И знаешь, что самое обидное? — выдохнула я. — Я хотела, чтобы девушки успели к балу влезть в свои платья, были красивыми и счастливыми. А в итоге половина академии обсуждает последствия моего эксперимента, а ректор ждёт, не дождётся, когда я ему выращу кучу новых зданий.

Я уставилась на звёзды. Равнодушные, холодные, но такие красивые. Их ничто не тревожит. Им всё равно, что меня лишают единственной возможности заработать достойные деньги для своей семьи.

Это исследование моё!

Уникальная разработка — тоже моя.

Кто, как ни я, имеет больше прав на признание и деньги?

Удивительно удачное зелье набора массы и похудения — совершенно точно лучшее творение последних лет! И изобрела его я. Оно моё! Моё!

И родителей!

Мама с папой всю жизнь спины гнут, света белого не видят. Все заработанные деньги они тратили на мои котелки и ингредиенты. Хотели, чтобы я чего — то добилась. Верили в меня. Помогали, поддерживали.

И я добилась! Создала воистину уникальное зелье. Первое связанное заклинанием двойное зелье без побочных эффектов! Полностью удовлетворяющее положениям Закона Равновесия, что ранее считалось почти невозможным.

А ведь этот принцип «связывания» можно использовать для множества других зелий. Если бы я смогла его запатентовать, стала бы самой богатой девушкой страны!

Только теперь не выйдет. Морлен отберёт мою славу, мои деньги и сам войдёт в историю, как гениальный зельевар.

— Хочешь, ставь зелье в старой лаборатории. Я присмотрю.

Я повернулась к Виктору.

— Что?

— Говорю, что присмотрю за твоими котелками, Линвуд. Ты оглохла, что ли?

— О — о–о…

— И расскажу парням со своего факультета, как набрать форму после твоего зелья. Уверен, мой пример сработает лучше любых слов. Можешь отправлять девиц к нам, им никто не откажет. Если нужно, сделаем список желающих.

— Серьёзно?

— Да.

— Просто так?

— Нет. За право напоминать тебе всю жизнь, как я великодушен.

Я ещё секунду смотрела на него, а потом рассмеялась.

— Аргенталь, если это сработает, я, возможно, даже перестану мечтать о твоей мучительной смерти.

— Не торопись, — заметил он. — Вдруг я ещё испорчу тебе настроение.

Он протянул руку, которую я приняла. И с ужасом поняла, что всё это начинает слишком сильно походить на союз. И, кажется, не деловой.