Глава 7

День восьмой

На доске объявлений в главном корпусе наутро появился лист с заголовком:

«Нужны добровольцы!

Набор массы с помощью зелья — до пяти килограммов в одни руки. Порядочность и конфиденциальность гарантируем. Обращаться по адресу…»

Ниже шёл список мужских имён и рядом с некоторыми стояла приписка «нет пары на бал».

Я смотрела на объявление и чувствовала себя человеком, который ещё вчера торговал зельями, а сегодня открыл брачное агентство с очень странной специализацией.

— Это гениально, — выдохнула Ева.

— Это безумие.

— Всё гениальное сначала называют безумием, — не согласилась подруга.

— Всё безумное тоже, — здраво заметила я.

Девушки стекались к доске толпами. Потом подтянулись парни — проверить, не записали ли их туда без согласия. Затем к доске подошли и преподаватели, которым стало любопытно, что за столпотворение организовалось в фойе.

Через четверть часа у меня уже была очередь из девушек.

— Элия, а если мне нужно семь? — шёпотом спросила одна старшекурсница.

— А мне восемь! — вставила её подруга.

— Делите на двоих, — сухо ответила я. — Не рекомендую перегружать одного кавалера, времени до бала осталось совсем немного.

— А если мне нравится Кайл Рофер, я могу обратиться именно к нему?

Я подняла голову.

— Если он есть в списке, конечно, к нему и идите, вдруг он сообразит пригласить вас на бал.

Девушки и след простыл. Она стояла в первых рядах и вполне закономерно рассчитывала обогнать остальных.

Ева согнулась от смеха.

— Ты сейчас буквально продаёшь романтику во флаконах.

— Я продаю решение проблемы с весом. Романтика — побочный эффект.

Академия весь день стояла на ушах.

Список обновили уже несколько раз, а желающие всё не убывали.

В какой — то момент я поняла, что половине покупателей зелье не нужно вообще, они просто хотят найти пару на бал или познакомиться с конкретным человеком, но стесняются.

А тут такой интересный способ знакомства!

Потому я начала предлагать барышням более дешёвое и простое зелье удачи, вреда — то от него точно не будет, а пить серьёзные смеси без причины, как ни крути, не стоит.

И дело пошло!

Зелье удачи помогало девчонкам получить приглашение на бал, а мне — честно заработать копеечку. Ева же просто наслаждалась ситуацией и порхала вдоль очереди, расспрашивая о романтических планах всех мало — мальски знакомых девушек.

За час до тренировки в моих владениях появился Виктор.

— Линвуд, час расплаты, — сурово произнёс он, наблюдая за цирком с флаконами. — Я верно понял, за дверью стоит очередь из желающих присоединиться к нашим тренировкам? — повысил он голос, а когда все быстренько разбежались, спросил: — Ты осознаёшь, что создала новый вид ухаживаний?

— Да ладно тебе. Я всего лишь сварила зелье.

— Ты просто сидишь здесь и не видишь, что творится в большом мире. А там девушки целуют парней в благодарность за помощь. И ладно, если это старшекурсники, те только рады и получают удовольствие. Я видел минимум троих птенчиков с первого курса, которые чуть не умерли от переизбытка чувств. Бедняги будут страдать от своих разбитых глупых сердец.

— Ну, тебе бояться нечего, у тебя и сердца — то нет, Аргенталь, — ответила, восстанавливая порядок в лаборатории.

Виктор не ответил, так что я быстро закончила со своими делами, взяла его под руку и спустилась вниз. Мне нужно было зайти в общежитие переодеться и взять скакалку.

Однако, стоило появиться у главного корпуса, как садовник заорал:

— Линвуд!

Я зажмурилась.

— Что?

— Линвуд, твоё здание сожрало мою клумбу!

Корявый корпус за сутки существенно подрос и окреп. У него появилась нелепая пристройка, пара дополнительных ступенек и хамски выпирающий угол, который, будто ледокол, протаранил некогда красивую клумбу.

— Ну, кое — что от клумбы осталось. Цветы можно пересадить в другое место, — заметил Виктор. — Подальше.

— Он действительно растёт! — вступил в разговор тренер боевых магов, высунувшись по пояс из окна любимого корпуса. — Каждый удар усиливает структуру! Это же потрясающе!

— Что потрясающего? — не согласился с ним садовник. — Завтра у нас не будет клумб, послезавтра оно дорастёт до столовой — и что вы будете делать? На диете сидеть?

— Выходит, мы получили не подходящий для занятий корпус, а прожорливую, угрожающую столовой недвижимость, — мрачно заметила я. — Интересно, может ли здание похудеть? Может, капнуть…

— Даже не думай! — рявкнул тренер. — Это стратегический объект! Мой!

— Тогда нужно посоветоваться со строителями. Возможно, есть какие — то способы задать ему вектор развития вверх, а не вширь, — предложила я самую логичную вещь на свете.

— И поживее! — Садовник топнул ногой и принялся переносить в тачку выжившие в неравной схватке со зданиям растения с клумбы, а мы, наконец, продолжили путь.

Но, кажется, сегодня у меня не было ни единого шанса попасть на тренировку. Возле женского общежития ждал молоденький сотрудник кафедры.

— Элия? — окликнул он.

— Да.

— Вас ждёт профессор Морлен, — сообщил парень и протянул записку.

— Странно. Мы договорились о встрече на завтра, — сообщила я Аргенталю. — Видимо, боится, что за ночь я придумаю план, как избавиться от его претензий на моё открытие.

— Хочешь, пойду с тобой? — предложил Виктор.

Я покачала головой.

— Нет. Если я возьму тебя с собой, профессор воспримет это как нападение без объявления войны и сразу выставит ультиматум.

— Иногда это лучший формат переговоров.

— Знаю. Но я предпочитаю худой мир доброй войне.

Аргенталь тяжело вздохнул.

— Если для мирных переговоров потребуется тяжёлая артиллерия, я рядом.

* * *

Кабинет Морлена выглядел так, будто здесь интеллигентно пили чай после обеда, а вечером пытали с особой жестокостью.

Хрупкая дизайнерская фарфоровая посуда удивительным образом соседствовала с различными орудиями пыток и кнутами.

Я мысленно содрогнулась, представив, насколько, должно быть, безумен наш профессор, если считает нормальным обставлять рабочий кабинет в таком ключе. Стало немного зябко от ужаса.

— Ваше открытие производит впечатление, студентка Линвуд, — сказал он. — Академия гордится вами.

Это прозвучало как начало неприятностей, и я, конечно, не ошиблась в предположениях.

Через пять минут он уже мягко объяснял, что открытия такого уровня не должны оставаться в частных руках, что альма — матер многое мне дала и я обязана проявить лояльность и передать рецепт кафедре. Через десять — намекал на диплом, рекомендации и распределение. Ещё через пять минут — откровенно запугивал.

Я воспользовалась его угрозами, демонстративно оскорбилась в лучших чувствах, встала и ушла, гордо хлопнув дверью и надеясь, что утром меня не отчислят.

По логике даже самому Морлену невыгодно отчислять лучшую студентку его же факультета. Он понимает, что меня моментально оформят в любой столичный университет и все достижения за годы учёбы «уплывут» к конкурентам.

К счастью, наличие таланта и многочисленные выигранные турниры и конкурсы окажут мне добрую услугу, а не ему. Как говорится, первые годы ты работаешь на зачётку, потом она на тебя.

Но всё же, всё же… Боязно и неприятно.

Морлен — опасный противник. У него вес в сообществе зельеваров, и мне бы не хотелось вылететь из него со свистом, толком туда не попав.

Праздновать труса и оставаться в общежитии я не стала. Переоделась и побежала на стадион, поражаясь тому, как быстро привыкла к тренировкам. Стоило снизить первоначальную нагрузку до адекватной, как я почувствовала себя энергичнее, сильнее, увереннее.

Аргенталь был занят очередным немагическим спаррингом, зарабатывая и наставляя синяки, так что я размялась, попрыгала, побегала, сделала пару кругов в удобном темпе и покачала пресс.

— Молодец, — похвалил Виктор. — Втягиваешься.

— Ага, есть такое.

— Как прошло?

— Нормально.

— Врёшь, — заявил он. — Ты не считала ни круги, ни подъёмы корпуса. Не столько тренировалась, сколько выплёскивала злость.

— Какая редкая наблюдательность.

Он достал небольшой термос из спортивной сумки, отвинтил крышку и протянул мне.

— Пей.

— Что это?

— Чай с мёдом и травами.

Я осторожно понюхала, привычно разделила ароматы на составляющие.

— Без подвоха? — уточнила по привычке.

— Клянусь собственной репутацией.

— То есть подвох всё — таки есть, — не удержалась от ехидства.

— Линвуд.

Вместо ответа сделала большой глоток чая и блаженно закрыла глаза. Он был очень вкусным и идеально сбалансированным. Травы и мёд прекрасно оттеняли и дополняли друг друга.

Виктор некоторое время молчал.

— Это нормально — не доверять тому, кого долгие годы считала врагом. Но разве поступки настоящего не важнее ошибок прошлого? — тихо спросил он.

— Я… Дело не в том, что я не доверяю.

— Хотя ты не доверяешь.

Не стала спорить, он был прав, я не так легко прощаю людей. Даже тех, кого хочу простить.

— Дело в том, что я пока не готова обсуждать происходящее.

Я сделала ещё один глоток чая и посмотрела в темноту.

Откровенно говоря, я хотела рассказать всё Виктору. Про требования Морлена и его безумный кабинет. Про диплом. Про то, как страшно вдруг оказалось, что те, кому доверяла больше всего, умеют давить так, что дрожат руки.

Профессор долгие годы был моим наставником, вдохновителем, тем человеком, за которого я могла поручиться, ни на гран в нём не сомневаясь.

И тем больнее мне сейчас.

Тем обиднее.

Виктор кивнул. Не стал давить и требовать ответа.

— Хорошо. Но если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

— Угу, — только и ответила я.

Когда я вернулась в свою комнату в общежитии, была глубокая ночь. На столе лежал конверт — официальный запрос с печатью кафедры.

Требование предоставить полный состав и методику приготовления связанного зелья.

Я скомкала бумагу.

Потом разгладила и перечитала ещё раз.

В дверь осторожно поскреблись.

— Элия? — шёпотом позвала Ева. — Ты не спишь?

— Нет.

— Рецепт требуют, да?

Я сжала губы и кивнула.

— Хочешь, позову брата? — спросила она. — Он много в чём разбирается.

— Не стоит.

— Уверена?

Нет. Совсем не уверена. Вообще ни капельки. Мне страшно, больно и обидно. И сейчас я как никогда понимаю героинь, которые плачут и хотят на ручки.

Я тоже хочу!

Хочу, чтобы кто — то большой и сильный решил все мои проблемы и выдал мне шоколадку залечить нервы. И обнял крепко. И, может, даже поцеловал.

Но я всё равно сказала:

— Да, уверена. Не стоит его отвлекать.

Когда Ева ушла, я ещё долго сидела на кровати в темноте.

А потом очень неохотно признала самое неприятное — у меня есть проблема посерьёзнее Морлена. Всё это время я хотела на ручки к Виктору Аргенталю.