Глава 8

День седьмой

Когда Виктор пришёл на очередные замеры и взвешивание, моя лаборатория напоминала чердак ведьмы.

— Что это? — поинтересовался он.

— Лекарственные травы, растущие у Северных Гор. Я видела, что твою группу отправляют туда на практику и решила провести для тебя небольшой семинар. Там неспокойно в это время года, а магия работает не везде, так что сегодня будешь учиться останавливать кровотечение в полевых условиях и обеззараживать раны, — сообщила я, раскладывая травы.

Он усмехнулся и сел напротив.

— Какая трогательная форма заботы.

— Не обольщайся. Я просто таким образом повторяю учебный материал.

Виктор деликатно сделал вид, что верит притянутой за уши отговорке, а я начала урок.

— У тебя хорошая память, — невольно заметила я, когда мы отработали всё запланированное.

— У меня хороший учитель. Профессор Вкусняшка.

Я подняла голову так резко, что в шее что — то хрустнуло.

— Только попробуй повторить это ещё раз!

— Почему? Это ведь уже история, — удивился Аргенталь. — Мне кажется, очень мило звучит.

Я прищурилась.

— Шутишь? То есть, когда нас обозвали Няшкой и Вкусняшкой, тебе и твоё прозвище понравилось?

Он фыркнул.

— Да ладно тебе. Конечно, не понравилось. Но я вышел на арену, как розовый зайчик с рисунка пятилетней девочки, и был готов к обидному прозвищу. Ну и знал, что долго оно не продержится.

— Два года! Нас обзывали два года!

— Да? А мне показалось, не дольше месяца. Из лазарета все вернулись хорошо воспитанными людьми и больше не позволяли себе лишнего.

Вытаращила глаза на Аргенталя. Обалдеть, конечно! В мужском мире, получается, действительно всё решается быстро и в сражении?

— Ты так много дрался?

— Отстаивал честь, достоинство и право носить нормальные цвета. Здорово улучшил свои показатели почти по всем предметам.

Он произнёс это спокойно, но я‑то понимала, что тот период дался Аргенталю непросто. Каким бы ты ни был богатым, сильным и важным, если подмочил репутацию — пощады не жди.

А уж я по безукоризненной репутации молодого аристократа прошлась со всей силой рабоче — крестьянской ненависти.

Покачала головой.

— Знаешь… я, кажется, всё — таки тогда немного перегнула. Извини.

— Похоже на то, — не стал спорить Виктор с очевидным.

— Если честно, я была уверена, что ты не выйдешь на арену, а пойдёшь убивать меня, потому спряталась в преподавательской ложе и хотела просить у ректора быстрой безболезненной смерти, если ты меня найдёшь.

— Я не привык отступать от своих планов и прятаться. Я хотел победить — я победил. А розовая одежда и прозвище — лишь временная досадная неприятность, не более. Она не делает меня слабым или беззащитным. Напротив. Я извлёк хороший урок из сложной и неприятной ситуации, освоил много новых техник боя, научился контролировать ярость. Видишь, сплошные плюсы.

Я тихо вздохнула. Он меня ещё и утешает!

— А меня два года звали Вкусняшкой и предлагали подавать с кетчупом. Потому что то твоё заклинание огненного рикошета почему — то странно сработало — я пахла копчёной курицей почти месяц, и ни одно средство не могло мне помочь. Даже преподаватели то и дело оговаривались, особенно, если занятия были перед обедом.

Он застонал и закрыл лицо ладонью.

— Какие же идиоты.

— Я не стану их защищать. Идиоты они и есть.

— Извини меня. Правда, извини. Я тогда многого не понимал.

— Ты тоже извини. Я смертельно на тебя обиделась и не контролировала себя. А потом… потом уже поздно было извиняться, ты меня по широкой дуге обходил или смотрел так, что хотелось оказаться на другом конце мира.

— Значит, квиты?

Я покрутила ложку между пальцами.

— Квиты.

И вот тогда я положила перед ним запрос Морлена. Как знак окончания затяжной войны и моего почти безграничного (но не совсем) доверия.

Виктор помрачнел, читая требование.

В нём не было прямых угроз, но общее настроение послания не оставляло простора для воображения.

Он положил бумагу на стол очень аккуратно. Так, словно боялся, что если отпустит эмоции, кому — то сильно не поздоровится.

Я заговорила раньше, чем успела передумать:

— Они всё знают. Что я из простой семьи. Что деньги для меня — это шанс вытащить родителей. Что этот рецепт может всё изменить. Но им всё равно. Им важнее прибрать его к рукам, войти в историю, отобрав у меня заслуженную славу. И ладно — академии в целом. Но от наставника я такого не ожидала. Я ведь ему доверяла! Больше всех доверяла! — Я шумно втянула воздух. — Почему так? — спросила едва слышно. — Почему люди, которые учили меня, поддерживали и верили в моё счастливое будущее, вдруг решили, что имеют право забрать самое ценное — единственный шанс?

Он ответил не сразу.

— Потому что считают тебя слабой. Они знают твои уязвимые места и намерены бить в них, пока ты не сдашься и не сделаешь всё, что им нужно. Ты совершила открытие, которое войдёт в историю. Это почёт, уважение, слава, деньги. Такие деньги, ради которых большинство людей пойдёт на всё.

— Я действительно слабее их.

— Нет.

И так спокойно он это сказал, что я не сразу поняла.

— Ты не слабее, Элия.

У меня сбилось дыхание.

Мгновенно.

Напрочь.

Он впервые назвал меня по имени.

Не Линвуд. Не катастрофа в юбке. Не Профессор Вкусняшка.

Элия.

И это было настолько волнительно и необыкновенно, что я на секунду перестала понимать, о чём мы вообще говорили.

— Что касается твоих родителей, — продолжил Виктор, будто ничего особенного сейчас не произошло, — их никто не тронет. Я решу вопрос их безопасности.

— Как?

— По — своему.

— Ты меня иногда пугаешь. Это не тот ответ, на который я рассчитывала, — постаралась я деликатно объяснить свои чувства.

— Зато честный.

Я отложила ложку, которую всё это время нервно сжимала в руках, и теперь принялась заламывать руки.

— Элия, всё — таки ты не можешь взять и довериться моему слову, — верно обозначил мои телодвижения Виктор.

— Меня только что предал наставник. Я немного не в том состоянии, чтобы доверять этому грешному миру!

— Хорошо, давай поступим так, чтобы тебе было не страшно, а спокойно. Говорить о проблемах и запугивать твоих родителей истинным положением дел не станем. Организуем им небольшой отпуск вдали от заинтересованных в твоём зелье лиц. Думаю, они выиграют поездку в пансионат у моря. Очень приличный и очень отдалённый. Он принадлежит моей семье и там я точно смогу гарантировать им безопасность. А ты подкинешь им денег, не зря же столько зелий продала за последнюю неделю. Так им будет легче решиться на поездку.

У меня просто не было слов. Предложение Виктора звучало сказкой в моих ушах, но был момент, который сильно смущал.

— Зачем ты всё это делаешь?

— Потому что ты важна для меня.

Котёл у меня за спиной громко булькнул. Предатель толстобокий.

Я отвернулась к полкам исключительно потому, что лицо стало невозможно горячим.

— Это очень неудачное время для таких фраз.

— Согласен. Но другого у нас почему — то никогда не бывает.